Майки казалось, что его намеренно выживают из коллектива. И, надо признать, чутьё его не подводило.
Остальные актёры съёмочной группы искренне недоумевали, с какой стати этому парню без опыта и регалий досталась главная роль. В их глазах он не обладал и каплей таланта:
«Подумаешь, ведущий актёр! Да он просто подлизывается к режиссёру».
Открыто пакостить они опасались, боясь навлечь на себя гнев постановщика, но уж в чём-чём, а в тонком тихом бойкоте и мелких подлостях эти люди собаку съели.
Ещё на первой читке сценария они облепили Сами со всех сторон, наперебой изображая фальшивый энтузиазм и отвлекая его внимание любыми способами. А уж когда включилась камера — каждый норовил перетянуть одеяло на себя и выжать из кадра максимум.
Впрочем, дальше всех зашёл Мик Ли.
Вольф, игравший басиста, сдерживал пыл: ни мастерства, ни хронометража, ни особого расположения режиссёра у него не было. Джозеф, исполнитель роли барабанщика, и вовсе не отличался смелостью — просто поддакивал большинству, не решаясь на прямые пакости.
И только Мик Ли действовал с размахом.
Голливудская звезда первой величины, метивший на главную роль и получивший от Сами от ворот поворот, затаил обиду. Нельзя отрицать: актёром он был первоклассным. Пусть хищными чертами лица и невысоким ростом он уступал Майки в классической статности, его пронзительный взгляд и сшибающая с ног харизма перекрывали всё. Даже играя захудалого гопника, Мик Ли ухитрялся выглядеть так, будто к концу фильма возглавит весь преступный синдикат.
На площадке ему хватало одного лишь властного присутствия, чтобы без труда перетянуть внимание на себя, ничуть не уступая фактурному сопернику. Именно поэтому Сами изначально так рвался заполучить его в проект. В истории группы гитарист и вокалист служат опорой друг для друга; их дуэт — единый организм, и слабый исполнитель просто погубил бы картину.
Вот только Сами и в страшном сне не могло присниться, чем это обернётся. Раскусив, что молодой режиссёр уступчив и сговорчив, а исполнитель главной роли наивен как дитя, Мик Ли вознамерился единолично править бал, беспардонно затмевая всех вокруг.
В этой закулисной войне неопытный, несовершеннолетний огненный дракончик мгновенно потерпел крушение.
В тот день снимали эмоциональный пик: доведённый до отчаяния вокалист Колин срывался на гитариста Джона и орал ему в лицо: «Да кто ты вообще такой, мать твою, чтобы меня учить?! Ты такой же неудачник!».
Сами даже рта открыть не успел, как Мик Ли сам скомандовал:
— Стоп!
И тут же обрушил на Майки непрошеную лекцию по актёрскому мастерству. С покровительственной улыбкой мэтра Мик Ли принялся разжёвывать «зелёному» партнёру, как именно следует играть эту сцену, куда девать руки, с какой интонацией подавать реплики и где тот допустил непростительные ошибки.
Поучения звучали крайне убедительно, и Сами, не обладавший ещё достаточным режиссёрским чутьём и житейской хваткой, не стал вмешиваться.
Бедный юный огненный дракон окончательно запутался.
Актёрская игра — вещь индивидуальная, и если Мик Ли опирался на академическую школу, то Майки был чистым самородком, действовавшим по чутью. Грамотные на первый взгляд советы лишь сбили его с толку: теперь он вообще перестал понимать, как себя вести.
Кабы он просто проигнорировал чужие слова — полбеды. Но Сами на свою беду соглашательски кивнул, и Майки решил, что такова воля режиссёра. С трудом укрощая рвущийся из ноздрей пламень, он попытался изобразить то, что от него требовали.
Вышла полнейшая дрянь.
Сами сделал дубль, второй, третий — всё мимо. Он и не подозревал, что заезжий мэтр попросту сбил парня с толку, посчитав, что актёру не хватает настроя. В итоге режиссёр со вздохом отложил сцену до лучших времён.
