Если представить божественную силу топливом, приводящим в движение мир, то у Всевышнего её целое море, а у ангелов — так, скромный ручеёк.
Но поскольку всемогущий Господь отправился по своим делам и дома отсутствовал, задача устроить человечеству Великую чистку или соорудить очередной Ноев ковчег превращалась для крылатого воинства в жуткую головную боль. Им требовалось время, чтобы накопить достаточно энергии для сокрушительного удара.
Небесная канцелярия без промедления выпустила указ: всем ангелам явиться на пункт сбора и сдать часть божественной силы.
Снято это было до боли похоже на обычную донацию крови: богоподобные создания с исполненными святости лицами выстроились в нескончаемую очередь, растянувшуюся от одного края Рая до другого — помасштабнее иных пассажирских коллапсов на праздники. С железной дисциплиной они один за другим выплескивали в общий резервуар сияющие сферы энергии, а истощив силы, уступали место следующим.
«И это, по-вашему, грандиозная подготовка?»
«Что за абсурд?!»
Зрители в зале, ещё недавно переживавшие за судьбу гибнущего мира, дружно прыснули. Серьёзность и чинность, с которой крылатый народ вершил этот фарс, выглядела невероятно комично.
Тем временем на экране вновь появился главный герой, твёрдо намеревавшийся сорвать замыслы Небес.
Не желая, чтобы возлюбленный сгинул в пламени грядущего апокалипсиса, он решился на отчаянный шаг. Строя из себя одинокого воина, герой дождался, пока Белый Кот отвлечётся, и не попрощавшись сбежал, отправившись к ангелам на разведку.
Как бывший — и некогда самый верный — фанат Рая, он легко заболтал бывших соратников и выхлопотал себе «экскурсию» к святая святых — Оружию Рая.
Разумеется, сменив сторону и решив пойти против Небес, парень пробрался туда вовсе не из любопытства. Он рассчитывал единым махом уничтожить оружие и спасти человечество от Великой чистки.
Вот только когда он, крадучись, проник в святилище и уставился на грозный артефакт, предназначенный для стирания мира в порошок, у него отвисла челюсть.
— Простите... — неуверенно вымолвил герой. — Но эта штука до боли напоминает наш... человеческий... ну, этот...
Ангел раздражённо смахнул белоснежными крыльями и закончил за него:
— Резервуар для воды.
—... Но как... как резервуар может быть оружием?!
— Очень просто: вынимаешь пробку, вода с оглушительным шумом устремляется вниз, и Великий потоп смывает грешную землю!
Логика — железная!
Неужели оружие Рая выглядит именно так?!
Зал взорвался хохотом.
И пусть ангел следом принялся сбивчиво объяснять, что в резервуаре хранится вовсе не вода, а святая благодать — высшая форма проявления ангельской силы, да и сам сосуд — не просто бак, а великий Резервуар божественной силы, — остановить безудержный смех публики было уже невозможно.
Впрочем, будь то хоть бак, хоть священный сосуд, задачей героя оставалось спасение мира путем саботажа.
Миновав пару мелких и абсолютно нелепых препятствий, сюжет помчался вперёд. В конце концов парень просто пробил в стенке резервуара дыру, и божественная благодать печально поцедила струйкой...
Способ спасти человечество, прямо скажем, незаурядный.
Зрители в зале едва не подавились попкорном от хохота.
Заметив, что уровень благодати уходит, ангелы быстро сообразили: орудие испорчено. На их ликах отразилось крайнее недоумение.
Альбиони по привычке мазнул взглядом по шляпе-цилиндру в руках, но, не найдя там Белого Кота, лишь удручённо омрачился. Впрочем, его извечная наклонность к рискованным авантюрам — та самая, что некогда заставила его водить за нос саму Смерть, — взяла верх. Пока крылатое воинство стояло в растерянном молчании, он, ничуть не смущаясь статусом чужака, вылез вперёд и с невинным видом глубокомысленно заметил:
— Да не кипятитесь вы так. Вещи от долгой эксплуатации имеют свойство ломаться. Эх, видать, гарантийный срок вышел... Если он у него вообще был.
Ангелы синхронно уставились на него, мгновенно осознав: чужак-то в Раю всего один!
Обстановка разрядилась снопом искр и накалилась до предела.
А следом началась самая весёлая чехарда фильма — грандиозная потасовка.
Белый Кот в союзе с ведьмой и целым скопом сочувствующих нелюдей, заручившись щедрой поддержкой Отдела по делам Ада под девизом «Пока ангелы несчастны, мы счастливы», пошёл штурмом на Небеса, чтобы вызволить героя.
Сцена экшена была выпестована с отменным драйвом, а уж пестрая вереница мифических тварей выглядела до изумления достоверно.
Публике казалось, будто бюджет на спецэффекты горел синим пламенем. На деле же львиную долю кадров состряпали на монтажном столе. На графику — вроде небесных панорам да вещей, недоступных в реальности, — потратились лишь по минимуму, сэкономив значительные средства.
Именно поэтому, пока нанятые за гроши монстры отрабатывали свои дубли, человеческие актёры на площадке не присутствовали. И наоборот. Впрочем, иногда нелюдям всё же разрешали показаться в кадре под видом актёров в сложнейшем гриме.
Конечно, без накладок не обходилось... Но кто бы поверил в правду, скажи им её в лицо?
В своё время это стоило съёмочной группе «Изгоняющего дьявола» немалого количества сожжённых нервов. Бедняги до последнего не могли понять: то ли киноиндустрия совершила невероятный скачок и гримёры творят чудеса, то ли у них у всех коллективная галлюцинация. В итоге половине команды пришлось записаться к психотерапевту.
