Огненный дракон Майки не раз доходил от выходок Сами до исступлённого рыка, но сделать ничего не мог.
В эту любовь он вложил слишком много сил и искренних чувств, чтобы вот так просто взять и отступиться.
Сами же на его душевные метания реагировал с абсолютным олимпийским спокойствием.
Этот круглолицый режиссёр — милейший снаружи, но сущий деспот внутри — в присутствии всей съёмочной группы принялся нахваливать дракона монотонным голосом, точно школьник, отвечающий зазубренный урок:
— Эмоции Майки попадают точно в цель! Именно таким и должен быть Андре в этой сцене: растерянным, но не желающим смириться. Сохрани этот настрой. В следующем кадре, когда он начнёт биться головой о стену, его внутренний надлом должен достичь пика...
И надлом действительно достиг пика.
Не рассчитав силы, твердолобый Майки с первой же попытки обрушил декорационную стену.
— Реквизиторы! — в исступлении закричал один из ассистентов Сами. — Как могла рухнуть стена?! Что это за картонная халтура? Вы что, на скорую руку всё из трухи слепили?!
Без вины виноватые реквизиторы со вздохом примчались на площадку и молча принялись за экстренный ремонт.
Латая пролом, они лишь недоуменно качали головами: как, ну как можно было разнести столь прочную конструкцию?
Виновник же очередного погрома тихо юркнул в угол, предпочтя не мозолить никому глаза.
А что до возмещения ущерба...
Видал ли кто-нибудь, чтобы драконы раскошеливались?
Эти крылатые бестии способны запомнить запах вора до восьмого колена, если тот украдёт хотя бы одну-единственную медяшку из их сокровищницы.
Впрочем, именно из-за финансов Майки в итоге и отказался от идеи свадьбы.
Подробно изучив человеческие брачные ритуалы, он с ужасом осознал: за всё нужно платить!
Пошлина за регистрацию — деньги. Свадебные фото — деньги. Торжество, банкет, да ещё и какой-то проклятый медовый месяц — сплошные расходы!
Как несовершеннолетний и весьма бедный дракон со скромными сбережениями, Майки категорически не желал спускать нажитое непосильным трудом на подобную блажь. Будь у него столько золота, он лучше усыпал бы им всю кровать, чтобы с упоением кувыркаться в россыпях самоцветов под оглушительный звон монет.
Брак ведёт к неизбежному усыханию капитала.
Осознав эту суровую истину, Майки раз и навсегда запечатал рот и перестал донимать Сами предложениями.
И вот тут-то режиссёр почувствовал себя не в своей тарелке.
Двадцати дней вполне достаточно, чтобы у человека сформировалась привычка.
Раньше этот чешуйчатый романтик каждый день настойчиво просил его руки. Сами хоть и не собирался соглашаться, но теперь, когда домогательства прекратились, в душе образовалась странная пустота.
И вот в один из дней Сами решился на ответный шаг.
Он вручил дракону кольцо, которое сам очень любил, и произнёс со всей серьёзностью:
— Майки... Если, став взрослым, ты всё ещё захочешь жениться на мне... и если тебя не смутит, что к тому времени от меня останется один скелет... Словом, тогда... э-э... я скажу «да».
У Майки от нахлынувших чувств едва слезы не брызнули из глаз.
— Сами, ты лучший! — Его взгляд, устремлённый на кольцо, пылал обожанием. — Ты подарил мне золотое кольцо... Боже мой, как же оно сверкает!
«Какое ещё золотое кольцо? — обомлел Сами. — С каких это пор я раздариваю золото?»
Майки бережно взял жёлтый ободок и присмотрелся к мелкой гравировке.
Благодаря феноменальному драконьему зрению он сумел разобрать надпись: «Кольцо Тёмного Рыцаря. Скорость +15%...»
Что за ерунда?
Охваченный любопытством, Майки решил проверить металл старым драконьим способом и плюнул на кольцо язычком пламени.
Как говорится, настоящее золото огня не боится.
Увы, фальшивый «благородный металл» мгновенно обуглился и потемнел.
— Погоди... Это... это что, не золото?! — Майки едва не получил удар.
— Какое ещё золото? Что за мещанство! Это же Кольцо Тёмного Рыцаря! — искренне изумился Сами. — Разве обычная золотяшка может сравниться с настоящим артефактом?! Это же куда круче!
— Чем круче?! — взвыл Майки, с отчаянием разглядывая почерневшую побрякушку.
Мечта о сокровище рассыпалась в прах, да ещё и помолвочный подарок оказался испорчен собственным дыханием. Дракон был готов разрыдаться:
— Да из чего эта дрянь вообще сделана?!
— Э-э... Ну, считай, что это коллекционный мерч по игре, — пояснил Сами.
Он продемонстрировал идентичный серебряный ободок на своем пальце и вдохновенно продолжил:
— Смотри! На моём написано «Кольцо Рыцаря Судьбы», защита +15%. В игре эти два рыцаря — неразлучные соратники! Кольца одинаковые по форме, различаются только цветом и свойствами: одно белое, другое жёлтое... Ну, теперь одно чёрное, что даже стильнее — белый и чёрный, идеальная пара! Я от них просто в восторге!
«Да что тут может нравиться?! — стонал про себя дракон. — Дешёвая подделка! Полыхнул огоньком — и на тебе, обугленная деревяшка! У этого глупого человека вообще нет никаких нормальных ценностей!»
Майки охватило беспросветное уныние.
Увы, круглолицый режиссёр никогда не отличался чуткостью.
Средства на настоящее золото у Сами имелись, но игровые кольца казались ему тысячекратно ценнее и эстетичнее обычного металла.
Майки оставалось только привычно дуться в стороне.
