Чёрный дракон Деэн вовсе не был бессердечным. Хотя огненный детёныш своими вечными выходками допекал его до чертиков, долг посла Страны Драконьего Когтя в человеческом мире всё же обязывал к состраданию. Поразмыслив, Деэн сам перезвонил на только что сброшенный номер:
— Слушай... Если ты болен, надо показаться врачу.
Слова звучали здраво. Сами кивнул:
— А человеческий врач подойдёт?
Деэн замялся:
— Чёрт его знает. Я отроду не болел, тем более... таким. — Он ненадолго задумался. — Попробуйте сначала сходить к человеческому лекарю. А если тот не поможет, придётся Майки возвращаться в Страну Драконьего Когтя и лечиться у наших, драконьих врачей.
— Я могу поехать с ним? — тут же спросил Сами.
Деэн аж опешил:
— Ты это всерьёз? Человек — и в Страну Драконьего Когтя?
— Конечно, — без колебаний ответил Сами. — Разве я могу бросить Майки одного сражаться с болезнью?
Посол остался глубоко тронут. В трубке раздался восхищённый вздох:
— Надо же, какой верный! И до чего предан Майки... Я тебе прямо-таки завидую. Эх, знать бы раньше — тоже нашел бы себе человечка.
Сами лишь сдвинул брови, предпочтя промолчать.
— Хочешь ехать — поезжай, — вздохнул Деэн. — В конце концов, единственный дракон-посол здесь — это я, так что за визой всё равно ко мне придёшь. Мы с тобой свои, за мной задержки не будет. Выдам разрешение без вопросов.
Только тогда Сами немного отпустило. Он повернулся к Майки:
— Фестиваль как раз завершился, давай вернёмся в Штаты. В чужой стране хорошего врача не найти. Дома первым делом сходим к местному специалисту. А если не выйдет — я поеду с тобой в Страну Драконьего Когтя. Не переживай, я тебя одного не брошу.
Майки растрогался до глубины души.
«Вот она, настоящая любовь! Проверяется в беде!»
Впрочем, нахлынувшие чувства не отменяли главного: из-за своего постыдного недуга маленький огненный дракон всё ещё сгорал от смущения и не мог гордо поднять голову. В его воображении разворачивалась настоящая трагедия: если он не будет шёлковым, послушным и чутким, человек обязательно его бросит. Поэтому на любые слова Сами он лишь кротко кивал и во всём соглашался, изо всех сил притворяясь пай-мальчиком.
Однако притворство длилось недолго. Защитный фасад рухнул при первой же проверке.
Завоевав на фестивале главную награду, Сами возвращался с триумфом. Стоило ему сойти с трапа самолёта, как его мгновенно оцепила толпа ликующих поклонников. Прежде ему уже доставались призы за лучшую режиссуру и награды кинокритиков, но с подобным ажиотажем он столкнулся впервые.
Сыграли роль три фактора: во-первых, престиж «Золотой пальмовой ветви»; во-вторых, скандальная репутация самой картины, вызвавшая бурные споры в сети ещё до премьеры; и в-третьих, братья Кри, жаждавшие продемонстрировать мощь своей компании, не жалели денег на агрессивный пиар, намереваясь превратить проект в эталонный кейс.
В итоге режиссёру, привыкшему держаться в тени и избегать публичности, пришлось познакомиться с понятием «фанатская облава в аэропорту».
Разумеется, львиная доля встречающих пришла ради Майки и Мика Ли. Но опытный Мик Ли сразу же нырнул под крыло агента и быстро исчез в вип-коридоре. Майки же был из тех, кого в упрямстве не остановит ничто. Пусть на вид он и не казался накачанным верзилой, забывать про его драконью природу не стоило: он мог шутя, одной рукой поднять пышную девицу ростом под метр семьдесят и аккуратно отставить её в сторону. Попробуй тут встань у него на пути!
Толпа, следуя логике «выбирай мишень покладистее», переключила всё внимание на Сами. И ладно бы просто окружили — некоторые особо ретивые поклонники уже тянули руки, норовя заключить режиссёра в объятия!
