То вспыхивая, то угасая, малюсенький огонёк в бархатной темноте кинозала выглядел донельзя вызывающе.
Служащий кинотеатра, с трудом протиснувшись сквозь узкий проход между креслами, склонился к нарушителю и шепнул:
— Простите, сэр, но у нас в зале строго запрещено курить.
Сами, устремивший весь свой взор на экраны, даже не понял, о чём речь. Услышав шёпот, он с изумлением обернулся:
— Курить? Да кто здесь курит?
Билетёр смущённо огляделся, усиленно потянул носом воздух — дымом даже близко не пахло. Он протёр глаза, ещё раз посмотрел по сторонам, но странный мерцающий огонёк сгинул без следа. Неужели примерещилось?
— Извините, ради бога, — смущённо пробормотал он Сами. — Обознался, видимо.
Но стоило ему выйти из зрительного зала, как навстречу подскочил коллега с озабоченным видом:
— Ну что там? Тот парень упёрся? Помощь нужна?
— Ты тоже это видел? — опешил работник. — Значит, мне не показалось, искра правда была! Но дымом-то не воняет вообще. Чушь какая-то... Неужто блуждающий огонёк?
От собственной же догадки он вздрогнул, передёрнул плечами и поплотнее запахнул форменный пиджак — в зале внезапно повеяло могильным холодом. Бедняга и не подозревал, что уже завтра по городу поползут байки о призраках, облюбовавших их кинотеатр.
Сами тем временем всё ещё ломал голову над странной выходкой работника:
— Может, отблеск от экрана так преломился?
Майки, уже сидевший с прямой, как жердь, спиной, изо всех сил ладонью зажимал рот, судорожно сглатывая последние искорки огня. При этом он непрерывно и с самым невинным видом кивал.
Зрители в зале пока не слишком вникали в происходящее: все ждали привычной, тягостной экспозиции — бесконечных логотипов спонсоров, благодарностей и прочей студийной тягомотины. Однако фильм сходу сдал не по правилам.
Вместо заставок экран погрузился в глухую, непроницаемую тьму.
И первым в этой тьме родился звук.
Громовой, нутряной рокот заведённого двигателя — будто на стартовой линии взрёвывал мощный байк...
И тут же, без раскачки, в уши ударил тяжёлый, пульсирующий бас, подхваченный рваным, агрессивным ритмом ударных. Музыка вломилась в зал подобно сходу лавины!
Народ в креслах от неожиданности вздрогнул, десятки глаз недоумённо уставились на тёмный экран.
И только тогда возникло изображение. Впрочем, вопреки ожиданиям, зрителям показали не главных героев, а знакомую каждому голливудцу до последнего камня локацию — Сансет-бульвар.
Кадр замер секунды на три.
Но стоило вступить соло-гитаре и неистовому вокалу, как сработал невидимый переключатель.
Застывшая картинка мгновенно ожила.
Улица забурлила движением: мимо понеслись подростки на скейтбордах, мелькнули девицы в откровенных нарядах, у барной стойки на тротуаре кого-то выворачивало наизнанку от лишнего алкоголя, а над всем этим хаосом вспыхнула разноцветная чехарда неоновых вывесок...
Оглушительный, пёстрый, дышащий жизнью мегаполис хлынул с экрана прямо в зал.
Под бешеный рок-н-ролльный драйв камера скользила всё дальше: от редких прохожих к мигающим вывескам баров, оттуда — в битком набитый танцпол, и наконец замерла на пестром плакате, налепленном на стену: * «Are you ready girls?»*
Музыка взвилась к вершине, обрушив на слушателей чистую, неукротимую энергию бунта.
Из мощных динамиков вырвался хриплый, надрывный сольный вокал, заполнив всё пространство зала. Звук оглушал, кружил голову, сбивал с ног.
Многие из тех, кто не жаловал тяжёлую музыку, неосознанно заткнули уши.
