«Он привык идти своим путём, совершенно игнорируя окружающих, людей и обстоятельства. Упрямый, зацикленный на одной цели, фанатично целеустремлённый и по-детски наивный... Всякий, кто хоть немного знает Сами Гриффина, без труда поймёт: между этим чудаком с каменным лицом, выкидывающим безумные коленца, и его создателем существует поразительное сходство. Если не считать, конечно, роста и внешности».
Именно с этого пассажа Бобби Ханс начал свой очередной обзор.
В отличие от других критиков, анализировавших в прессе концепцию и глубокий смысл картины, этот оригинальный рецензент — чей любимый распорядок дня сводился к «поесть, поспать и вылить ушат грязи на Сами» — решил с ходу препарировать главного героя. А заодно крепко привязать его к личности самого режиссёра.
И хоть это бесило, нельзя было не признать: разбор персонажа — ход действительно неплохой.
Вот только Сами всё понимал, кроме одного: к чему было это замечание про «рост и внешность»?
Да, он не такой высокий и не такой красавец, как Майки, но к чему тыкать этим в нос?
Бобби Ханс, разумеется, не слышал тихого вопля возмущения, рвавшегося из груди Сами, и невозмутимо гнул свою линию:
«Для автора вполне естественно вкладывать в произведение частичку себя — в конце концов, вкладывая столько сил, трудно отстраниться от результата. Но сотворить главного героя, настолько похожего на самого себя... Что ж, Сами Гриффин явно страдает крайним нарциссизмом».
Сами: «?»
«Впрочем, Голливуд видал немало режиссёров-самовлюбленцев. Лепить главного героя как собственное воплощение — приём изъезженный. Правда, большинство эгоцентриков предпочитают делать из себя героев, гениев или, на худой конец, харизматичных криминальных авторитетов, отдающих приказы с величественным видом. Бывают, конечно, редкие исключения, играющие ничем не примечательных обывателей или массовку.
Всё это вполне укладывается в рамки человеческой логики. Единственный, кого понять невозможно — это Сами Гриффин. Позвольте, он решил изобразить себя психопатом!»
Сами: «?!»
«Каждому главному герою нужен мотив, двигатель сюжета, — продолжал вещать критик. — И какова же цель Андерсона? Стать киллером! Скажите на милость, нормальный человек до такого додумается?
Очевидно, нет!
Что ж, стоит нам признать, что перед нами псих, как всё сразу становится на свои места».
Сами мысленно переспросил: «И что именно тебе стало понятно, идиот?»
Однако Бобби Ханс и не думал углубляться в психологию персонажа. Он ловко вильнул в сторону и вытащил на свет свою старую пластинку:
«Ещё во времена "Изгоняющего дьявола" я сделал вывод: Сами Гриффин совершенно не умеет последовательно рассказывать историю.
Кто-то возразит: "Но его фильмы ведь безумно увлекательны!"
Увлекательны, не спорю. Но вдумайтесь: хоть в "Изгоняющем дьявола", хоть в этой ленте "Люблю тебя и поэтому должен убить" повествование от начала до конца выглядит катастрофически разболтанным. Сюжет не развивается плавно — режиссёр просто несётся без руля и ветрил, снимая первое, что придёт ему в голову.
С этой точки зрения нарративные навыки Гриффина — абсолютный рекорд Голливуда!
Только не поймите неправильно: рекорд по части бездарности.
Из-за этой дикой, абсурдной подачи зритель во время просмотра оказывается в полной растерянности...
Только вы решаете, что смотрите криминальную драму, как она обволакивается любовной лирикой; стоило настроиться на мелодраму — на экране разворачивается роуд-муви; а стоит принять это за роуд-муви, как всё снова скатывается в любовную историю!
И что это, чёрт возьми, за жанр?
Без понятия. Сам Сами утверждает, будто снял кино о любви. Ха-ха.
Подобный сумбурный стиль — гарантированное самоубийство. Сними такое кто-нибудь другой, фильм бы не то что на фестиваль не попал — его выбросили бы на помойку ещё на стадии монтажа.
Но поскольку за штурвалом стоял Гриффин, у картины появился шанс на жизнь».
На этом месте многие читатели от изумления выронили газеты: «Неужели солнце взошло на западе? Бобби Хансу занесли денег? С каких пор он запел Сами дифирамбы?»
