Увидев, что Сами не просто пришёл в себя, но и сидит на кровати в обнимку со своим Великим мечом убийцы драконов, Майки мгновенно понял: Учитель Белый Кот его сдал. Вопрос заключался лишь в том, с потрохами или с потрохами и потрошками.
Теперь-то, прокручивая в голове туманные фразочки этой жирной твари — «Я его... э-э... подготовил», «Поступил я скверно, так что оставаться стыдно», «Даже не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза» — огненный дракон осознал всю глубину предательства. Вроде и не соврал кот, но в каждой строчке, если присмотреться, пряталась подлянская западня.
И этот проходимец ещё требовал кошачьих консервов?!
Да чтоб ты подавился!
Юный дракончик так вспыхнул от обиды, что у него аж в груди закололо.
Впрочем, сам Сами разярённым не выглядел. Напротив, он разглядывал юного ящера с каким-то озорным любопытством и даже вполне спокойно поинтересовался:
— И чем же ты собрался меня опоить? Давай, выкладывай!
Майки до того пал духом, что и отвечать не хотел. Но, взглянув на милое кругленькое личико своего человека, снова обмяк и с досады сболтнул первое, что пришло в голову:
— Зельем, от которого превращаются в мышь. Выпьешь — и всё, пищишь под лавкой.
Сами удивлённо вскинул бровь и деловито подытожил:
— Круто!
А затем, состряпав донельзя серьезную мину, с небывалым бесстрашием предложил:
— Смысл подливать тайком такую забавную штуку? Давай прямо так опробуем. Я мышью ещё ни разу в жизни не был.
Майки аж поперхнулся. Кто, черт возьми, вообще хоть раз в жизни превращался в мышь?! Как в такую несусветную дичь можно поверить?!
Ему стало совсем невмоготу. Изначально-то он сгорал от стыда и страха за свою выходку, мечтая лишь о том, чтобы Сами ничего не узнал. Но теперь, когда тот так легко проглотил явную чушь и проехал мимо темы, Майки вдруг почувствовал жгучую досаду.
— Я соврал! — в отчаянии вылил он.
Сами молча смотрел на него, не меняя выражения лица.
Под этим спокойным, проницательным взглядом дракон окончательно махнул на всё рукой:
— Да ты же и так всё знаешь! Зачем спрашиваешь?! Не поверю, что этот жирный кот мне ничего не выдал! Он меня сдал с потрохами, иначе не сбежал бы среди ночи, отнекиваясь глупыми предлогами! Я просто попросил его достать что-нибудь... ну... чтобы мы с тобой смогли лечь в постель...
Сами, вообще-то не планировавший устраивать скандал, попытался деликатно кашлянуть и перевести тему, но раненый в самые лучшие чувства Майки уже не мог остановиться. Почуяв возможность выплеснуть накопившуюся горечь, он выдал целую тираду:
— Ты только и думаешь, что я хотел тебя опоить! А ты хоть спросил себя — почему?! А о том, как сильно я тебя люблю, ты подумал?! Знаешь, как я каждый день зубрю эти ваши человеческие штучки для свиданий?! Я тебе постоянно намекаю, а ты ноль внимания! Знаешь, как мне больно?! — Сами удручённо пробормотал: «Э-э... вообще-то не знаю...» — А я, между прочим, уже готовый договор о браке припас, только твоей подписи жду! Я даже в интернете курсы для молодожёнов за сто тысяч вложил!
— Стоп, — перебил его Сами. — Какие еще курсы? Чему там учат?
— Много чему! Как уживаться с родственниками партнёра, как вести себя при кризисе чувств после свадьбы, как разумно решать вопросы, если появится любовник или любовница...
Сами потерял дар речи. Разглядывая это честное, усердное драконье лицо, он просто не решился озвучить очевидное: * «Эти твои собачьи курсы звучат ещё подозрительнее, чем советы Учителя Белого Кота»*.
Впрочем, какими бы бредовыми ни были уроки, подход к учебе у рептилии был самым серьезным.
