Едва на экране растаяли титры «Изгоняющего дьявола», повествование совершило резкий скачок. Вопреки ожиданиям, история не продолжила кровавую сцену с кошкой-убийцей. Вместо этого в кадре появился незнакомый старик. Заломив руки, он непрестанно бормотал:
— Это неправильно... Всё это неправильно! Никому не под силу обхитрить саму Смерть. Никому! Умоляю тебя, Аль, не делай этого...
Зрители в зале недоумённо переглянулись, окончательно запутавшись в происходящем.
Камера проследила за взглядом старика. Из полумрака комнаты обогнул стол человек в изысканном, безупречно скроенном костюме. Единственным источником света служило пламя нескольких свечей, выхватывавшее из темноты черты его лица.
Зал мгновенно узнал в нём персонажа из пролога — того самого таинственного постояльца с кошкой. Экранного Альбиони воплощал Берман.
Однако сейчас от прежнего облика — неряшливого, безобидного затворника — не осталось и следа. Изменилось всё: горделивая осанка, заносчивый прищёр, надменность в каждом движении.
— Хватит, — пренебрежительно бросил он. — Не стоит поднимать панику из-за пустяка.
— Обмануть божество — по-твоему, пустяк?! — В голосе старика звучал панический ужас. — Ты своими руками копаешь себе могилу!
Альбиони лишь равнодушно беззвучно свистнул.
Старик, окончательно выйдя из себя, вцепился в его рукав:
— Послушай меня! Аль, это верная гибель!
— И что ты предлагаешь? — Альбиони с нескрываемым раздражением стряхнул его руку. — Смотреть, как Кэти угасает на моих глазах?
В его тоне сквозила язвительность, но за ней угадывалось желание успокоить старика:
— Брось свои вечные проповеди. Вечно ты дрожишь над каждой мелочью, потому и застрял на одном месте. Пойми: я не вы. Я — величайший чародей в истории! Обычное заклинание сработает как надо.
— А если нет?! — в отчаянии крикнул старик. — Ты хоть понимаешь, кто придёт за тобой?! Это Смерть!
— Я не ошибаюсь, — холодно отчеканил Альбиони.
— Аль, папа... перестаньте, — раздался слабый женский голос.
На узкой койке в глубине комнаты с трудом приподнялась девушка. В скудном свете свечей невозможно было разглядеть её лицо, видна была лишь тень, но тихий, надломленный голос звучал отчётливо:
— Аль, ты не должен этого делать. Я знаю, что не смогу тебя удержать, но... если ничего не выйдет, пообещай мне... Пообещай, что отступишь. Не губи себя. Мне суждено умереть, такова судьба.
— Кэти... дочка моя, — сокрушённо прошептал старик.
Лицо Альбиони исказила упрямая, фанатичная гримаса.
Он отбивал дробь пальцами по столешнице — единственный жест, выдавший его внутреннее смятение. Но голос оставался твёрдым, как сталь:
— Не волнуйся, Кэти. Я всё просчитал. Даже Смерть не отнимет тебя у меня.
В зале кто-то ахнул:
— Ничего себе... Он решил вступить в схватку со Смертью!
Зрители замерли у экранов. Хотя многие уже догадывались, чем закончилась эта дерзость — ведь иначе герой не превратился бы в того опустившегося бедолагу из первых кадров, — сама идея вызова высшим силам завораживала.
Разумеется, ритуал провалился.
Перед зрителями развернулась таинственная драма: сложная вязь магических знаков, редчайшие зелья, древние запретные заклятия. Альбиони вознамерился обменять душу тяжелобольной возлюбленной на душу обычной белой кошки, надеясь провести Смерть.
И его гордыня не была беспочвенной. Титул гениального мага он носил не за красивые глаза: хитроумная ловушка сработала. Жнец забрал кошачью душу, не заметив подлога.
Вот только обмануть вечность можно на мгновение, но не навсегда.
Не прошло и пяти минут, как обман вскрылся. Владыка мёртвых пришёл в ярость.
Грозовой каскад разорвал чистое небо, хотя туч не было вовсе. Свечи мгновенно угасли. Оконные стёкла задрожали, дребезжа от невидимой силы. Мебель — столы, стулья, сама кровать — оторвалась от пола и зависла в воздухе. Пространство натянулось, как струна, готовая лопнуть от концентрированной злобы.
Божество требовало крови дерзкого смертного.
Атмосфера в зале накалилась до предела. Даже зная, что главный герой выживет, зрители затаили дыхание.
И тут на передний план выступил отец Кэти — тот самый старик, которого Альбиони пренебрежительно назвал трусом. Старый маг пожертвовал собственной душой, выигрывая для юноши драгоценные секунды.
Однако Смерть, получив замену, не успокоилась. Обманутый Жнец решил изощрённо отомстить.
«Раз уж ты так хотел поменять их душами, — прозвучал карающий вердикт, — пусть она навсегда останется в шкуре этой твари!»
Душа Кэти оказалась навечно заточена в кошачьем теле.
В кинозале воцарилась мёртвая тишина.
