Многие мучительные загадки, стоит лишь нащупать верную нить, оказываются до смешного простыми.
Когда режиссёр Джонс без прикрас обрисовал плачевное положение сериала, до Сами наконец дошло, почему при виде вечно нетрезвого, опустившего руки постановщика вся съёмочная группа оставалась поразительно невозмутимой.
— Они просто сидят и ждут, когда им выплатят расчётные перед закрытием! Что это вообще за скотское отношение к работе?!
Вне себя от негодования, Сами в красках выплеснул накопившуюся злость друзьям.
Однако Росси его благородной ярости совершенно не разделял.
— Тебе-то какая печаль? — Он принялся методично раскладывать всё по полочкам: — Будем честны: ты всего лишь стажёр. Закроют этот проект или нет, тебя это вообще не касается. Даже если группу распустят, мистер Норрис тебя ценит и, ручаюсь, просто переведёт на другую площадку набираться опыта. Иными словами, лично ты ничего не теряешь.
— И что теперь? Мне тоже плевать в потолок и покорно ждать конца? — возмутился Сами.
— А что ты ещё можешь сделать? — искренне изумился Росси. — Ты не сценарист, не продюсер и уж точно не режиссёр. Обычный зелёный ассистент. Спасать этот тонущий корабль — не твоя забота и не твоя обязанность. А если уж так чешутся руки сесть в режиссёрское кресло, то думать тебе стоит совсем о других вещах…
Пользуясь случаем, вечно осведомлённый приятель решил поделиться свежей сплетней:
— Слышал новости? Компания втихаря готовит внутренний конкурс, чтобы отобрать перспективную молодёжь и дать ей шанс на дебют. Победителям выделят бюджет, помогут с командой и позволят снять собственный фильм. Если выйдет толково, проект даже пустят на телевидение. Вот за что нужно бороться, а не за полумёртвый сериал!
С точки зрения голой выгоды слова звучали разумно.
Но Сами не мог просто так отступиться.
Пусть, как выразился режиссёр Джонс, ловить на этом проекте было уже нечего, пока Сами старательно осваивал ремесло, он вложил в «Приключения юного Аарона» слишком много сил и души.
Поскольку Джонс откровенно забил на съёмки и под хмельком сваливал часть обязанностей на своего помощника, гиперответственный Сами, боясь подвести команду, с первых дней буквально под микроскопом изучал каждую деталь сериала. Он знал назубок все сюжетные повороты, характеры героев и каждую реплику в сценарии.
И теперь всё это псу под хвост?
Сами решительно отказывался с этим мириться.
— Что, наконец-то опустил руки?
Пока Сами мрачно переваривал мысли, к нему подошла Нали — актриса, исполнявшая роль матери главного героя.
Ей уже стукнуло сорок три, но благодаря безупречному уходу выглядела она едва ли на тридцать пять. В индустрии она давно заработала статус вечного эпизодника: звёзд с неба не хватала, суперпопулярной так и не стала, но мелькала на экранах исправно, и если какому-то проекту требовалась надёжная исполнительница на второй план, о ней всегда вспоминали.
Не обладая броской внешностью или гениальным актёрским даром, к тому же постепенно переходя в возрастную категорию, Нали удерживалась на плаву исключительно за счёт железного трудолюбия и житейской хватки.
Вот и сейчас, пока остальные актёры на фоне увядания проекта втихаря искали тёплые местечки и мечтали сбежать на более перспективные съёмки, Нали неизменно оставалась на посту, являясь на площадку минута в минуту с видом образцовой мученицы долга.
Неужели она искренне надеялась на чудо и верила, что сериал оживёт?
Разумеется, нет.
Нали прекрасно понимала: истории про долгожителей, растянувшихся на десяток сезонов, — редчайшее исключение. В этом бизнесе правят другие законы: сняли сезон-другой без оглушительного успеха — проект под нож.
Она не строила иллюзий, а держалась за работу по двум простым причинам. Во-первых, лучших предложений на горизонте не маячило, а во-вторых, она берегла репутацию профессионала.
Многие ветреные новички сломя голову бросаются на любую подвернувшуюся возможность, наивно полагая, что доброе имя в кинематографе ничего не решает. И глубоко ошибаются. При прочих равных условиях кого выберет толковый постановщик: актёра, который честно тянет лямку и держит слово в самые тяжёлые времена, или того, кто при первых признаках бури сжигает мосты и бежит с корабля?
Поэтому Нали умела терпеть.
А заодно не упускала случая наладить полезные связи — например, выказать сочувствие юному ассистенту режиссёра, который вполне мог вырасти в кого-то значимого.
Увы, для Сами этот тонкий манёвр пропал даром.
Нали с видом умудрённой опытом наставницы принялась щедро отсыпать утешений в духе: «Не принимай близко к сердцу, проект выжал из себя всё, четыре сезона — уже отличный результат, все сериалы рано или поздно заканчиваются, индустрия тесная, ещё поработаем вместе…» Вроде бы слова поддержки, а сквозит в них сплошное уныние и приговор: проекту крышка.
От этих речей Сами стало только тошнее.
И эта тошнота, помноженная на вид пьяного Джонса и уныло-механическую, похожую на похороны атмосферу площадки, мгновенно переросла в чистую ярость.
