Съёмки фильма «Изгоняющий дьявола» завершились в абсолютно сюрреалистичной атмосфере. И ладно продюсер, ходивший с вечно ошарашенным видом, — сами актёры выглядели не лучше: каждый витал в облаках, точно сновидец, не до конца вернувшийся в реальность.
Перед запуском проекта всю съёмочную группу обязали подписать соглашение о неразглашении: строго-настрого запрещались разговоры о рабочих буднях, дабы не привлекать лишнего внимания общественности. Но едва прозвучала команда «Снято!», хватка правил ослабла. Наконец-то участники процесса получили возможность выплеснуть накопившееся изумление, не выдавая ключевых поворотов сюжета, — и заодно подогреть интерес к картине.
Так что за одну ночь сеть заполонили настоящие байки из склепа.
Берман: [Эта белая кошка разговаривает по-человечьи! Честное слово!]
Нали: [Осьминог с человеческим лицом в аквариуме — живой! Живой!]
Оператор: [Я клянусь, я снял на камеру призрака! И озорных пикси!]
Массовка: [Да поверьте же вы нам! В съёмочной группе были драконы! Чёрный и красный!]
Читая этот бред, пользователи сети сочувственно улыбались, точно снисходительные матери: «Ох уж эти шутники!»
Ситуация в очередной раз доказала древнюю истину: в чистую правду никто и никогда не верит.
* * *
Тем временем процесс съёмок открыл Сами глаза ещё на одну вещь: чёрный дракон Деэн его бессовестно обманул. Чёртов Закон о конфиденциальности вовсе не был столь суровым, а уж сказки про зелье забвения, замешанное на пении русалок, и подавно оказались чистейшим вздором.
Как выразилась Морская ведьма — тот самый Человеколикий осьминог, сыгравший в фильме, — песни русалок действительно способны дурманить человеческий разум, но закатать звук в пузырёк? Извините, на такое колдовства не хватит.
Вывод напрашивался сам собой: Деэн попросту решил понагонять жути. Драконы ничуть не боялись разоблачения — их пугали лишь лишние хлопоты. Для существ ленивых, домоседливых и привыкших спать столетиями, общение с людьми было сплошной головной болью. Они не желали ни лезть в человеческие дела, ни терпеть вторжения в свой покой. Естественно, оставаться в тени казалось лучшим выходом; но если уж их тайну раскрывали, они вовсе не прочь были козырнуть перед смертными мощной чешуёй и силой.
Выходит... согласие на драконье предложение руки и сердца из-за какого-то там Закона о конфиденциальности было абсолютно бессмысленным!
Сами долгим, тяжёлым взглядом уставился на Майки. Заметив внимание к своей персоне, ящер расплылся в белозубой ухмылке — радостно и широко, будто восторженный пёс.
В конечном счёте Сами вздохнул и решил вычеркнуть эту деталь из памяти.
«Что ж, эта ящерица уже моя, и теперь её никому у меня не отнять».
* * *
Так или иначе, пока актёры и съёмочная группа подогревали интерес в сети, «Изгоняющий дьявола» официально вступил в фазу промо-кампании. Здесь всё шло по отлаженным рельсам. Главный плюс работы с гигантом уровня «Дисней» заключается в чётком разделении труда: за каждый шаг отвечают профессионалы. Набившие руку на пиаре, они выделили проверенную команду, которая составила строгий график и двигала проект вперёд. Никакой импровизации — зато ни единого сбоя.
Задача не представляла особой сложности. Фильм, снятый по популярному роману, заранее обладал внушительной фанатской базой, а недавний конфуз с «задержанием режиссёра по подозрению в убийстве» лишь подлил масла в огонь. Так что рекламная кампания с первых дней шла как по маслу.
Однако на стадии постпродакшна вылез забавный казус, затормозивший монтирование ленты.
Монтажёр раз за разом прокручивал рабочие материалы и черновую сборку для съёмочной группы, и тут в процесс вмешался продюсер.