Дело было даже не в золоте — просто нелепо вышло: сначала радовался до беспамятства, а потом выяснилось, что радоваться нечему. К тому же его глодало чувство вины за то, что по собственной глупости испортил первый любовный дар.
Сами тоже немного расстроился, хотя и не спешил выставлять эмоции напоказ. Ему так хотелось поведать историю Тёмного Рыцаря и Рыцаря Судьбы, но дракон остался глух к его энтузиазму... Да и кому в этом мире есть дело до таких вещей?
Какая боль — гореть идеей, когда вокруг ни одной живой души, способной её разделить!
Тяжело вздохнув, Сами отправился к реквизиторам — контролировать сборку декораций.
А Майки, понурив голову, повоображал из себя обиженного еще немного и остыл.
В конце концов, если вспомнить начало... Когда он только явился в человеческий мир — одинокий, бродячий и никому не нужный — кто приютил его, кормил и поил за свой счёт? Разве не этот самый круглолицый парень? Именно его щедрость и широта души шаг за шагом покорили драконье сердце.
Приведя эти аргументы, ящер окончательно сменил гнев на милость.
Он ведь до безумия любил своего человека — любил со всеми достоинствами и со всеми бзиками.
К тому же Учитель Белый Кот всегда говорил:
«Достойный дракон обязан проявлять бескрайнее терпение к своей половинке. Даже если тебе расцарапали морду и отобрали последнюю сушёную рыбку — терпи, терпи и ещё раз терпи. Иначе весной придётся туго...»
Стоп. А при чём тут весна? А как же зима, лето и осень? Почему Учитель Белый Кот вечно несёт какую-то непонятую ахинею?
Отмахнувшись от странных мыслей, Майки поднял голову и стал озираться в поисках Сами.
Тот находился в самом центре декораций и беседовал с Нали. Едва закончив съёмки в предыдущем проекте, актриса без промедления прибыла на площадку.
Она давно уже стала «штатной» исполнительницей второстепенных ролей в фильмах Сами. Накопленный за годы совместной работы опыт позволял им понимать друг друга с полуслова: пара коротких указаний — и можно объявлять мотор.
Впрочем, перед началом съёмки эти двое смотрелись посреди декораций настолько комично, что даже оператор не удержался и сделал пару кадров на память.
Как и подобает кинодиве, Нали выглядела безупречно: строгий деловой костюм, подчёркивающий изящную фигуру, изысканные манеры и шарм зрелой женщины.
Сами же представлял собой ходячее воплощение заядлого домоседа.
Ядовито-зелёная шевелюра, поношенная футболка, шорты и шлёпанцы-вьетнамки. В сочетании с детским округлым лицом он походил не на постановщика картины, а на школьника, по глупости примкнувшего к шпане.
Собравшись вместе, они являли собой классический дуэт «роскошная дама и юный гопник».
Увидев это, Майки мгновенно позабыл обо всех обидах и прямо-таки захлебнулся ревностью!
Впрочем, оба они были профессионалами до мозга костей.
Сами уходил в съёмочный процесс с головой, доводя каждую деталь до идеала; Нали же, амбициозная и трудолюбивая, изо всех сил штурмовала вершины кинематографа, компенсируя недостаток природного дара упорством и дорожа каждым шансом.
Обменявшись парой дежурных фраз, они без раскачки погрузились в работу.
Ревнивый ящер постоял-постоял в стороне, да и сам понял глупость своих подозрений.
Зато наблюдать за тем, как Сами властно руководит процессом, раздавая указания направо и налево, было одно удовольствие. Он выглядел настолько величественным и притягательным, что глаза Майки — дракона с ранимой и сентиментальной душой — снова налились романтическим сиянием.
Сами тем временем всё ещё ломал голову над стилистикой будущей ленты.
Ему хотелось выдержать фильм, затрагивающий остросоциальные темы, в строгих и мрачных тонах, не скатываясь в балаган. Комедия расслабляет зрителя, тогда как драма заставляет задуматься. Но режиссёрский почерк берёт своё: даже самые серьёзные вещи в его объективе неизбежно приобретали гротескный оттенок чёрного юмора.
«Ладно, так и быть!»
Сделав несколько неудачных дублей, Сами решил сбавить натиск.
Серьёзная подоплёка останется, но лёгкие уколы сатиры придадут повествованию особую остроту...
Впрочем, каков бы ни был стиль, кино оставалось его главной страстью. После того как мечта стать Убийцей Драконов пошла к чертям, лишь кинематограф позволял ему творить собственные миры и беззаботно резвиться в них, как в виртуальной реальности.
Вот только вечно находился кто-то, норовящий выдернуть его из этой идиллии.
Сами терпеть не мог продюсерские компании — и дело было не только в братьях Кри. Продюсеры всегда бежали впереди паровоза: фильм ещё не снят, а они уже требуют готовую промо-кампанию.
Такова киноиндустрия: подавай им захват рынка, медийный шум и раннюю раскрутку. Их не волнует готовность материала — вынь да положь постеры и тизеры!
В ответ на эти требования Сами сбросил пиарщикам тридцатисекундную нарезку, отснятую в самом начале.
Проект получил название «Дневник Андре».
Ролик сняли на ручную камеру: картинка дрожала и выглядела совсем не по-голливудски.
В центре кадра возник Майки.
Ракурс был откровенно убогим — настоящий кошмар любого оператора. Однако даже зернистое изображение не могло испортить безупречную, ангельскую красоту юноши.
Перед объективом он стоял с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом.
За кадром раздался гнусавый голос:
«Меня зовут Андре. Я — хладнокровный убийца. У меня нет чувств».
Кадр сменился.
На столе брыкались и жалобно пищали несколько связанных крыс.
Кадр снова дернулся.
Бесчувственный Андре медленно занёс над ними кухонный ножик!