На экране поверженный чародей рухнул на колени. От прежней спеси не осталось и следа — он был на грани безумия, потеряв за одну ночь абсолютно всё.
И тут произошло чудо. Белая кошка, чьё тело считалось мёртвым, благодаря человеческой душе внутри начала подавать признаки жизни.
В этот момент Великий Учитель Белый Кот продемонстрировала поистине оскароносную игру.
Она медленно открыла глаза. Никакой паники, никакого отчаяния от пребывания в чужой шкуре — лишь лёгкая скованность непривыкшего к четырём лапам тела.
Белая кошка с поразительной достоверностью отыгрывала попытки совладать с новыми конечностями. Казалось, за каждым её неуклюжим движением стояла душевная стойкость молодой девушки, шептавшей про себя: «Раз, два, шагай! Ну же, ты сможешь, у тебя получится!»
Преодолев цепь неловких движений, она наконец подчинила себе тело. Шатаясь и спотыкаясь, кошка подобралась к убитому горем юноше и прижалась мягким пушистым боком к его ноге. В её круглых кошачьих глазах читалась абсолютно человеческая нежность и сострадание.
Альбиони медленно повернул голову, глядя на неё опустошённым, мёртвым взглядом.
Тогда кошка с усилием подняла лапу и мягко, но ощутимо влепила подушечкой прямо ему по губам, после чего тихо выдавила:
— Мяу...
Зал взорвался шепотками:
— Боже мой, да эта кошка — гений! Какая мимика!
— Стыдно сказать, но эта животинка играет лучше половины Голливуда!
— Так вот оно что... Вся завязка в том, что кошка — это его возлюбленная!
— Подождите, дайте сообразить! Альбиони — главный герой, значит, его девушка — главная героиня... Но она теперь кошка! То есть главная героиня фильма — кошка?! А помните, Дженнифер намекала на кастинг через постель? И то фото в Твиттере от режиссёра Сами?
— А-ха-ха! Кастинг через постель?! Так главной героиней действительно была кошка!
— Чёрт возьми! Фотография «Я и главные актёры»! Я-то думал, режиссёр сам переоделся в женское платье, а это была белая кошка!
Многие зрители, не выдержав эмоций, достали телефоны, чтобы скорее заглянуть в социальные сети.
Кто-то, прямо из зала, не упустил шанс словить хайп и строчил пост:
«Кажется, слухи про кастинг через постель в этом фильме — чистая правда. Подозреваю, с главной героиней переспала, перецеловала и перетискала вся съёмочная группа! Кстати, актриса невероятно хороша собой — просто божественная красота. Ладно, ушёл досматривать!»
Между тем пара неподалёку от Сами и Майки задалась более практичным вопросом.
— Как человек и кошка могут любить друг друга? — тихо спросила девушка своего спутника. — Это же разные виды! Интересно, она сможет снова стать человеком?
«Разные виды...»
Сами косо посмотрел на сидевшего рядом огненного дракона и глубоко задумался.
«Человек и дракон...»
Майки, почувствовав на себе пристальный взгляд, повозился в кресле. В душе у него бушевал восторг ( «Человек явно сохнет по мне, раз не может оторвать глаз!»), но наружу он выдал фирменную наивно-смущённую улыбку:
— Что такое?
— Да так, ничего, — отмахнулся Сами, а затем словно бы между прочим поинтересовался: — Кстати, совсем забыл спросить... А когда ты станешь совершеннолетним?
«Совершеннолетним?»
Сердце Майки ёкнуло. Воспользовавшись царившим в зале полумраком, он украдкой оглядел задумчивое лицо Сами. Вспомнив о драконьих традициях, связанных с продолжением рода после достижения зрелости, он мгновенно сделал собственные выводы.
Прикусив губу, дракон попытался придать себе вид умудрённого опытом соблазнителя. Он безбожно развалился на плече Сами и, покачав головой, прошептал ему на ухо мягким, ещё не сломавшимся голосом:
— Не переживай, мне осталось всего лишь сто лет. Это совсем немного, время пролетит как один сон! Вот стану взрослым — и мы сможем делать всё, что захочешь... А если ты чего-то не умеешь, не страшно: у меня есть родовая память. Что в человеческом облике, что в драконьем — я буду просто безупречен.
Сто лет?
Сами слегка опешил, но отступать не намеревался. Его волновали куда более практичные и насущные вопросы.
— Насколько безупречен? — с совершенно серьёзным видом переспросил он. — Как думаешь, твоя родовая память содержит инструкции о том, как... э-э... сойтись со скелетом?
Майки остолбенел:
—... Чего?!
Сами же мысленно унёсся в воображаемые дали. Глаза его азартно заблестели:
— Залитое лунным светом ущелье! Огромный дракон и белоснежный скелет... Я в восторге! Какая мрачная романтика, какая готика! Это же невероятно круто! Я хочу снять это прямо сейчас...
Майки, так и не научившийся предугадывать, в какой момент и от чего у Сами переклинит фантазию, окончательно выпал в осадок:
«Постой... Да что с тобой не так?!»