Зато фанаты жанра пришли в неописуемый восторг — где-то в задних рядах даже раздался восхищённый свист.
При этом лица ключевых персонажей по-прежнему оставались за кадром.
Камера выхватывала из полутьмы беснующуюся толпу у сцены: фанаты сходили с ума, безудержно трясли головами, прыгали на месте, в экстазе вскидывая руки к потолку!
Публика, пришедшая на премьеру, в общих чертах знала, что фильм посвящён рок-группе.
Поэтому с первых же аккордов все ждали появления самих музыкантов. Но режиссёр явно владел искусством изысканного садизма: шла уже пятая минута картины, а герои всё ещё оставались в тени.
И надо признать, этот трюк в сочетании с ураганным темпом музыки сработал безупречно — любопытство публики раскалилось до предела. Зрители, боясь упустить долгожданный кадр, буквально впились взглядами в экран.
В следующий миг картинка резко посветлела.
В полутёмном баре оставалось лишь несколько запоздалых посетителей. Вокруг царил разгром: перевёрнутые стулья, недопитое пиво, смятые упаковки от фастфуда. И над этой разрухой прогремел разгневанный голос:
— Мы отыграли сет, а ты, сука, зажал наши несчастные сто баксов?!
Наконец в кадре появились те, кого так ждали.
Камера задрожала. Высоченный, плечистый парень мёртвой хваткой вцепился в отворот пиджака лысеющего коротышки:
— Я свою работу сделал! Теперь твоя очередь — гони бабки! Сто долларов!
— Вы опоздали!
— Всего на пять минут!
— Опоздание есть опоздание! Половина клиентов не дождалась и свалила! Я имею полное право не платить!
— Не делай из нас идиотов! Выступили мы хреново? Народу мало привели? Продажи на баре просели?!
— Да пошёл ты!
— Ах ты ж мразь!
Ни секунды раскачки!
Фильм только набирал обороты, главные герои пробыли в кадре от силы две минуты...
И на глазах у ошеломлённой публики...
В баре завязалась эпическая драка!
Хрусть! — с оглушительным звоном разлетелась пивная бутылка.
Здоровяк едва успел уклониться — осколки и брызги веером разлетелись в каких-то сантиметрах от его физиономии. Кадр на мгновение замер, и прямо поверх водяной мороси, словно на страницах лихого комикса, вспыхнула графическая плашка:
[Вокалист группы — Колин]
Не прошло и секунды, как изображение снова ожило.
Персонаж в исполнении Мика Ли с ледяным спокойствием на лице высоко занёс электрогитару и с маху обрушил её на голову выскочившего вышибалы:
[Гитарист — Джон]
Следом в кадре появился герой Вольфа — его сбили с ног, но он отчаянно отбивался из партера:
[Басист — Карн]
И наконец, персонаж Джозефа — безумный барабанщик, который глушил врагов палочками и при этом дико, во весь рот, хохотал:
[Барабанщик — Гэрин]
Затем камера выхватила лысеющего скрягу, которого немилосердно тузил Колин:
[Кидала и скряга — Редкая дрянь]
Крепких парней в форме охранников:
[Толпа отморозков]
И хохочущих глазеющих зевак:
[Толку ноль — Чёртовы фанаты]
Плашки исчезли одновременно!
Картинка на экране превратилась в сумасшедший калейдоскоп.
В воздух полетели стулья, с глухим стуком кулаки врезались в челюсти, брызнула юшка из разбитых носов, мужики сцепились в ком и покатились по заплеванному полу!
А чуть утихнувшая было музыка вновь взмыла на безумную высоту. Под грохот выбиваемых зубов из динамиков вырвался сочный, с хрипотцой вокал Колина:
«Мой ствол при мне, патрон в стволе! Я пристрелю тебя, я пристрелю твою собаку! Слушайте сюда, ублюдки, кое-кому прямо сейчас настанет пиздец —!»
И прямо поверх этого безумия на экране наконец вымаралось название картины.
