Раздался щелчок поворачивающегося в скважине ключа, а затем — шаги в прихожей.
— Андерсен! Андерсен, выходи ужинать!
Музыку выключили.
Мужчина средних лет с отпечатком глубокой усталости на лице поставил обеденный пакет на стол:
— Ан...
Он застыл на полуслове, ошеломлённо уставившись перед собой:
— Боже мой, сын... Чем ты занимаешься?!
Камера плавно развернулась. У дверей кухни стоял главный герой — Андерсен, роль которого исполнял Майки. На его бледном лице ещё не высохла кровь, во взгляде читалось полное равнодушие, а в руке был зажат внушительный кухонный нож. Натуральный кадр из триллера.
Впрочем, хладнокровного злодея он из себя изображать не стал. Ответил абсолютно спокойно:
— Крыс режу.
— Кого?!
— Крыс.
— Э-э... — На лице отца отразилась целая гамма непередаваемых чувств.
Однако он, похоже, изо всех сил пытался быть чутким и понимающим родителем, поэтому попытался ухватиться за логику сына:
— Убиваешь крыс... Стресс снимаешь, да?
— В каком смысле?
— Ну, напряжение. Я понимаю, у современных подростков куча проблем, каждый день стрессы... Но поверь, когда ты вырастешь, всё это пройдёт...
— Нет, — отрезал Андерсен.
— Что «нет»?
— Я не стресс снимаю.
— А что тогда?
— Я наёмный убийца, — на полном серьёзе заявил парень.
Отец окончательно лишился дара речи. Занемогши от неловкости этой паузы, он уткнулся в пакет с едой, делая вид, что увлечён распаковкой.
— Ты взял детский набор? — спросил Андерсен.
— Ага, два взял... Э-э, ты такое не любишь? Вообще-то вкусно. — Мужчина с виноватым видом стал извлекать контейнеры: — Овощные котлетки, картофельное пюре... Понимаю, выглядит детско, но...
Он поднял взгляд, собираясь уговорить сына съесть хоть что-то, и снова обомлел.
Камера резко сменила ракурс: «наёмный убийца» уже аккуратно восседал за столом с завязанной вокруг шеи салфеткой и держал в руках вилку с ножом, готовый к трапезе.
* * *
В зале раздался дружный хохот.
Сами в некотором замешательстве огляделся по сторонам и шепнул сидящему рядом Майки:
— Что тут смешного?
Дракон Майки, как обычно, с трудом разбирался в тонкостях человеческих эмоций, но признавать свою некомпетентность перед Сами не желал.
— Это всё ты виноват! — тихонько заворчал он. — Детский набор — это слишком детско! Вот они и смеются!
Замешательство на лице Сами мгновенно сменилось глубоким презрением.
Он подумал, что нынешние зрители совсем обмельчали. До чего же поверхностное восприятие! Неужели в этой сцене можно увидеть только юмор?! Это же чистая, невинная душа киллера, лучик света во тьме! Вместо того чтобы растрогаться, они гогочут!
Впрочем, зрителям не было дела до режиссёрского недовольства. Они продолжали с удовольствием следить за происходящим на экране.
Главный герой хоть и нёс ахинею про крыс и свой «профессиональный статус киллера», а также с мрачной миной ежедневно составлял стостраничные планы убийств, уплетал детские обеды, вовремя делал домашнее задание и мирно засыпал на лекциях под монотонный бубнёж старого профессора... Пока тот внезапно не слёг с болезнью.
Андерсен сидел в аудитории, безучастно глядя в окно, пока в его голове, вероятно, проносился очередной рой кошмарных замыслов.
И тут в кадре появился он.
Чистые, отполированные до блеска оксфорды. Узкий галстук. Идеально скроенный костюм, безупречно сидящая рубашка. Каждое движение, даже то, как он поднимает голову, исполнено сдержанной элегантности. Что до внешности — не инопланетная красота главного героя, а скорее благородный, слегка печальный облик. В нём не было классического глянца, но присущий ему шарм притягивал взгляд с первой секунды.
Сами снял этот эпизод удивительно красиво.
Камера передавала взгляд Андерсена через оконное стекло: полуденное солнце, мягкая игра света и тени, туманный, почти иллюзорный свет. Насыщенная палитра придавала кадру сказочную мягкость, словно на сдержанного и интеллигентного мужчину наложили мягкий бьюти-фильтр, приумноживший его обаяние вдвое.
По рядам в кинозале прошёл изумлённый шёпот.
Кто-то из фанатов, не веря своим глазам, тихо переспросил:
— Это Мик Ли? Серьёзно, Мик Ли?!
Впрочем, изменились только освещение и подача, лицо актёра осталось прежним.
— Точно, он, — быстро подтвердил сосед.
Но тут же осёкся и добавил с сомнением:
— Только вот роль... Совсем на него не похожа.
Так и было.