— Почему вы вырезали этот дубль? Он же великолепно снят! — возмущался он. — Побойтесь Бога, зачем зажимать эту сцену? Здесь же столько глубины! Не смейте выбрасывать этот кусок, он же потрясающий!
Сами поначалу не вникал в происходящее, но вскоре до него дошло.
— Почему с каждым моим приходом хронометраж разрастается, словно злокачественная опухоль?
Продюсеру нечего было возразить.
Ситуация выглядела анекдотично. Обычно студии лишают режиссёров права финального монтажа именно из страха перед подобным сентиментализмом: создатель жалеет каждый удачный кадр, напихивает в хронометраж всё подряд, и на выходе получается неудобоваримая солянка. Профессиональный монтажёр нужен как раз для того, чтобы укротить авторский пыл и превратить задумку в стройное, динамичное кино для проката, пусть даже режиссёры потом плачутся об «утраченной глубине» и «уступках коммерции». Это классическая болячка постановщиков, но на сей раз в роль безумного творца вжился сам продюсер!
Впрочем, продюсер вовсе не стремился отнять у Сами хлеб. Просто площадка с самого начала казалась проклятой: бюджет не иссякал, съёмки летели со скоростью мысли. В нормальных условиях такой спех сулил бы полный провал. Но здесь! Кадры выходили безупречными, резать их было настоящим святотатством. Что за чертовщина? Быть может, сам материал требовал такого размаха?
Как бы то ни было, ради сохранения сроков Сами пришлось волевым решением отстранить сердобольного продюсера от процесса и вместе с монтажёром заново пересобрать ленту.
* * *
Дальше всё пошло строго по сценарию пиарщиков. Сами в компании ключевых актёров побывал на нескольких ток-шоу, мелькнул на благотворительных вечерах и щедро отстегнул на пожертвования. Иными словами, он активно светил лицом на публике.
И надо сказать, это принесло плоды. Несмотря на кислотный цвет волос, наш круглолицый режиссёр, пусть и выглядевший в камере чуточку упитаннее, неожиданно обзавёлся собственной армией поклонников.
Сам Сами этого даже не заметил. Помимо постоянных перепалок с критиками, он на грани фола постил на своей странице разную дичь: то сплошную кровищу (вроде историй об «убийцах драконов»), то жёсткий мордобой с боксёрских рингов, отчего подлинные ценители кино с криками отписывались уже через минуту. Счётчик фолловеров в его Твиттере напоминал американские горки. К счастью, режиссура — профессия закадровая, и Сами мог плевать на сетевой этикет с высокой колокольни. Сделай нечто подобное Берман, его карьера в тот же день пошла бы ко дну.
Впрочем, наблюдая за тем, как актёры из кожи вон лезут ради внимания прессы, Сами внезапно вспомнил про трудоустройство собственного дракона.
— Майки, а твоя агентесса не слишком ли забила на обязанности? Я её сто лет не видел. Она хоть раз за эти дни тебе позвонила? — В голосе режиссёра зазвенели раздражённые нотки. — В чём дело? У неё какие-то претензии к тебе? Ты вообще когда в последний раз работал?
Дела дрянь!
Майки завис на пару секунд, с трудом откопав в памяти образ неприметной девушки-агента. И тут же вспомнил: она перестала выходить на связь лишь потому, что он сам, устав от постоянных приставаний, применил драконье устрашение и до полусмерти её напугал.
«Чёрт! Если Сами узнает, он взбесится! Ещё решит, что я злобный монстр, обижающий бедных людей!»
Опыт знакомства с Великим мечом убийцы драконов в руках круглолицего режиссёра повторять категорически не хотелось: пусть железка не могла прикончить ящера, синяки от неё оставались вполне ощутимые. Задействовав всю свою фантазию, юный огненный дракон принялся импровизировать на ходу.
— Вообще-то она не виновата... — заговорил он с видом невинного страдальца. — Просто я сам постоянно отказывался от съёмок и мероприятий. Но не из вредности! У меня были веские причины... Сами, ты ведь знаешь, что у драконов тоже бывает период активного роста?