Майки едва не задохнулся от ревности.
Лишь в это мгновение он по-настоящему понял злых драконов из сказок, ворующих принцесс. Если те ящеры любили своих пленниц хоть наполовину так же сильно, как он — Сами, то умыкнуть милого сердцу человека и скрыть его в глубокой пещере казалось не такой уж плохой идеей.
Кольцо вокруг Сами сжималось. Автографы, вопросы о сюжете, просьбы о совместном фото, признания в любви... Половина присутствующих, похоже, вообще пришли за компанию, просто поглазеть на знаменитость. Но вся эта орава подступала слишком, недопустимо близко!
Послушание Майки испарилось без следа.
Рванув вперёд, он сгреб Сами, закинул его на плечо и выдал стометровку с реактивной скоростью.
Сами только успел поднять руку, чтобы помахать фанатам, как в следующее мгновение уже нёсся по воздуху. Секунда — и от режиссёра не осталось и следа.
Толпа так и замерла с открытыми ртами.
Чуть позже одна из встречающих выложила в сеть короткий ролик под названием «Майки уносит Сами» с подписью: * «Вы не поверите! Сегодня в аэропорту мой кумир сгрёб в охапку моего парня и со свистом умчался в закат»*.
Комментарии мгновенно заполнились бесконечными «ха-ха-ха». В сети царило веселье. За исключением единичных шутливых воплей * «Это мой парень!»*, никто не принял происходящее всерьёз.
Лишь изредка проскальзывали здравые вопросы:
«Чем вообще кормят этого Майки? Откуда у него такая силища?»
«Тащить на себе взрослого мужика с такой скоростью... Он вообще человек? Почему его ещё не забрали в олимпийскую сборную по спринту?»
Впрочем, эти трезвые мысли быстро потонули в море шуток и эмоций.
Куда больше законов физики публикой владел вопрос: * «Что на самом деле связывает режиссёра Сами и Майки?»*
В конце концов, просочился слух, будто «Люблю тебя и поэтому должен убить» рассказывает об однополой любви. А поскольку авторы нередко черпают вдохновение из жизни, не списаны ли герои с них самих? Отношения у них давние, папарацци не раз докладывали, что они живут под одной крышей, да и снимков с весьма двоякими намеками хватало... В общем, не домысливать было трудно.
Увы, Сами считал себя человеком закадровым. Он не скрывал чувств к Майки, но и выставлять личную жизнь напоказ не собирался. Что бы там ни строчили пользователи, какие бы фанфики категории «18+» ни сочиняли и насколько непристойные арты ни рисовали — он хранил гордое молчание.
Майки как раз с интересом перебирал все эти сетевые сплетни. Вот только его тяготила собственная «несостоятельность». Раньше он дни напролёт тайком поглощал порноролики, а теперь переключился на фанфики и рисунки с собой и Сами в главных ролях. Теоретическая база росла как на дрожжах, а вот «аппаратная часть» по-прежнему подводила. От расстройства бедный дракон буквально угасал на глазах.
Сами же относился к проблеме проще. План намечен, оставалось лишь следовать ему и нанести визит врачу. В конце концов, выздоровеет Майки или нет — он остаётся его драконом, и менять решение Сами не намеревался. А визит к медикам откладывался исключительно из-за завалов по работе.
Едва вернувшись с фестиваля, братья Кри взялись за подготовку картины «Люблю тебя и поэтому должен убить» к широкому прокату. Однако кинопрокат требовал иного подхода. На фестивали съезжаются искушённые ценители, способные разглядеть подтекст и оценить тонкую режиссёрскую работу. Рядовой же зритель приходит в кинотеатр за эмоциями, и чересчур мудрёный, перегруженный приёмами фильм мог его попросту отпугнуть.
Поэтому многие ленты перед выходом на большой экран подвергаются правкам. На первый взгляд, картина Сами казалась понятной, но переплетение многочисленных смысловых нитей, приводящее в восторг критиков, могло утомить обычного человека, желающего расслабиться после рабочего дня.
Братья Кри предложили прямо:
— Фильм затянут. Надо урезать хотя бы минут на десять.
