— Вы что, блядь, издеваетесь?! — не верил своим ушам Сами. — Первая в моей жизни премьера — и в такую сраку?!
В туалете дракон Майки с трудом сдерживал хохот, бережно вытирая салфеткой физиономию своего человека.
На только что завершившемся показе «горячо любимые» зрители не ограничились летающей обувью — в ход пошли недопитое пиво, соки и кола... Бедный режиссёр-дебютант, не успев вкусить славы, оказался облитым липкой дрянью с ног до головы. Титул самого несчастного постановщика этого фестиваля ему был явно обеспечен.
И если бы Майки вовремя не почуял неладное и не подхватил его одной рукой, выдав пятисотметровый спринт, Сами рисковал оказаться в плотном кольце разъярённой толпы (хотя сами зрители наверняка сказали бы: «Мы просто хотели по душам поговорить, морду бить никто не собирался!»).
Но кого тут винить? Сам виноват: заманивал людей фальшивой рекламой, да ещё и снял жуть несусветную.
Понурый Сами отстранил руку Майки и молча открутил кран, принимаясь смывать с лица подтёки газировки. Однако во все стороны от него веяло такой беспросветной тоской, что становилось очевидно: реакция публики задела его за живое.
Майки с улыбкой наблюдал за ним. Этот вечно гиперактивный паршивец, готовый горы свернуть, сейчас напоминал брошенного щенка — уши понуры, вид абсолютно несчастный.
— Да не бери ты в голову, — не удержался от утешений Майки. — По-моему, кино вышло охуенным.
— Но им-то не понравилось, — с глубокой обидой протянул Сами.
Разумеется, он не рассчитывал на всеобщую любовь — его и в детстве-то не особо баловали, ко всему привык. И пусть бы материли за глаза! Но когда тебе прямо в харю швыряют стаканы с поилом, недвусмысленно намекая: «Режиссёр, ты редкая сволочь», это бьёт по самолюбию.
Особенно если ты зелёный новичок, который ещё пять минут назад раздувался от гордости и предвкушал лавры... Удар вышел болезненным.
Майки растерялся. С его точки зрения, если дракон любит своего человека, на кой чёртов лад сдалось одобрение каких-то посторонних двуногих? Но люди, похоже, устроены иначе и принимают подобный мусор близко к сердцу.
— Майки... наверное, я правда слегка... — замялся Сами, выдавливая слова. — Но я ведь ничего дурного не хотел.
Майки удивлённо распахнул глаза, разглядывая круглолицего парня.
«Неужели включил саморефлексию? — изумился дракон. — Вот так диво! Обычно же упёртый, как осёл!»
— Затея с фейковой рекламой была глупой обидкой, — продолжал сбивчиво промышлять Сами. — Я вечно думаю только о собственном веселье и кладу болт на чужое мнение... Хотя фильм мой, так что зрительское мнение меня и правда волнует в последнюю очередь...
(Зрители: «Че-е-е?!»)
—...но если бы не ты, мне пришлось бы туго. Ты постоянно рядом, да ещё и из разъярённой толпы меня вытащил...
Сами смущённо вскинул взгляд, мельком глянув на симпатичное лицо Майки, застывшее от удивления, и сбивчиво пробормотал:
— Ты столько для меня сделал, а я... я вечно тебя не замечал. Это неправильно. Даже братуха твердил, что нельзя уходить в себя и надо замечать тех, кто рядом... В общем, я правда хочу сказать... спасибо тебе, Майки.
Он благодарил от чистого сердца, не сводя с Майки глуповатого взгляда, донельзя похожего на преданные глаза ласкового щенка. В них светилось ничем не замутнённое доверие, и в этом чистом озерце отражался лишь сам Майки...
Юный огненный дракон почувствовал, как сердце у него зашлось в бешеном ритме. Восторг и умиление захлестнули его с такой силой, что хотелось мгновенно расправить крылья, сбросить человеческий облик и поднять своего любимого человека прямо к небесам.
«И как только можно не любить такого Сами?»
Неискушённый дракончик окончательно потонул в сладких речах, напрочь забыв о том, что этот коротышка называет себя «убийцей драконов». Симпатия к круглолицему человечку разрослась до небес.
Майки от счастья терял рассудок, превращая в достоинства даже малейшие изъяны:
«Голова полна безумных идей? Так это от детской чистоты духа! Странный, пугающий юмор? Если присмотреться — милейшая ирония, ха-ха! Мечта убить дракона? Пхах, да ради бога, у меня чешуя толщиной с бронеплиту, пусть хоть обрубится — даже царапины не оставит! Короче... короче, он просто прелесть, а за прелесть драконы прощают всё!»
— Спасибо, Майки, — со всей искренностью повторил Сами. — Я правда счастлив, что ты появился в моей жизни.
Юный огненный дракон конфузливо опустил глаза и еле слышно пробормотал:
— Да ну... не за что. Я же сам этого хотел.
Сами наконец перевёл дух. На чувства аудитории ему, по правде говоря, было плевать с высокой колокольни (публика: «Че-е-е?!»), а вот мнение близких задевало.
И пусть изначально это он дал приют «бездомному» парню, в повседневной жизни Майки стал для него опорой. А уж сегодняшнее спасение из разъярённой толпы... Оставить такое без благодарности было бы верхом свинства. Потому он и выложил всё напрямую.
Однако после столь откровенного признания оба смутились и, встретившись взглядами, дружно отвернулись.
Уши Сами пылали.
«Не слишком ли сопливо вышло? — думал он с опаской. — Звучит как-то по-гейски...»
Майки сохранял внешнее хладнокровие, хотя внутренний дракон от восторга уже завязался в тройной узел.