В порыве чувств он совершил поступок, который вряд ли можно было назвать благоразумным:
— Если ты не собираешься руководить процессом, этим займусь я.
От такой наглой, неслыханной попытки переворота Джонс моментально протрезвел.
Однако секундой позже он запрокинул голову и покатился со смеху, сквозь хохот ядовито процедив:
— Парень, ты что, возомнил себя спасителем? Я по молодости тоже бредил подобной чушью.
Сами невозмутимо моргнул:
— Нет. Я воин. — И, помолчав, добавил: — Спаситель или воин — какая разница? Неужели тебе самому не хочется хотя бы попытаться воплотить эту сказку в жизнь?
Джонс уставился на него с недоверием. Он усмехнулся, но в глубине глаз на мгновение промелькнула глухая, мучительная борьба.
Больше Сами не стал тратить на него времени.
Пользуясь полномочиями помощника режиссёра, он окликнул старшую сестру Коринну, заведовавшую координацией персонала, и велел немедленно собрать на читку всех участников следующей сцены.
Оказавшись свидетельницей их перепалки, Коринна замялась. Она растерянно посмотрела на Джонса, ожидая хоть какого-то прямого распоряжения.
Но тот лишь застыл с непроницаемым лицом, словно давая молчаливое согласие.
Коринна сцепила зубы и решила подчиниться. Как старейший работник группы, она тоже до колик устала от бессмысленного прозябания.
Тем временем Сами уселся неподалёку от режиссёра и принялся с невозмутимым видом листать сценарий, который и без того помнил наизусть. Со стороны могло показаться, будто он глубоко погружён в творческие раздумья, хотя на деле юноша просто пытался унять дрожь в коленях и выстроить мысли в чёткий план.
Талант для режиссёра — вещь великая, но раскрыться он может лишь тогда, когда весь механизм площадки работает слаженно. Актёры, сценаристы, операторы, гримёры, костюмеры — только их слаженная работа превращает абстрактные идеи в живое полотно на экране.
Поэтому любой постановщик начинает с одного — утверждает свой непререкаемый авторитет.
Для новичка в скромном статусе ассистента задача выглядела неподъёмной.
Однако ничто не мешало пустить пыль в глаза, прикрывшись чужой тенью.
Пока Джонс по необъяснимой причине держал нейтралитет, Сами не стал размахивать флагом и объявлять, что власть переменилась. Он просто перешёл к сугубо деловым вопросам сегодняшней смены.
Подобных основательных разборов перед съёмкой на этой площадке не видели уже целую вечность.
На лицах съёмочной группы читались шок и недоумение.
Но Джонс продолжал хранить гробовое молчание, Сами, боясь потерять лицо, напустил на себя убийственную серьёзность, а Коринна и сама толком не понимала, что происходит, поэтому на все расспросы отвечала уклончиво.
Неизвестность внушала трепет.
Не понимая, откуда дует ветер, команда предпочла беспрекословно подчиниться, лишь бы не лезть на рожон.
Сами это прекрасно видел.
Ему только того и надо было — доказать на деле, что он способен вдохнуть в эту съёмку жизнь. Покажет результат — появятся козыри для дальнейшего разговора.
Отбросив лишние предисловия, он сразу перешёл к делу.
Вооружившись художественными навыками, Сами разложил перед группой раскадровки, нарисованные за ночь. На листах были филигранно расписаны все мизансцены: точки расположения актёров, траектории их перемещений и зоны для возможных импровизаций по ходу дубля.
Затем последовали чёткие указания осветителям и рабочим сцены, точечные правки декораторам по избавлению кадра от визуального мусора и предметный диалог с оператором по поводу правильных ракурсов.
Ошарашенная команда внезапно очутилась под началом лидера, который держал под контролем буквально каждую мелочь.
Это напоминало брошенных сирот, внезапно обрекших строгую, но заботливую мать. Привычная апатия и наплевательское отношение мигом улетучились. Круглолицый ассистент с диковинными розовыми волосами носился по павильону как заведённый и ледяным тоном требовал провести четыре или пять генеральных прогонов перед записью.
Прогоны?!
Да они уже забыли, когда в последний раз репетировали сцену перед включением камер!
В головах у всех вихрем проносились догадки: «Неужели нашли спонсоров?», «Студия передумала закрывать проект?», «Рейтинги поползли вверх?»
Но пока команда терялась в догадках, Сами, отринув всё лишнее, начал свою самую первую в жизни съёмку.
Режиссёр Джонс остался сидеть в углу площадки безмолвным талисманом.
А наглый ассистент без тени смущения занял высокое режиссёрское кресло. На круглом, почти мальчишеском лице застыла предельная концентрация, а в командном голосе звенело куда больше властности, чем у самого хозяина площадки.
— Тишина на площадке! Камера готова?
— Готова!
— Звук?
— В порядке!
— Актёры?
— На исходных!
— Сцена тридцать четыре, камера «А», дубль два.
— Мотор!
Актёры пришли в движение, оператор впился взглядом в видоискатель…
Каждый механизм закрутился на своём месте.
Сами замер, с кристальной ясностью наблюдая за происходящим.
"Я — Сами, — гордо пронеслось в его мыслях. — И я со всем справлюсь!"