С утверждением Вольфа на роль мистера Стрейла, консультанта из ботанического сада, кастинг официально завершился. Каждый из ключевых персонажей фильма наконец обрёл своего исполнителя.
Перед началом съёмок Сами решил собрать актёров у себя дома — устраивать подобные читки было в его правилах.
У этой встречи имелся двойной смысл. Во-первых, дать артистам возможность познакомиться, обменяться контактами и немного привыкнуть друг к другу перед долгой совместной работой. Во-вторых, подробно разобрать сценарий. Актёры могли задать любые вопросы по сюжету и своим персонажам, а режиссёр — подробно изложить видение кадров и концепцию картины, чтобы на площадке достичь полного взаимопонимания.
Подобные посиделки обычно затягивались. Участники собирались в круг и поочерёдно читали текст. Разобрав роли от и до, порой проигрывали прямо на месте пару сцен — ещё один шанс сыграться.
Правда, из-за различий в актёрских характерах не всем нравилась такая муштра. Одни предпочитали отрепетировать всё до мелочей, дабы избежать накладок в кадре, другие считали, что частые повторы убивают свежесть эмоций и импровизацию. В общем, репетировать или нет, с кем и насколько глубоко — всё определялось по ситуации. И заведовал этим процессом режиссёр.
А выбор собственного дома в качестве штаб-квартиры объяснялся проще некуда: банальной экономией на аренде помещения.
Так что с самого утра в гостиной Сами расположились исполнитель роли шерифа Рейнарда — Херберт, Нали, игравшая госпожу Рейнард, Мелисса — в образе бунтарки Лоры, и Вольф, коему досталась роль консультанта Стрейла.
Поначалу гостям не хватало непринуждённости. Рассредоточившись по комнате, они уткнулись в распечатки сценария, молча вживаясь в роли.
Зато хозяин дома, вопреки обыкновению, выглядел чересчур расслабленным. Нали и Вольф, успевшие узнать Сами как требовательного и въедливого постановщика, с изумлением наблюдали его в домашней обстановке. Забравшись с ногами на мягкий диван, этот круглолицый режиссёр сладко зевал. На нём красовался сине-зелёный халат (при покупке Сами искренне считал его белым), а сонный вид придавал ему сходство не то с забавным фарфоровым пупсом, не то с девчушкой-подростком.
Смутившись, Нали и Вольф синхронно отвели взгляды.
Постепенно разговор вошёл в непринуждённое русло. Актёры делились соображениями, обстановка разрядилась.
С Нали всё было ясно: с Сами они уже сработались, много общались в последнее время и понимали друг друга с полуслова. Что до остальных...
Херберт, человек сдержанный и молчаливый, но невероятно трудолюбивый, выучил свои реплики назубок. До сих пор он крутил сценарий в голове в одиночку, а теперь при первой же возможности вежливо забросал режиссёра накопившимися вопросами.
Мелисса держалась скромно и слегка замкнуто. Возможно, из-за сознания того, что роль досталась ей благодаря протекции инвестора. Она опасалась косых взглядов, сидела опустив голову и редко вступала в общий разговор — подавала голос лишь тогда, когда речь заходила о её героине. Впрочем, по редким замечаниям Сами понял: домашнюю работу девушка проделала честно. Он про себя одобрительно кивнул.
А вот Вольф поначалу изводил себя паранойей в духе: «Я ведь перешёл дорогу режиссёру, вдруг он начнёт мне мстить?». Убедившись, что никаких козней не предвидится, он тут же расслабился. И сразу явил свою истинную натуру — превратился в главного нарушителя спокойствия. Вольф фонтанировал расспросами с самых диких ракурсов, причём за каждым его вопросом прозрачно читался шкурный намёк: «А замаскируйте-ка мне тут прибавку к экранному времени!». Сами не знал, злиться или смеяться.
В целом читка прошла на ура. Главная цель была достигнута: артисты прониклись своими персонажами, освоили фабулу и познакомились с коллегами, с которыми им предстояло бок о бок работать ближайшие месяцы, а то и весь год. Полная идиллия.
Под самый конец встречи в дверь позвонили.
— О, наконец-то! — Сами с дивана как ветром сдуло. Шлёпая тапочками, он помчался в прихожую. — А я уж побоялся, что он застрял!