Выплакав свои обиды по поводу несправедливой доли, Майки принялся заново загибать пальцы, перечисляя повседневные «злодеяния» Сами: и труд-то его драконий тот не ценит, постоянно раздавая приготовленные с любовью ужины съемочной группе (Сами про себя возразил: * «Так ты же просто покупал детские наборы в фастфуде! С каких пор поход до кассы стал трудовым подвигом?»); и когда дракон пытается с ним поговорить, тот только в игры уткнется ( «Да потому что мне неинтересно слушать про виды хайлайтеров!»); и на футбол вечно созывает орду народу ( «Так в футбол и играют толпой! Зачем вдвоем-то пинать, для этого теннис есть!»*)...
В конце концов Майки безутешно подытожил:
— Ты меня совсем не ценишь, не любишь и не бережёшь!
Сами искренне не понимал, каким образом за какие-то пару минут он из пострадавшей стороны превратился в безжалостного тирана. Только что его пытались опоить неизвестной дрянью, но стоит ему промолчать, пока дракон устраивает сцену с соплями и слезами, как обвиняемым становится он сам. Где справедливость?!
Но, с другой стороны... Видеть, как эта огромная чешуйчатая туша так отчаянно в него влюблена, было чертовски приятно. Майки был до краев набит горячим, нескрываемым чувством. Он никогда ничего не таил, вываливая свои эмоции без остатка, и от этого искреннего порыва всегда становилось тепло и уютно, будто тебя погрузили в бадью с горячей водой.
Выговорившись и сбросив пар, дракон снова вспомнил о своем проступке — и приуныл.
Вернувшись к исходной теме, он принялся каяться: мол, виноват, больше не буду, глупости всё это, да и вообще — не выдумай Белый Кот эту паршивую идею, сам бы он ни за что не решился.
— Сами... ты ведь простишь меня, а? — жалобно пролепетал он в конце.
Сами, по правде сказать, и не сердился. В конце концов, несмотря на свой внушительный рост и крепкие мускулы, Майки по драконьим меркам оставался двухсотлетним несмышлёнышем. Ума у него пока было негусто, а дурные мысли в голову залетали исключительно благодаря стараниям пронырливых котов.
Да и захоти этот гигант действительно навредить — к чему ему зелья? Имея за плечами силу древнего чудовища, он мог бы получить желаемое за пару секунд.
Но, как сам Майки без конца повторял, отбиваясь от деревянного меча: * «Я хороший дракон! Я не обижаю людей, не жгу города и не ворую принцесс!»*
Вот и Сами держал свой Великий меч убийцы драконов исключительно ради острастки. Чтобы в профилактических целях напоминать юному ящеру, что в мире людей делать можно, а за что можно и по шее получить.
Однако на этот раз ситуация повернулась боком.
Огненный дракон выглядел так, будто его только что переехала телега, и шмыгал носом с поистине трагическим видом.
«Неужели я и вправду был с ним так суров?» — невольно задумался режиссёр.
Мысленно открутив назад их совместные будни, Сами с удивлением обнаружил: пожалуй, да. По большей части именно Майки из кожи вон лез, доказывая свои чувства, пока сам Сами с головой уходил в работу...
Что ж, если забыть про регулярные угрозы игрушечным оружием, он действительно маловато внимания уделял ранимой драконьей душе. Хотя... откуда у исполинского ящера вообще взялась такая трепетная девичья душа?!
Впрочем, капризность партнера — не повод игнорировать его чувства. Тем более когда вы встречаетесь.
Сами вздохнул. На душе стало как-то муторно.
Майки висел рядом с удручённо опущенной головой, похожий на пса, которого ни за что ни про что шуганули с крыльца.
Глядя на это несчастье, режиссер, привыкший воспринимать дракона как дитя, с которым можно дурачиться и воевать, впервые почувствовал укол настоящей вины. Нужно было раньше заметить, как тот переживает, а не подкалывать его целыми днями.
Пока он предавался самоанализу, Майки снова набрался храбрости.
Он поднял глаза, полные надежды и мольбы, и, заикаясь, тихо выговорил:
— Сами... Я знаю, что виноват. Но... может, ты всё-таки подумаешь... ну... об этом?..
Сердце у Сами ёкнуло.
«Чёрт с тобой. В конце концов, дело-то житейское».
Хотя он уже настроился на долгие годы чисто платонических отношений — дракон-то несовершеннолетний, — но почему бы и не попробовать немного запретного плода?
Сами отложил Великий меч убийцы драконов в сторону.