Сами с самого начала не планировал приглашать Мика Ли. На эту роль он прочил скорее Бермана, сыгравшего в «Изгоняющем дьявола», но у того наложились графики съёмок. И когда Мик Ли с жаром предложил свою кандидатуру, выбор пал на него.
За всю карьеру Мик Ли ни разу не играл подобных персонажей.
Кем бы ни были его прежние герои, они всегда отличались жёстким, властным характером. Даже изображая обывателя, он сохранял замашки босса. Вспомнить хотя бы гитариста из картины «Поприветствуй мир»: формально лидером группы числился вокалист, но именно герой Мика Ли держал всё под контролем, и их скрытый конфликт двигал весь сюжет.
Профессор Хансен же получился совсем другим — мягким, замкнутым, сдержанным и интеллигентным человеком.
Мику Ли пришлось задействовать всё своё мастерство, чтобы воплотить образ, абсолютно чуждый его натуре.
Поклонники были поражены. Однако, учитывая, что режиссёр не стал уродовать актёра, а напротив, раскрыл его привлекательность с новой стороны, фанатский шок быстро сменился восторгом.
Наконец, пути двух главных героев пересеклись.
Профессор Хансен в исполнении Мика Ли временно заменил заболевшего преподавателя и стал вести занятия у Андерсена.
В тот день юный «киллер» был вне себя от восторга.
Вернувшись домой, он отбросил сомнения и вывел в дневнике:
[С той самой секунды, как я увидел его, все мои профессиональные инстинкты вихрем устремились к нему. Я больше не могу отрицать жажду — жажду провести остриём клинка по его белой, глянцевитой на солнце коже. Не могу заглушить желание прикоснуться зубами к его пульсирующей сонной артерии... Интересно, какова его кровь на вкус? Горячая, сладкая?..]
[Слава Богу! Я наконец-то обрёл смысл жизни: я должен его убить!]
Зрители в зале окончательно сбились с толку.
С первых минут главный герой твердил, что он киллер. При этом он спокойно уплетал детские наборы (Сами бы возразил: «А что, киллерам нельзя детское меню?!»), кроме уничтожения крыс ни в чём дурном замечен не был, а в университете, если не считать привычки спать на лекциях, слыл тихим, нелюдимым ботаником. Сокурсники за глаза звали его «красивой пустышкой» и «скучным манекеном».
Поэтому зрители быстро переварили стартовый испуг, решив, что перед ними обычный переросший бунтарь с тараканами в голове.
И тут...
Андерсен с абсолютной серьёзностью принимается за разработку стратегии: План «А»: Убийство профессора Хансена.
Зрители недоумевали: «Что с ним вообще не так?!»
С этого дня Андерсен завязал со сном на парах. Он начал неотрывно гипнотизировать профессора взглядом.
После занятий парень не спешил домой. Он тенью следовал за Хансеном, молча и упорно шагая по пятам.
Те из зрителей, кто успел рассмотреть заголовок План «А», сообразили: парень собирает данные. Вызубривает распорядок дня жертвы, чтобы выбрать идеальный момент для расправы — обычные повадки хищника перед выслеживанием добычи.
Напряжение в зале росло.
Каждый раз, когда герой выслеживал профессора, в его голове вспыхивали картины гибели мужчины.
Стоило Хансену ступить на лестницу, как кадр резко менялся: Андерсен с мрачной ухмылкой засел в засаде у пролёта.
И тут же — стремительный, выполненный в тёмных, блёклых тонах флешбэк, выдающий фантазию героя. В этом воображаемом мире профессор уже лежал мёртвым у подножия лестницы в луже крови, а его шея была неестественно скручена.
Когда Хансен спускался на подземную парковку, кадр снова сменялся: безумный Андерсен уже затаился под соседней машиной.
Снова вспышка иллюзии: мчащийся автомобиль сбивает профессора, и тот падает на асфальт с остекленевшим, застывшим от ужаса взглядом.
Подобных коротких штрихов в сцене набралось с десяток. Зрители окончательно запутались.
Хоть они и понимали, что всё это — лишь плод больных фантазий парня, постоянные кадры расправы внушали тревогу. Отношение к герою быстро сменилось с «забавного чудака» на «опасного психопата».
Вскоре из-за тотальной профнепригодности нашего «наёмного убийцы» профессор заметил странного преследователя.
Вот только Хансен, в отличие от зрителей, не обладал взглядом свыше. Ужасные мотивы юноши даже не пришли ему в голову. Он истолковал всё по-своему: решил, что студент в него влюбился.
Дело в том, что профессор Хансен был тайным гомосексуалом.
Движимый преподавательской этикой и сочувствием к юноше, попавшему в похожую ситуацию, Хансен решил не давить на парня. Он вознамерился мягко направить его, подать правильный пример и помочь вырасти гармоничной личностью.
В итоге:
Андерсен: «Я киллер. Недавно я обрёл цель всей жизни — прикончить профессора Хансена».
Профессор Хансен: «Я педагог. Недавно я обрёл цель всей жизни — помочь студенту Андерсену вырасти здоровым человеком».