Режиссёр Сами щедрой рукой за счёт сэкономленного на графике бюджета полностью компенсировал им расходы на лечение.
И вот теперь все труды окупились. Восторженные вздохи и смех в зале стали лучшей наградой для съёмочной группы.
Команда фильма единодушно решила: «Психоз был не напрасен!»
Особенно яркое впечатление произвёл выход Чёрного дракона Деэна, сыгравшего главу Отдела по делам Ада.
Огромный крылатый змей заслонил собой пол-экрана. Он выглядел настолько живым и невероятным, что зрители замерли, не смея перевести дыхание. Одного взмаха его исполинского хвоста хватило, чтобы превратить в руины половину небесных чертогов. Дракон кружил в вышине, щедро рассеивая вокруг себя густой мрак Ада.
Деэн на это только фыркнул бы: «Что за бред! Для чёрного дракона тьма — то же самое, что пламя для огненного. Какой ещё Ад?!»
Сбежавший в общей суматохе Альбиони наконец воссоединился с ведьмой и спутниками.
Сцена вышла удивительно потешной. Сами никогда не упускал случая вставить в кино пару подколов, а уж подать заезженные голливудские штампы под соусом свежего абсурда — его любимое занятие. И вот классическое правило: пусть рушатся города, пусть рушатся миры, кругом ходят чудовища и гибнут тысячи людей — встретившись, герой и его пассия обязаны слиться в страстном поцелуе!
Поэтому главный герой с пылающим взором рванул вперёд — и, проигнорировав единственную симпатичную девушку в кадре, налетел на Белого Кота! Сжав в ладонях его пушистые лапки, он с головой ушёл в страстный поцелуй.
Белый Кот, которого сородичи ещё долго дразнили за эту сцену, во время съёмок был не в духе: он отвернул мордочку с выражением глубокого отвращения на физиономии.
Вот только глупые двуногие не понимали тонкой душевной травмы кота. Заметив мордашку сердитого пушистика, зал зашёл от умиления и хохота.
— Ой, гляньте, котик рассердился!
— Ещё бы не рассердиться! Он же рванул на Небеса в одиночку, подверг себя смертельной опасности!
— Давай, погладь милаху!
— Обними, поцелуй и подними на ручки!
Зрители переговаривались, покатываясь со смеху. Кто-то в задних рядах даже восторженно свистнул. Атмосфера стояла такая, будто кругом шло представление цирка, а не показ мрачного фэнтези.
Берман, сыгравший главного героя, сидел в темноте зала и обречённо утирал лицо.
— Кажется, я войду в историю кинематографа, — шепнул он приятелю. — Как первый актёр, сыгравший любовь с котом.
Зал утопал в смехе. Смех ведь заразителен: даже если шутка сама по себе средняя, когда вокруг хохочет сотня людей, ты неизбежно поддаёшься общей волне.
Впрочем, посреди этого всеобщего веселья Майки вновь почувствовал, как к горлу подступает обида. Глядя на величественного Чёрного дракона на экране, он буквально исходил лимонной желчью от зависти.
— И что красивого в этой тусклой чешуе? — юный огненный дракон не сумел скрыть отвратительной физиономии ревнивца.
Он припал к уху Сами и принялся усердно поливать Деэна грязью:
— Знаешь, почему у чёрных драконов такая тёмная чешуя? Потому что они отродясь не моются! Говорят, при рождении они вполне обычные, но матери валяют их в чёрной грязи, пока чешуя намертво не потемнеет. А когда вырастают, так и остаются грязнулями — под чешуйками скапливается всякая дрянь и чешутся они непрерывно...
Впрочем, соображалка у Сами работала исправно. Навету он не поверил и с сомнением возразил:
— Да ну, бред какой-то. Если не мыться каждый день, пахнуть будешь соответственно. Я с господином Деэном недавно работал бок о бок, никакой дурноты от него не шло, да и на неряху он совсем не похож.
Майки окончательно пал духом и обиженно отвернулся, всем видом показывая, что с глупым человеком больше не разговаривает.
Однако Сами снова подался к нему:
— Кстати, помнишь, что я тебе обещал?
Майки обожал, когда человек к нему прижимался. Поскольку дракон был велик и статен, Сами, чтобы дотянуться до его головы, привалился к нему чуть ли не всем телом. Ощутив эту приятную тяжесть в объятиях, Майки мгновенно сменил гнев на милость. Небрежно обняв Сами за талию лапой, он с наигранным равнодушием буркнул:
— Не помню.
Сами даже не заметил маленьких хитрых манёвров дракона. С загоревшимися глазами он воскликнул:
— Я же говорил, что ты тоже главный герой! Смотри скорее, сейчас будет твой выход!
— А... правда? — От обиды Майки не осталось и следа. Он мигом оживился: — Я тоже есть в кадре?!
Сами указывал пальцем на экран, и дракон тут же уставился туда.
На экране тем временем разворачивался новый поворот.
Ад и Рай, как водится, оказались двумя сапогами пара. Едва расправившись с небесным воинством, Отдел по делам Ада решил воспользоваться моментом и прибрать к рукам мир людей!
И тут, строго по законам голливудского эпика, на главного героя снизошёл сверхмощный импульс — то ли древняя магия крови, то ли ещё какая-то сценаристская ахинея.
Из ревущего пламени за спиной героя вырвался величественный огненный дракон, озарив экран ослепительным сполохом.
— Видишь? Ты тоже главный герой! — с гордостью провозгласил Сами.
Дракон Майки долго разглядывал экран, а потом спросил с затаенной грустью:
— Похоже на то... Но ты уверен, что я тут именно главный герой, а не просто спецэффект к его суперудару?