Огромные буквы с глухим ударом впечатались в центр кадра:
SAY HELLO TO THE WORLD!
Не будь это официальный кинотеатр, зрители уже сорвались бы на овации.
Десять минут от начала картины, меньше пяти минут с момента появления героев...
Но безупречный синтез звука и видеоряда зажёг зал мгновенно, до дрожи в коленях!
Братья Кри невольно переглянулись, не скрывая изумления.
Черновой монтаж, который они смотрели до этого, был без музыки и цветокоррекции — обычная бытовая драка в забегаловке. Кто бы мог подумать, что итоговый вариант выйдет настолько драйвовым! За пару минут сменились два трека: первый заряжал нереальным энтузиазмом, а второй, где вокалист крыл всех матом, дарил чистейший восторг и разрядку.
— Это что за вещь? — шепнул один брат другому. — У «Hello» разве были такие песни?
— Не помню... Они нам присылали демо-кассеты?
— Да черт их знает. Нам эти демки мешками шлют каждый день. Обычно такое сразу летит в утиль.
С другой стороны зала Майки впервые в жизни созерцал себя на огромном экране.
Во время съёмок в роли Мишки Тедди его собственного лица толком видно не было — так, мелькнул пару раз.
Поэтому сейчас дракон испытывал искренний детский восторг.
Не имея ни малейшего понятия о том, что в кинозале принято сидеть тихо, юный огненный дракон нагнулся к уху своего человека и прошептал:
— Сами, ты так круто всё снял! Я в жизни не видел ничего красивее!
Сами расплылся в довольной улыбке.
Чего он не знал — так это того, что ленивый дракончик, прожив среди людей почти два года, из-за своего домоседства вообще толком не смотрел кино.
Так что фраза «не видел ничего красивее» была чистейшей правдой — это был буквально первый фильм, который Майки досмотрит до конца.
Впрочем, это было лишь вступление.
Сам Сами считал, что завязка — лишь ловкий трюк, где музыкальный ритм и пара сочных кадров работают на удержание внимания. Настоящей глубины там не было.
А вот то, что последовало за этим — тягучие, казалось бы, бытовые сцены — как раз и составляло суть картины.
Именно здесь проверялся настоящий режиссёрский класс: сделать из нудной рутины завораживающее зрелище мог только истинный мастер.
Драка в баре закончилась пшиком.
Парни из «Hello», хоть и вспыхнули, как порох, но их пыл быстро иссяк: едва владелец заведения заверещал о полиции, они дружно задали дёру.
Камера плавно отстранилась, отматывая время на десять лет назад...
На экране возникло ростовое зеркало, а в нём — знакомое, но вместе с тем совершенно чужое лицо. Нелепый переросток с неуклюжей фигурой, в чьих чертах ещё проглядывала детская наивность. Запущенные россыпи юношеских угрей, косматые, никогда не видевшие ножниц патлы и висящая мешком одежда не его размера.
Началась полоса тихих, серых будней.
С детства каждого из нас учат заезженной истине: «Не суди о книге по обложке»
Вот только в жизни люди на автомате вешают ярлыки, опираясь на первые попавшиеся стереотипы.
Молчун? Значит, бука и бирюк. В спортивном костюме? Точно спортсмен. Залип на муравейнике? Псих ненормальный.
Удивительное дело: человек обожает сортировать не только мусор, но и себе подобных.
Колина в юности с ходу записали в изгои.
Из-за прыщавого лица он стеснялся смотреть людям в глаза и прятался за сальными патлами — окружающие тут же решили, что он угрюмый псих. Из-за огромного роста парню приходилось постоянно сутулиться, чтобы не казаться выскочкой — и его посчитали бестолковым тюфяком. А бедность семьи и вечно не по размеру подобранная одежда завершили образ серого, неуклюжего увалистого деревенщины.
А ведь стоит единожды получить клеймо «странного, тупого и забитого», как отмыться от него становится почти невозможно.
