Всё началось с названия.
Продюсерская группа телеканала разрывалась между вариантами вроде «Возлюбленный дракона», «История любви дракона и человека» или, на худой конец, совсем лаконичным «Любовь человека и дракона».
Сами от одного их звучания бросало в дрожь.
Впрочем, настоящим кошмаром оказалось другое. Ради «эффекта» телевизионщики заранее состряпали сценарий, под завязку набитый мыльной дрянью, сладкими соплями и штампами из третьсортных мелодрам. Квинтэссенцией этого шедевра была идея в духе «Властный дракон влюбляется в меня». Продюсеры свято верили, что создают самую трогательную и романтичную историю любви между человеком и чешуйчатым исполином, а Сами отводилась роль идеального главного героя — кроткого, прекрасного и возвышенного.
«Огромное спасибо, блин», — подумал режиссёр.
Он не выдержал и напрямую спросил руководителя проекта:
— Вы меня так сильно ненавидите, да?
Продюсер добродушно рассмеялся:
— Что вы, вовсе нет! Просто мы побоялись остаться без четкого плана. Кому охота повторения того случая с голубем?
Майки смутился. Ему ужасно захотелось объяснить, что он вовсе не какой-то там дикарь, сжирающий птиц на публике. Голубь же совсем крошечный! Вот если вам действительно нужно шоу — хотите, я прямо в кадре перекушу слона?
Пока дракон размышлял о габаритах потенциальной добычи, Сами взял инициативу в свои руки. Невольно подражая привычной манере Майки, он заявил:
— Хвастаться не люблю, но я вообще-то весьма неплохой режиссёр. Раз уж шоу о нас с Майки, не утруждайте себя. Я сам всё сниму.
Руководство телеканала опешило. Посовещавшись, боссы решили, что идея не лишена смысла. Во-первых, Сами — признанный в Голливуде постановщик. Пусть со своими выкрутасами, но бесспорно талантливый. Во-вторых, подобный проект делался впервые в истории, и никаких прецедентов просто не существовало. Чем отдавать всё на откуп человеку, ничего не смыслящему в драконах, лучше доверить дело тому, кто с этим драконом живёт. Лишь бы выдержали генеральную линию, а с драконом в кадре за рейтинги можно не переживать.
Сами взялся за дело со всей серьёзностью. Первым делом утвердил лаконичное, легко запоминающееся название — «Сами и Майки». Затем безжалостно выбросил сценарий в корзину и позволил съёмочной группе обвешать свой дом камерами, чтобы запечатлеть их настоящую повседневную жизнь.
В кадр попадали самые бытовые вещи: как они обедают, дурачатся, как каждый занимается своим делом — Майки дрыхнет без задних ног, а Сами рисует раскадровки и набрасывает съёмочный план. Набрав гору материала, режиссёр лично сел за монтажный стол.
Это была не игра на камеру.
Это была жизнь.
Позже в интервью он скажет:
«Я не актёр. Майки, пожалуй, в душе артист, но и он не играл. В этом выпуске я хотел показать зрителям настоящую правду. Наш быт — самый обыкновенный. Драконы на самом деле мало чем отличаются от людей, и их повседневная жизнь не похожа на голливудский блокбастер — выглядело бы это по-дурацки. Рейтинги? Понятия не имею. Зритель — народ капризный. Могу лишь гарантировать, что мы оба были предельно искренни. А кому нужны дешевые эффекты — милости прошу в кинотеатры, там этого добра навалом».
Телевизионщики от таких откровений пришли в ужас. Как бы красиво ни звучали лозунги о мире и дружбе между видами, американский телерынок оставался жестокой акульей средой. Не угадал с форматом — вылетел с треском. Им нужны были высокие цифры просмотров, а Сами, судя по всему, состряпал унылую бытовуху.
Кому, скажите на милость, интересно смотреть на то, как кто-то просто живёт?
Не дожидаясь премьеры, боссы заранее списали проект со счетов. Чтобы минимизировать убытки, они деликатно предложили урезать запланированный четырехсерийный формат до двух выпусков. Расчёт был прост: на волне интереса к драконам первые две серии ещё как-то продержатся, а когда публика остынет, шоу тихо закроют.
Сами легко согласился.
— По правде говоря, я и сам не вижу, что там снимать, — признался он дома. — Ничего особенного в нашей жизни нет.
— Вот именно, — поддакнул Майки, активно кивая. — Самая обычная жизнь.
Впрочем, самовлюблённый молодой дракон крутился перед зеркалом и втайне думал вовсе о другом:
«Я ведь такой красавец! Разве они могут в меня не влюбиться?»
Движимый маленьким тщеславием, он подготовился к съёмкам с размахом: нанёс на чешую сверкающий хайлайтер, обмазался оливковым маслом для блеска и навешал на себя всё золотишко, до которого смог дотянуться — от ярких ожерелий до массивных браслетов и колец.
Продюсер проекта при виде этого зрелища онемел.
— Он... у вас всегда так по дому ходит? — вымолвил он наконец. (Эту сцену потом так и оставили в финальном монтаже).
— Как именно?
— Как новогодняя ёлка.
Сами только рассмеялся. Сложив ладони рупором, он крикнул дракону:
— Майки! Веселись от души!
Какая разница, что там думают люди о его стиле? Ну ёлка, и что с того? Главное — в удовольствие! Дракон имеет право наряжаться так, как ему вздумается.
Так что представление этой парочки об «обыденности» мягко говоря разнилось с общепринятым. Находки сыпались одна за другой. То, что для Сами и Майки казалось рутиной, для публики обернулось чистейшим восторгающим безумием.
Помимо своеобразного вкуса дракона, сам Сами выкидывал номера один пуще другого.
Чего стоила одна лишь привычка глубокой ночью обнимать человеческий череп в поисках вдохновения! И ладно бы просто обнимать — он при этом уплетал картошку фри, макая ее в кетчуп, вылитый прямо на этот самый череп.
Картина выходила пострашнее любого фильма ужасов.
Когда Майки случайно наткнулся на эту сцену в темноте, от неожиданности он чуть не сожёг гостиную. Камера чётко зафиксировала, как из его пасти снопом брызнули искры.
Но едва дракон разглядел Сами, испуг мгновенно улетучился. На морде Майки расплылась широкая, абсолютно детская и невероятно дурашливая улыбка. Любой зритель, даже самый чёрствый и въедливый, глядя на этот кадр, невольно улыбался в ответ.
Да и их отношения оказались далеки от телевизионных штампов. Никаких «властных драконов» — только безграничное взаимное терпение и чуткость.
Сами искренне восхищался диким гардеробом Майки и ничуть не смущался его чисто драконьих замашек. Майки же обожал безумные идеи Сами, готов был аплодировать любой его выходке и поддерживал режиссера абсолютно во всём.
Взаимные комплименты лились с экрана непрерывным потоком.
Стоило Майки выдохнуть крошечный язычок пламени и зажечь свечу, как Сами тут же восхищался:
— Майки, ты гений! Ты самый умелый огненный дракон на свете!
(Зрители у экранов: «...»)
Утром Сами выпивал залпом стакан воды, и Майки хлопал в ладоши:
— Сами! Это было так круто! Ты самый крутой человек на планете!
(Зрители у экранов: «...»)
Подобных «совершенно обычных» моментов набралось столько, что выдрессированная на фальши публика влюбилась в шоу с первых же секунд.
В итоге короткий двухсерийный проект крутили по телевидению снова и снова, собирая колоссальные просмотры. А руководство канала, так опрометчиво урезавшее передачу вдвое, буквально кусало локти от досады.