Увы, фанаты обрадовались рановато.
Следом Ханс с самым серьёзным видом выдал свой вердикт:
«У нормального режиссёра подобный кавардак превратился бы в невнятную кашу. Но когда за дело берётся ненормальный, срабатывает закон "минус на минус даёт плюс". Получается диковинный эффект, логике не поддающийся, но странным образом работающий. И секрет тут прост: психопат затаскивает нормальных людей на своё законное поле боя, а затем, пользуясь многолетним опытом душевнобольного, водит нас за нос и нокаутирует!»
Секция комментариев под статьёй мгновенно взорвалась хохотом:
«Что за бред я сейчас прочёл, ахахаха!»
«Понятно, чувак просто искал сто первый способ обозвать Сами психом».
«То есть нас всех развёл сумасшедший?»
Сами закрыл страницу. Читать дальше не было никакого желания.
Этот критик — неизлечимый псих!
Впрочем, на этот раз Ханс не ограничился брызганием слюной.
В какой-то степени он и сам пребывал в замешательстве. Ведь, как ни крути, фильм изобиловал изъянами, способными похоронить любую картину. Герои, мягко говоря, на любителя: один — неадекватный псих, постоянно несущий бред; второй — хоть и старше, но тряпка и тюфяк, лишённый мужского стержня. Добавьте сюда шитую белыми нитками фабулу: обвинение в похищении без суда и следствия; побег на машине средь бела дня, при котором полиция словно ослепла...
Если вдуматься, подобных приглупых и нереалистичных деталей в ленте наберётся вагонами.
Вот только во время просмотра зрители почему-то в упор их не замечают.
В конце концов Ханс выдавил из себя нечто вроде признания:
«Напускать туману и пудрить мозги Сами Гриффин умеет как никто другой».
Сомнительный, конечно, комплимент. Сами от него ничуть не потеплело.
Однако, за исключением вечно брюзжащего Ханса, большинство критиков встретили картину весьма тепло.
Одни называли её «самым потрясающим открытием фестиваля»: * «На первый взгляд — драма об однополой любви изгоев, на деле — глубокое отрицание и критика устоявшихся общественных стереотипов. Это история о бунте и метаниях юности, знакомых каждому, а трагический, почти роковой финал заставляет глубоко задуматься»*.
Преданные фанаты Гриффина и вовсе захлёбывались восторгами: * «Я всегда любил Сами! Его фильмы действительно часто сбивают с толку, как и пишет Ханс. Но любой, кто смотрит внимательно, чувствует искренность, пронизывающую каждый кадр, каждый аккорд, каждую деталь. Сами не смотрит на зрителя свысока, он говорит с нами на равных. Он щедр, как ребёнок, делящийся любимыми сладостями. И если довериться ему и пойти следом, откроешь для себя невиданную, невыразимую словами красоту. В этом и кроется магия его кино»*.
Обычные пользователи, почитав эти опусы, лишь пожимали плечами: «Фанаты Гриффина в своём репертуаре. Опять написали какую-то высокопарную дичь».
А вот вокруг фигуранта по имени Андерсон разгорелись жаркие споры.
Бобби Ханс посчитал его жажду убийства дешёвым трюком для привлечения внимания — эдакой данью моде на «крутых киллеров» и «секретных агентов», рассчитанной на нетребовательную публику.
Однако другие аналитики попытались копнуть глубже.
Их зацепило то, что у жажды крови Андерсона нет никаких очевидных причин. Фильм не даёт ей оправданий, не выдумывает тяжёлого детства или детских травм — эта тьма в нём врождённая, исконная. И если рассматривать убийство как метафору гипертрофированного порока, то картина превращается в хроники борьбы человека с собственными демонами.
Самое интересное, что борьбу эту герой проигрывает.
Здесь нет приторного голливудского хэппи-энда, где грешник мгновенно встаёт на путь истинный. Даже в финале Андерсон с ножом затаился у дома профессора Хансена. Разум лишь на миг взял верх над тёмными импульсами, но поставить точку в этой борьбе смогла только смерть.
Для романтиков это была история об очищающей силе любви.