Присутствующие проводили его недоумёнными взглядами.
— Кто там? — поинтересовалась Нали, как самая близкая знакомая. — Тоже из съёмочной группы?
— Можно и так сказать... Да, точно, член команды, — с энтузиазмом донеслось из коридора. — Отлично, что вы ещё не разошлись, как раз и познакомитесь!
Туманный ответ только подлил масла в огонь. Что значит «можно и так сказать»? С кем знакомиться? С новым актёром? Но ведь все ключевые роли распределены!
Впрочем, интрига раскрылась мгновенно.
В гостиную вошёл человек с большим контейнером. По виду — ни разу не актёр. Он поставил свою ношу прямо в центр стола.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Из контейнера медленно выпросталась и приподняла голову чёрная узорчатая змея.
Мать вашу! Ну и режиссёр! Заставить людей знакомиться со змеёй?!
Актрисы уставились на рептилию взглядами, полными священного ужаса. Ещё секунда — и гостиная огласилась бы визгом. Вольф тоже заметно побледнел, хотя и попытался сохранить лицо:
— Послушайте, а сцены со змеёй разве не на компьютере должны рисовать?
Херберт единственным сохранил хладнокровие. Он сразу опознал в пленнице обычную неядовитую домашнюю рептилию и догадался, что режиссёр притащил «живой реквизит» ради натуралистичности кадров.
Пока народ в оцепенении гипнотизировал чешуйчатую гостью, раздался звонкий глухой звук. Несчастная тварь с нелепым видом врезалась собственной мордой в прозрачную стенку. Уплощённая голова бессильно закинулась, а тело сползло по стеклу, застыв в абсолютно дурацкой позе. Змея уставилась на людей абсолютно заторможенным взглядом.
— Сэ-э-э... А разве змеи не должны выглядеть угрожающе? — вырвалось у Мелиссы, которая только что едва не свалилась в обморок от страха. — Почему эта какая-то... дурковатая?
Дрессировщик по имени Уэлс, принёсший контейнер, смутился и поспешно попытался спасти репутацию питомицы:
— Э-э... Понимаете, я перед выходом её покормил. Вот она и ленится.
Мелисса, мало что понимавшая в хладнокровных, спорить не стала. Девушка лишь боязливо отступила на пару шагов подальше от контейнера.
А вот Сами остался глубоко разочарован.
— Слишком уж она милая! Ни капли свирепости, — вздохнул он. — Мне не нужна ручная колбаса, мне нужен жуткий монстр!
Актёры синхронно впились в него бешеными взглядами. В их глазах чётко читалось: «Тебе свирепости не хватает?!». В конце концов, в кадре с этой тварью возиться им, а не режиссёру!
Сами, впрочем, праведного гнева команды не заметил. Более того, он пошёл дальше:
— А можно её потрогать?
— Лучше не стоит, — поспешил предостеречь Уэлс. — Даже домашняя змея может проявить агр...
Предупреждение запоздало.
Круглолицый упрямец уже запустил руку в контейнер и бесстрашно выудил рептилию наружу.
—...агрессию, — уныло закончил дрессировщик.
Но в следующее мгновение у него отвисла челюсть. Его обычно шустрая и норовистая подопечная не то что не цапнула наглеца, а замерла, словно парализованная. Она висела в тонких пальцах Сами безвольной верёвкой, опустив уплощённую морду и даже не пытаясь вырваться.
Уэлс лишился дара речи. Что за чертовщина?! Это точно его Нана?!
А дальше начался абсолютный сюрреализм. Сами крутил, тискал и мял рептилию самыми немыслимыми способами, за каждый из которых нормальная змея откусила бы ему пальцы раз сто. Он обмотал её вокруг запястья в три оборота, словно браслет, а бедняга Нана продолжала притворяться дохлой.
Мировоззрение дрессировщика трещало по швам.
— Невероятно... — пробормотал он себе под нос, чеша затылок. — Не понимаю! Перед выходом Нана носилась по террариуму как оглашенная. Что с ней? Заболела? Почему она застыла?!
А Нана просто пыталась выжить.
"Какая болезнь?!"
"Я жить хочу! Попробуй тут дёрнись!"
"Что это за проклятое место?!"
"Откуда вокруг эта давящая аура?! Настоящего, мать его, исполинского дракона?!"
"Змея в полном ужасе!"