Майки отродясь не попадал в такие переделки. Сложные интриги двуногих были выше его понимания: он даже не осознал, что его намеренно выживают. Решив, что круглолицый Сами разочаровался в нём и охладел, дракон совсем спал с лица и закручинился.
А Сами не охладел — он просто зашивался от работы и постоянных расспросов съёмочной группы.
Вернувшись домой, оскорблённый в лучших чувствах дракон объявил голодовку и рухнул на кровать, скорбно раскинув крылья, точь-и-точь подстреленный лебедь в ожидании сочувствия. Увы, Сами тонкостью душевной организации не отличался. С чистой совестью умяв все припасы из холодильника, он улёгся спать.
Когда за полночь изголодавшийся огненный дракончик решился-таки прервать аскезу и прокрался на кухню, его взору предстали лишь пустые полки. Бедняга едва не пустил скупую драконью слезу.
А Мик Ли тем временем разворачивал новое наступление. Беспрепятственно общипав исполнителя главной роли, он переключился на самого режиссёра.
Но Сами тоже был не промах. Он уже чуял, что в коллективе творится неладное. Заезжая знаменитость превратилась в настоящего хозяина площадки: съёмочная группа ходила перед ним на цыпочках, а уж видя, как легко тот задвигает исполнителя главной роли, и вовсе никто не смел перечить.
Раньше Сами восхищался его собранностью и профессионализмом, а теперь на собственной шкуре ощутил, каково работать с заносчивым мэтром. На съёмках «Приключений Аарона» и «Змеиного бедствия» Сами привык: стоит остановиться и разъяснить задачу, как актёры — искренне или из вежливости — послушно берут под козырёк и стараются выдать нужную эмоцию.
С Миком Ли этот номер не проходил. У него на любой счёт имелось собственное, единственно верное мнение.
Во время очередной сцены Сами остановил съёмку:
— Не мог бы ты подать реплику более эмоционально?
— Это ещё зачем? — с ходу вскинулся Мик Ли. Он развернулся к режиссёру и, смерив его тяжёлым взглядом, отрезал: — Не вижу ни одной причины что-либо менять.
— Вообще-то у вас тут бурный скандал, — спокойным тоном пояснил Сами. К категории самодуров он не относился, поэтому на выпады не обижался. — Вы друзья, а не смертельные враги.
— В запале даже лучший друг может сгоряча ляпнуть лишнего, но орать как умалишённый он не станет!
— А если допустить, что Джон втайне ненавидит Колина? — попытался воззвать к логике Сами.
Мик Ли на секунду задумался, но лишь для того, чтобы упрямо поджать губы:
— Не ненавидел он его. Они были как братья.
Сами промолчал. По его мнению, возникло обычное творческое разногласие — сколько людей, столько и взглядов на один и тот же образ. Спору нашли неожиданно простое разрешение: отправились прямиком к прототипу героя — гитаристу группы «Hello» Джону.
Вышло, мягко говоря, нелепо. Представьте: приходят два малознакомых типа и без прелюдий выдают: «А ты ненавидел своего лучшего друга Колина?»
Джон от такой наглости на мгновение опешил. Впрочем, закалённые суровыми буднями музыканты группы «Hello» отличались отменной выдержкой. Он хохотнул и снисходительно предался воспоминаниям:
— Да я его придушить был готов! Столько ему пакостей устроил: то взбитые сливки на зубную щётку намажу, то коллекционные пластинки спрячу, а однажды на футболке сзади дрянь какую-то маркером нарисовал.
— Вы же были не разлей вода! — обомлел Мик Ли.
Джон хитровато оскалился:
— Всё верно. Но если бы он собрался прыгнуть с крыши, я бы его удерживал изо всех сил.
«Что за диковатая дружба?» — так и не понял актерище. Но факты — вещь упрямая: правда оказалась на стороне режиссёра, и пришлось подчиниться.
На какое-то время Мик Ли притих.