Для мрачных реалистов — пугающий вывод: победить свои пороки невозможно. Либо ты уничтожишь другого, либо уничтожишь себя, и только гибель приносит покой.
С этой точки зрения фильм казался по-настоящему жуткой притчей.
Некоторые зрители даже взглянули на ситуацию глазами профессора:
«А Хансен-то, похоже, просто сбежал в ужасе? Неужели он понял, что парень сдвинут и со дня на день его пырнёт? Помните ту сцену, где Андерсон с безумной ухмылкой сжигал таракана зажигалкой, а профессор стоял рядом с зелёным лицом? Как думаете, чей вид его перепугал больше — таракана или Андерсона?»
Ответа на этот вопрос не знал никто.
Картина пока прошла только на закрытых показах фестиваля и в широкий прокат не вышла. Но статьи критиков и бесконечные дискуссии разогрели публичный интерес до предела. Сеть гудела: всем хотелось узнать, кто же из рецензентов оказался прав.
Впрочем, в спорах о кино истины не бывает.
И как раз когда ажиотаж достиг пика, в сети вирусом разлетелся ролик под интригующим заголовком:
[Сценарий за двадцать минут. «Люблю тебя и поэтому должен убить» — фильм без скрытого смысла?]
Пользователи массово кинулись смотреть видео. На экране появился известный ведущий популярного вечернего шоу.
Сияя белозубой улыбкой, он без раскачки начал:
— Я обожаю фильмы Сами Гриффина! Едва узнав о премьере на фестивале, я помчался в кинотеатр и, поверьте, не прогадал. Спойлерить сюжет не буду, скажу лишь одно: песня в самом конце...
Ведущий взял в руки гитару и, перебирая струны, запел душевным голосом:
— * «Я знаю, страх сжимает твою грудь, я знаю, больно, застилает взор... Не бойся... Я подарю тебе свет, я подарю тебе свет...»*
На этом месте он взял паузу и воскликнул:
— В этот момент весь зал рыдал в три ручья! «Что? Ты подаришь мне свет?! Подаришь свет?!» О Боже, это разрыв сердца!
Он начал комично корчить гримасы, изображая катарсис рыдающих зрителей.
Зал за кадром взорвался хохотом.
— Сцена гениальная, — продолжал шоумен. — Настоящая слезовыжималка года! Я был под таким впечатлением, что отыскал самого режиссёра, чтобы узнать, как ему удалось сотворить столь пронзительный шедевр.
И вот тут-то я понял, почему публика временами так недолюбливает Гриффина...
Он слишком, чёрт возьми, честен!
Кадр сменился.
На диване, зарывшись в подушки, восседал Сами. Совершенно сонный, в пижаме и со взъерошенной копной зелёных кудрей.
— Сами, Сами, не спи! Буквально пару вопросов! — раздался за кадром голос ведущего.
— Ну-у... — пробормотал режиссёр, щурясь от света.
— Фильм просто потрясающий! Сколько времени у тебя ушло на задумку?
— На задумку? — Сами зевнул во весь рот. — Минут двадцать.
— Как к тебе вообще пришла идея этой истории?
— Почитал новости, подумал немного.
— А откуда взялся такой необычный герой, как Андерсон?
— Да просто захотелось подшутить над Майки.
— То есть... Ты хочешь сказать, что в этого персонажа и в фильм не заложено никакой особой глубины?
— Особой глубины?
— Ну смотри, эта саундтрековая тема: * «Я подарю тебе свет, я подарю тебе свет...»*
— Свет нельзя подарить, — отрезанно ответил Сами. — Разве что в фэнтези. В реальной жизни разве можно поймать свет руками?
Камера вернулась к ведущему.
Тот сидел с абсолютно убитым лицом и перед созревшей от смеха аудиторией эхом повторил слова режиссёра:
— «Как можно поймать свет руками?»
Под оглушительные аплодисменты зазвучала композиция «Я дарю тебе свет» группы «Hello»:
«Я знаю, страх сжимает твою грудь, я знаю, больно, застилает взор... Не бойся... Я подарю тебе свет, я подарю тебе свет...»
И поверх музыки зазвучал записанный голос Сами, повторяющийся на закольцованном повторе:
— Свет нельзя подарить... В реальной жизни как можно поймать свет? Как поймать свет? Поймать свет? Поймать свет?..