Сами заинтересованно наклонил голову:
— Как пубертат у людей?
— Похоже, но куда мучительнее, — скорбно вздохнул Майки. — У меня нет рядом мамы, поэтому я страдаю от болей роста.
— Болей роста? Это очень больно? — Сами сходу забеспокоился. — Почему ты молчал?
— Ну, ничего смертельного... Просто такое чувство, будто все кости в теле размалывают в труху, и нужен покой...
— Ничего себе «ничего смертельного»! Стоп. Ты сказал, это из-за того, что рядом нет мамы?
— Именно, — Майки прикусил губу с самым сомневающимся видом, словно взвешивал, стоит ли открывать душу. На самом же деле «боли роста» были чистейшим экспромтом, и теперь требовалось в экстренном порядке доработать легенду. — Материнская любовь обладает особой ментальной силой, способной заглушить муки растущего организма. Но мамы больше нет, и никто из драконов меня так не любит... Приходится терпеть.
Боже мой! Какая трагедия! Бедный, брошенный, никем не любимый дракончик! Сердце Сами сжалось от жалости.
— Я могу как-то помочь? Обязательно нужна именно материнская любовь? То есть... Я не знаю, можно ли назвать мои чувства к тебе настоящей любовью, но видеть твои мучения я точно не хочу! Дело в этой ментальной силе? Я могу ей обучиться? Если это хоть немного облегчит боль, я готов на всё!
Невероятно! Этот наивный круглый человечек действительно поверил! Наглеть — так по полной. С залитым румянцем лицом Майки продолжил плести небылицы:
— На самом деле всё просто... Нужно крепко обнять меня, искренне сказать: «Я люблю тебя, малыш», — и поцеловать в лоб. Трижды в день: утром, днём и вечером.
— Э-э... — Сами замялся на пару секунд и смущённо пробормотал: — Полагаю... я мог бы попробовать.
Человек и дракон неловко переглянулись.
«Что... прямо сейчас?»
«Прямо сейчас!»
Радостный ящер молитвенно сложил лапы и послушно зажмурился. Сами глубоко вздохнул, проникнувшись важностью момента, словно совершал священный обряд. Взобравшись на табуретку, он обнял своего дракона за шею, с предельным трепетом произнёс: «Я люблю тебя, малыш», — и с аптекарской точностью запечатлел поцелуй на его чешуйчатом лбу.
Майки чуть не потерял сознание от восторга.
— Сами! Ты точно любишь меня всем сердцем! Боли как не бывало!
«Ого, неужели сработало так быстро?» — поразился режиссёр.
И пока в его голове крутилась мысль: «Неужели я и впрямь влюбился в дракона?», губы сами собой расплылись в улыбке:
— Я рад, что смог тебе помочь.
* * *
Спустя неделю чёрный дракон Деэн имел сомнительное счастье стать свидетелем этой слащавой сцены. Едва успев сдержать позыв тошноты, он услышал, как начинающий «драконовед» Сами с самым серьёзным видом обращается к нему:
— Деэн, а вы не думали отправить кого-то из ваших в мир людей — выучиться на врача?
— На врача? На кой чёрт драконам человеческая медицина? — искренне изумился дипломат.
— Чтобы решать проблему болей роста у молодых драконов, оставшихся без матерей! — на полном серьёзе отчеканил Сами. — Если медицина бессильна, надо использовать метод сородической терапевтической любви. Стоит закрепить это на законодательном уровне. Полагаю, Майки — не единственный случай. Пусть ваша популяция мала, подобные проблемы нельзя пускать на самотёк! Крепкое здоровье вида — не повод заставлять молодёжь страдать в одиночку!
Деэн хлопал глазами, ни черта не понимая:
— Какая ещё «боль роста»? Ты вообще о чём шепчешь, человечек?
Сами замер.
Тем временем Майки, на цыпочках, бочком-бочком, начал дрейфовать в сторону выхода.
«До чего же привратна судьба, — тоскливо подумал огненный ящер. — Неужели мне суждено было побыть любимым малышом всего одну неделю?»