«Я ему нравлюсь! Стопудово нравлюсь! Он ведь только мне спасибо говорит, только со мной краснеет!»
* * *
С показного фиаско прошёл ещё один показ, и фильм «Змеиное бедствие» крутили на фестивале всю неделю. Учтя печальный опыт несостоявшейся расправы, режиссёр Сами больше в кинозалах не появлялся. Свалив всю рутину на Росси, он прихватил Майки и отправился смотреть чужие картины.
Росси поворчал для порядка, но как человек дела, точно знающий свои цели, вымещать обиду не стал и полностью погрузился в продвижение фильма.
Самое парадоксальное заключалось в том, что отсутствие режиссёра ничуть не убавляло зрительского гнева.
Едва выходя из зала, свежие зрители засучивали рукава и крыли постановщика почём зря:
— У режиссёра совсем мошонка вместо мозгов?! Что за хрень?! Анаконду выставил красавицей и гигантом, людей показал кончеными дебилами, да ещё и замочил всех до единого?!
В результате количество подписчиков в Твиттере Сами подскочило до небес. Увы, состояли они поголовно из хейтеров.
Что удивительно, вопреки разгромным отзывам, залы на «Змеином бедствии» ежедневно забивались до отказа. А под конец кинофестиваля фильму и вовсе фартануло: он ухитрился отхватить сразу две статуэтки — за «Лучший трэш/кровь» и призовую от критиков. И пусть награды считались второстепенными, для дебютанта это был феноменальный прорыв.
Вдобавок господин Леотини — член жюри, к которому Росси неизвестным науке способом сумел подобраться, — опубликовал развёрнутую рецензию. В ней он щедро восхвалял режиссёрское дарование Сами:
«Фильм, несомненно, шокирует изобилием крови и натуралистичных сцен, однако буквально каждый кадр пронизан гениальным безумием и ярчайшими вспышками режиссёрской фантазии. У картины есть шероховатости, но для дебюта она демонстрирует поразительную зрелость... Дамы и господа, ликуйте! Нет никаких сомнений: кинематограф обрёл нового, невероятно самобытного творца!»
Однако, пока одни восторгались, другие исходили жёлчью. Известный критик Бобби Ханс после просмотра выкатил разгромную статью, камня на камне не оставив от ленты:
«Перед нами низкопробная, скучнейшая ахинея, растянутая, словно кусок собачьего дерьма. Сюжетные повороты, от которых режиссёр сам прыгает от восторга, вызывают лишь недоумение. По сути, почти два часа хронометража — это тупая игра в "змейку" для олигофренов».
Его до глубины души возмутил и обильный гиньоль:
«Кровь у них там бесплатная, что ли?! Дёшевый эпатаж! Признаться, алое месиво на экране меня отнюдь не испугало — оно меня тупо истошнило. Это прямое нанесение травмы эстетическому чувству зрителя!»
Впрочем, другие рецензенты вступили с ним в полемику, отыскав в сценарии глубокий подтекст:
«Первая половина с отчаянным противостоянием человека и рептилии, а затем фатальный раскол и грызня среди выживших — каждый эпизод заставляет задуматься. О бессмысленности речи нет. Но... если очистить картину от избыточной, бессмысленной жестокости, замысел автора заиграл бы куда ярче».
Однако Сами, несмотря на статус новичка, и не думал лебезить перед критиканами. Когда журналисты попросили прокомментировать эти жаркие споры, он не стал подпевать ни тем ни другим, а разом заткнул за пояс обе фракции:
— А что эти граждане имеют против игры в «змейку»? И с каких это пор в хоррорах обязаны вычитывать мораль и философствовать о бренности бытия? Они там совсем с дуба рухнули?
— Разве задача ужастика — не пугать до усрачки, не отвлекаясь на чушь? А расплескивать кровь мне нравится, ничего тошнотворного тут нет.
— И да, все ваши заумные разборы сюжета — полная ахинея. Мы со сценаристом на коленке всё перекроили исключительно ради того, чтобы вы до смерти обосрались.
— Если в душевной драме герои должны кричать: «Давайте объединимся и преодолеем все невзгоды!»,
— то в хорошем хорроре девиз персонажей один: «Подыхайте быстрее, всё равно всем крышка». Раньше сдохнешь — меньше промучаешься.
— Неужели вы не видите, что второй вариант куда круче и веселее?
— Именно! Вот это и есть моя творческая концепция!
Какая, к чёрту, концепция?! То есть ты тупо извёл всех героев ради забавы?! Теперь становится предельно понятно, почему зрители жаждали забить тебя ногами.
Журналист, бравший интервью, так и застыл с открытым ртом.
Впрочем, Голливуд уже давно не видел столь беспардонных и своенравных дебютантов. Пресса моментально воспылала к Сами нездоровым интересом. Репортёры шептались: если этот наглец не сковырнётся в начале пути, он станет золотой жилой для всех таблоидов города.
В такой обстановке скандальная слава «Змеиного бедствия» закономерно привлекла внимание байеров из независимых дистрибьюторских компаний. Продюсера Росси буквально одолели звонками с предложениями о покупке прав.
Переживая долгожданный расцвет карьеры, Росси пребывал на седьмом небе от счастья, но виду не подавал. Он понимал: настал решающий момент, и расчётливо тянул время, заставляя покупателей взвинчивать ставки.
То были поистине золотые дни.
Дракон Майки, по природе своей отличавшийся выраженной жадностью, позже авторитетно заявлял:
— Целая орава народу бегала за нами и умоляла составить компанию за завтраком, обедом, ужином и ночным перекусом! Бери что хочешь, всё на халяву! Только ради этого я просто обязан был убедить Сами не спешить! Выбирать надо сугубо тщательно — недельки две-три... да что там, месяца три как минимум!