Сами понимал их опасения, но резать своё творение категорически не хотел. Чтобы ретивые монтажёры в усердии не пустили под нож ключевые сцены, ему пришлось лично возглавить процесс. И, разумеется, споров о том, чем жертвовать и насколько, избежать не удалось.
— Снято шедеврально, Сами, никто не спорит, — убеждали его Кри. — Но хронометраж огромный, да и коммерческого потенциала маловато. У публики просто не хватит терпения!
— Почему вы вечно считаете зрителей дураками, способными переварить лишь самую примитивную жвачку? — искренне недоумевал Сами. — Иногда они оказываются куда проницательнее и нас с вами!
Братья сомневались, но, помня предыдущие триумфы молодого режиссёра, спорить до посинения не стали. В итоге из фильма вырезали всего четыре несущественные минуты — исключительно ради сохранения лица продюсеров. Братья Кри с удовольствием воспользовались предлогом завершить конфликт и к вопросу монтажа больше не возвращались.
Премьера состоялась в кратчайшие сроки. На этот раз обошлось без закрытых показов: продюсеры сделали ставку на широкий прокат, задействовав связи и охватив тысячи кинотеатров по всей стране. Фильм стартовал с размахом.
А когда подвели итоги первой недели, братья Кри сияли, как пасхальные яйца. Результаты превзошли самые смелые ожидания! Изначально они рассчитывали лишь на престижные награды и окупаемость в нулевой баланс, но кассовые сборы преподнесли роскошный сюрприз.
Сами оказался прав: зритель отлично чувствует фальшь. Люди умеют отличать искусство от халтуры и прекрасно видят, вложена ли в картину душа. И если кино действительно захватывает, хронометраж не имеет значения — публика готова просидеть в зале хоть четыре часа подряд.
«Люблю тебя и поэтому должен убить» оказалась именно таким фильмом.
Проработка деталей восхищала, а с ростом сборов пришло и окончательное признание. Известнейший мэтр кинематографа охарактеризовал ленту кратко: * «Редчайший, совершенный сплав высокой художественности и коммерческого успеха»*.
Это стало финальным аккордом. Сами окончательно закрепился в высшей лиге Голливуда, заняв уникальную нишу благодаря своему неповторимому, слегка эксцентричному почерку.
Пресса будто сошла с ума. Журналисты перекапывали его древние записи в соцсетях, смаковали старые перепалки с подписчиками и с восторгом расписывали историю про сомнительную рекламу, из-за которой молодого режиссёра чуть не побила разъярённая толпа.
И если прежде визит к врачу откладывался из-за премьерной суматохи, то теперь препятствием стало чрезмерное внимание папарацци.
— Готов заложиться, — буркнул Сами, с треском задёргивая шторы и игнорируя нахалов, залезших на деревья у дома и машущих ему руками, — стоило нам переступить порог клиники, как через пять минут твоя медкарта с диагнозом о мужской несостоятельности красовалась бы на обложках всех жёлтых газет.
Напоминание о недуге отозвалось в драконьем сердце глубокой болью. Поздно ночью Майки тайком выбрался во двор и в порыве праведного гнева сжёг к чертям все деревья в округе.
Но когда он, довольный собой, прокрался обратно, в коридоре его встречал Сами.
Взгляды скрестились.
Картина выходила трагикомичной: на морде Майки ещё играла торжествующая ухмылка, с одежды сыпался пепел, а вокруг носа и губ всё ещё тлели крошечные искорки.
— Доброй ночи, — на автомате вымолвил Сами.
Воцарилась пауза. Огненный дракон сгорал от стыда и не знал, куда девать глаза.
Сами взглянул в окно на абсолютно голую, выжженную поляну, где ещё недавно росли пышные кроны, вздохнул и поинтересовался:
— Обзор стал получше. Полегчало?
Вся накопившаяся злость Майки рассеялась без остатка. Он смущённо ухмыльнулся и скромно заметил:
— Хвастаться, конечно, нехорошо, но сжигать всё дотла у меня выходит отлично.
— Я заметил, — подытожил Сами.