И подманил ящера пальцем.
Его уши вспыхнули пунцовым цветом, но сам он постарался выдать максимально небрежный тон:
— Ладно. Давай. Иди сюда.
Майки встрепенулся.
Майки просиял!
Опыта у дракона не было ни капли, зато он загодя изучил кое-какие человеческие видеоуроки в сети.
С победным кличем огненный исполин рванулся в атаку...
И... ничего не произошло.
Сами: «...???»
Майки: «У-у-у-у... А-а-а-а-а-х...!»
* * *
Десять минут спустя дракон забился в дальний угол кровати и с абсолютно ликвидационным выражением лица выдувал из ноздрей мелкие искорки.
Сами, орудуя мокрым полотенцем, расторопно тушил разлетающиеся угли, чтобы уберечь отель от пожара. Одной рукой он удерживал телефон, включённый на громкую связь. Ситуация касалась их обоих, так что он решил обратиться к единственному знакомому взрослому дракону — Чёрному дракону Деэну.
—... Ну, в общем, всё вот так и было, — смущённо объяснял Сами в динамик. — Нет-нет, он не болен... ничего такого не ел... инфекций нет, мы оба здоровы... Но почему-то... в общем... ничего не работает...
При этих словах Майки зажал лицо лапами и издал душевраздирающий вопль, окончательно сгорая от позора.
Но выбор у них был невелик. В мире людей только этот старый ящер мог знать хоть что-то о физиологии огненных исполинов.
Что же до самого Деэна...
Поднятый среди ночи звонком, посол Страны Драконьего Когтя выслушал эту историю с молчаливым ошеломлением. Сложно было передать глубину его культурного шока, поэтому он ответил с предельно каменным лицом:
— Извините. Я всё-таки не ветеринар, знаете ли...
Он вовремя проглотил рвавшуюся с языка фразочку «да я и сам ещё девственник», выждал паузу в три секунды и, распаляясь от праведного гнева, решил разом перечеркнуть всю родственную породу:
— Да у них у всех, видать, с этим беда! Толку от огненных? Насмотрятся на свою лаву, целыми днями в ней киснут — небось припекло там всё намертво! Бросай ты этого заморыша. Хочешь, я тебя с нормальными холостыми чёрными драконами познакомлю?
Майки взвыл в голосину!
Сами, отличавшийся въевшейся в кровь привычкой защищать своё, от такой наглости аж поперхнулся и без лишних слов сбросил вызов.
И этот кадр ещё считается послом?! Своих же в беде бросает, да ещё и гадости вслед шипит! Уму непостижимо!
Майки после таких речей совсем поплыл головой. Из его ноздрей произвольно вылетали сполохи пламени, а из глаз текли слезы:
— Сами-и-и... Ты теперь уйдешь от меня к другому дракону?!
Сами остался на месте вовсе не потому, что испугался, будто Майки устроит самосожжение, как тот безумный персонаж из кино. Он действительно не хотел расставаться со своим неуклюжим ящером.
Поэтому он подошел, взял его за лапу и твердо чеканя слова, произнес:
— Слушай меня внимательно, Майки! Если есть проблема — мы её решим. Если это болезнь — мы её вылечим. Заранее хоронить ничего не надо. И даже если выяснится, что исправить ничего нельзя, я тебя не брошу. Вспомни, как мы жили до этого! Мы же не спали вместе, но нам ведь было хорошо? Представь на минутку: если бы со мной случилось нечто подобное, ты бы меня бросил?
Дракон опешил, выдув из носа две тонкие струйки дыма:
— Нет...
— Вот и я не брошу! — Сами, не моргнув, сжал его горячую ладонь. — Ни у людей, ни у драконов жизнь не бывает сплошным праздником.
Он посмотрел ему прямо в глаза:
— У нас нет выбора. Придётся принять этот бой.
В этот момент сердце Майки переполнилось такой нежностью и трепетом, что ему показалось, будто его душа взмыла куда-то в небеса. А маленький человек перед ним будто засиял мягким, ослепительным светом, прогнавшим всю тьму из драконьих мыслей.
К нему вернулось мужество.
— Сами... — с глубоким трепетом прошептал дракон. — Ты только не переживай. Я буду лечиться до победного!