Однако Сами не искал лёгких путей. Он наотрез отказался снимать сухую документалку.
— Сухие хроники усыпляют, — делился он замыслом на собрании съёмочной группы. — Для узкого круга фанатов это, может, и находка, но обычный зритель, незнакомый с историей группы, просто пройдёт мимо. Я хочу снять живое, увлекательное кино. Пусть в основе сюжетной линии лежат реальные события из жизни группы «Hello», но форма подачи должна быть яркой и драматичной. Никакой протокольной тоски! Важны не голые факты, а дух эпохи. Сухой отчёт никого не тронет за душу.
Замысел встретили на ура. Вот только теперь ссылками на реальных прототипов споры было не разрешить. Площадка вновь превратилась в поле боя.
— Ты не можешь надеть эту куртку! Джон никогда не играл панк! — кипятился Сами.
— Сам же твердил про условности и гиперболу! Панкующий гитарист — это же чертовски стильно!
— Разумеется! Но не в ущерб сути персонажа!
— Да это просто куртка!
— Нет!
— Так выйдет гораздо ярче, у тебя устаревшие взгляды!
В тот раз верх одержал Мик Ли: он вошёл в кадр в шипованной косухе. Сами едва не задохнулся от возмущения. В отместку — и от въедливого перфекционизма — он заставил актёра сделать десять дублей подряд, но дурацкая куртка продолжала мозолить глаза.
«Это был ад, — вспоминал позже один из операторов. — Настоящая война нервов».
Градус напряжения возрастал с каждым днём, пока не случился грандиозный скандал.
Как-то утром Сами застрял в пробке. Актёры уже собрались на площадке, и Мик Ли, недолго думая, взялся дирижировать процессом: самовольно влез в кресло постановщика и принялся отдавать команды операторам, притопывая и придираясь к каждой мелочи.
Когда запыхавшийся Сами наконец добрался до места, его встретил оператор с таким видом, будто его только что вытащили из подворотни после зверского избиения. А сияющий Мик Ли с ходу подскочил к нему и продемонстрировал отснятый материал.
Редкостная ахинея! Полнейший бред!
— Насколько я помню, режиссёр здесь я, — чеканя каждое слово, произнёс Сами.
Мик Ли тут же рассыпался в извинениях. Но факт оставался фактом: этот хам уверовал, будто проект принадлежит ему одному.
«Надо же, — поражался Сами, — настоящая попытка государственного переворота на съёмочной площадке!»
Прежде ему не приходилось сталкиваться с подобной наглостью, но, осознав суть происходящего, Сами сменил тактику. В следующий же конфликт он не стал вступать в длинные дискуссии.
— Заткнись и делай, что сказано! — отрезал режиссёр. — Взберись на стол и разнеси к чёртовой матери эту тарелку со спагетти!
— Вы превышаете полномочия, — холодно заметил Мик Ли.
Сами надул щёки и отчеканил без тени сомнений:
— Именно. Это моя площадка, и я буду командовать так, как посчитаю нужным. Живо на стол! Я не намерен повторять дважды.
— Хоть десять раз повтори, я пальцем не шевельну, — усмехнулся актерище.
Сами повторил. Сохраняя невозмутимое выражение на своём круглом лице, он произнёс:
— Взберись на стол и смахни эту тарелку!
Мик Ли скрестил руки на груди, с превосходством разглядывая режиссёра-щегла.
И вдруг земля ушла у него из-под ног.
Он даже не заметил, когда за спиной выросла внушительная туша дракона Майки. Стоило Сами договорить, как нечеловеческая сила подхватила мэтра за талию и плечи и шутя вздёрнула в воздух. Майки без малейшего усилия переправил заносчивую звезду прямо на середину стола, словно нашкодившего котёнка, и злорадно подмигнул:
— А теперь пинай тарелку! Живо!
От былой спеси Мика Ли не осталось и следа. С глуповатой миной он воззрился на свои ноги, судорожно соображая:
«Я что… реально настолько лёгкий?!»