Колин на экране жил именно в таком аду. Учителя махнули на него рукой, считая безнадёжным, а одноклассники откровенно гнушались его общества.
Но зрители благодаря взгляду свыше видели то, чего не замечали персонажи: доброе сердце и неисправимый оптимизм парня.
Он орал песни в душевой, отдавал свои обеды бездомным псам, выбивал у школьных хулиганов отобранные мелочи для младших и молчком таскал тяжеленные парты для учителей, которые считали его дурачком...
Сцены мелькали быстро, складываясь в единое полотно.
В зале кто-то из зрителей сочувственно вздохнул.
Конечно, никому не нравится быть отверженным. И пусть мало кто в зале пережил точно такую же драму, в жизни каждого бывали моменты, когда его несправедливо судили по внешке. Это рождало удивительное чувство сопереживания персонажу.
И именно в этот момент сюжет совершил резкий поворот.
А как иначе?
Огромный, нескладный парень, прыщавый, молчаливый, из нищей семьи, вечный аутсайдер...
Если бы всё так и осталось...
Спустя годы Колин, задавленный чужими окриками и собственными комплексами, превратился бы в унылую рабочую лошадку — доброго внутри, но абсолютно сломанного снаружи.
Но судьба распорядилась иначе.
Он встретил РОК.
В те времена любой начинающей группе требовались гастроли.
И вот в захолустный городок Колина занесла нелёгкая одну малоизвестную команду.
Сам Колин о билете на концерт и мечтать не мог.
Но благодаря росту и силище его наняли в техническую команду — таскать колонки, собирать сцену да бегать музыкантам за пивом.
Точка невозврата.
Фильм не стал подробно расписывать эти рабочие будни. Кадр сменился — и зритель оказался прямо у подножия звучащей сцены.
Колин в майке грузчика стоял у барьера, удерживая рвущихся вперёд фанатов.
Он честно старался работать, расставив руки...
Но стоит прозвучать первому аккорду —
И парень невольно замирает, ошеломлённо обернувшись на сцену.
Толпа вокруг кипела и швыряла его из стороны в сторону, но его глаза — сияющие, распахнутые — прилипли к музыкантам.
На улице стояла духота, но Колина пробрал озноб.
Словно дикая первобытная сила, вырвавшаяся из древних лесов, лев прыгнул со сцены прямо ему в грудь! Всхлипнув от удара, Колин отшатнулся, у него перехватило дыхание, а ноги стали ватными.
А вокруг бушевал океан.
На экране люди ревели, топали, бились в экстазе...
И зрители в зале невольно поддались этому безумию.
Любит человек рок или нет — в этот миг каждый ощутил невероятную, манящую магию живого звука.
И тут Сами выдал филигранный средний крупный план.
В кино такой кадр сложнее стандартного крупного: он оставляет пространство вокруг персонажа, заставляя зрителя связывать эмоцию героя с окружением.
И зритель увидел: Майки в роли Колина замер с дурацким, абсолютно ошарашенным лицом. Но в его глазах — подчёркнутых правильным светом — бушевал настоящий пожар. Неприкрытый, чистый восторг.
И это было ещё не всё.
Сменив объектив на широкоугольный, Сами взял легкую верхнюю точку, захватив в кадр беснующуюся за спиной Колина толпу.
И мизансцена сложилась безупречно:
Колин — в самом центре кадра, с горящим взором.
А за его спиной — нечеткие, но мощные силуэты сотен фанатов с точно таким же безумным выражением лиц.
Этот кадр работал на два фронта. С одной стороны, он передавал сумасшествие момента, перевернувшего жизнь героя.
С другой... он был прямым пророчеством!
В этой композиции вообще не было видно той группы, что играла на сцене. В центре стоял только огромный, монументальный Колин, будто ведущий за собой всю эту безумную орду.
Не зная сюжета, можно было подумать, что вся эта толпа ревёт именно в честь него!
У многих в зале сжались кулаки.
Кадр казался невероятно мощным, хотя зрители и не могли объяснить, почему их так пробрало.
Зато сидевшие в зале критики всё поняли мгновенно.
Это был чистый подсознательный визуальный код. Поместив Колина в центр, а фанатов за его спину, режиссёр намертво связал эти две сущности в уме читателя.
Герой ещё никто.
Но зритель уже увидел его триумфальное будущее — и получил от этого сильнейший эмоциональный разряд.
Критики, не удержавшись, вытащили блокноты и стали в темноте делать пометки, чтобы потом в деталях разбрать эту гениальную мизансцену.
А на экране история неслась дальше.
С того дня Колин пропал.
Он стал кочевать за бродячими группами, ночевать за кулисами, таскать комбики и на лету впитывать всё — от гитарных ходов до дурных привычек. Учёба полетела к чертям, а когда его со скандалом выперли из школы за прогулы, он только обрадовался и побежал собирать свой коллектив.
С этого момента фильм набрал ход.
Колин поочерёдно пересёкся с гитаристом Джоном, басистом Карном и барабанщиком Гэрином. Так родилась группа с абсолютно идиотским названием — «Hello».
Когда на экране появился Мик Ли в роли гитариста Джона...
В зале прошел шепоток: «Смотри, Мик!», «О, Мик пошел!»
Мик Ли не подкачал.
В отличие от чумазого Колина, его герой с первых секунд выглядел круто и уверянно. Гримеры над ним смилостивились, так что он смотрелся едва ли не самым привлекательным в этой четвёрке оборванцев.
История группы «Hello» стартовала.
Сюжет плавно перетёк из истории «непонятого подростка» в сагу о «четырёх разгильдяях, пытающихся пробить головой стену шоу-бизнеса».
В кадре то и дело проскакивал отличный юмор.
То Колин орал в душе, а сосед стучал в стену: «Заткни свою собаку!»; то он, желая вернуть спасенный от гопников кошелек, так напугал одноклассника своими габаритами, что тот упал перед ним на колени; то, прогуляв школу ради репетиции, пришёл на следующий день и узнал, что давно отчислен...
Эти мелкие, комичные детали расцвечивали бытовую неустроенность.
Зрители откровенно хохотали.
Но никто не ожидал, что дальше градус идиотизма только возрастёт.
Когда четвёрка сплотилась и начала пробивать себе дорогу, неприятности посыпались на них как из рога изобилия.
Боже, до чего же им не фортило!
Это была какая-то беспросветная, фантастическая невезуха, от которой весь зал просто ложился со смеху.
Поехали на гастроли — перепутали поворот и приехали через два часа после закрытия площадки.
Выбили-таки слот — перед ними выступали какие-то психопаты, разнесли сцену, и всё отменили.
Вокалист решил прыгнуть в толпу ради драйва — а фанаты просто расступились.
Он со всего маху впечатался лицом в бетон, но встал, смахнул кровь и как ни в чём не бывало поплёлся обратно к микрофону.
За кулисами к ним подвалили две девахи, назвавшиеся фанатками. Парни, не веря своему счастью, расплылись в соплях, обнимались, раздавали автографы... А когда девицы ушли, выяснилось, что у всей группы обчистили карманы. Пришлось пилить через весь город пешком — даже на метро не осталось.
А уж сколько в них летело тухлых яиц, гнилых помидоров и пивных банок — не сосчитать.
Группа была не коллективом, а ходячей катастрофой.
Зал заходился от хохота, но парни из «Hello» снова и снова поднимались с колен и перли вперёд.
Колин излучал непробиваемый оптимизм.
Он искренне верил: если вкалывать и гореть делом, то всё получится!
Постепенно группа набиралась опыта.
Прыщи с лица Колина сошли, осанка выправилась, появилась подлинная харизма.
Их даже пригласили в сборный тур!
Казалось, вот он — долгожданный прорыв.
Увы...
Удача снова повернулась к ним задом.