Элли в итоге так и не ушла.
А всё потому, что за спиной Сами она неожиданно приметила Майки — без преувеличения, самого красивого мужчину, которого встречала за всю свою жизнь.
И дело было вовсе не во внезапной страсти или желании бросить Росси ради нового красавчика. Логика девушки оказалась куда более причудливой: если Сами и потянет на парней, то рядом с таким потрясающим экземпляром её собственный бойфренд вне всякой опасности.
Сами, естественно, даже не догадывался о её умозаключениях. Видя, что девушка наконец перестала дуться, он наивно радовался, что нелепое недоразумение разрешилось само собой.
«Пусть мисс Элли и чересчур ревнива, — простодушно рассудил он, — но в глубине души вполне разумная особа».
Вот только дальше начались настоящие чудеса. Осознав, что между Сами и её парнем ничего быть не может, Элли вдруг сама пошла на сближение!
Она подарила ему помаду долларов за пятьдесят, под ручку таскала по магазинам и на прогулки, то и дело выспрашивала, как они ладят с Майки, и увлечённо обсуждала с ним причёски и сочетания одежды.
«Дело дрянь... Она что, запала на меня?!»
От подобных манёвров у Сами голова пошла кругом. Раздираемый тревогой и собственной мнительностью, он до смерти боялся ненароком наставить рога лучшему другу.
Улучив момент, Сами спешно отвёл Росси в сторонку и с предельной искренностью попытался объясниться:
— Дружище, ты только пойми правильно: у меня и в мыслях нет ничего такого насчёт твоей девушки! Она, конечно, красивая... Нет-нет, я не то хотел сказать! Красивая, но мне до этого дела нет! Честное слово, сам не знаю, что на неё нашло. Но ты только ничего не подумай, между нами абсолютная чистота!
Росси с сигаретой в зубах лишь усмехнулся. Поправив очки, он беспечно отмахнулся:
— Ты напридумывал себе лишнего, Сами. Элли просто видит в тебе подружку.
— Что?! — опешил Сами, внутри которого всё буквально закипело.
«Вот же слепая! — с нескрываемой обидой подумал он. — Неужели я выгляжу менее мужественно, чем этот очкарик?!»
Злиться на девчонку было бессмысленно. Надув и без того круглое лицо, Сами решил обратить досаду в двигатель прогресса и с головой ушёл в работу.
* * *
К тому моменту Росси уже успел проявить надежность и подать главе анимационного отдела убедительный отчёт с запросом на финансирование.
В конце концов, с ресурсами гиганта индустрии мало кто мог сравниться. Мечту следовало воплощать своими силами, но и строить из себя гордеца, отказываясь от вполне реальной корпоративной поддержки, не имело смысла.
Ради одобрения заявки Росси не пожалел самых вычурных дифирамбов, расписав концепт Сами как нечто ультраавангардное, новаторское, дерзкое и чертовски перспективное для инвестиций.
Руководство «Диснея», повидавшее на своём веку немало, прекрасно понимало: выбивая бюджет, люди готовы наплести с три короба. Так что в сказки Росси боссы, разумеется, не поверили.
Тем не менее, даже ставя прибыль во главу угла, компания всегда декларировала поддержку живого новаторского духа. Только непрерывный творческий поиск позволял студии выживать и процветать на вечно меняющемся рынке развлечений.
Поэтому энтузиазм Сами сочли достойным поощрения.
Пусть на этапе отбора для главного анимационного проекта года они уже забраковали его задумку «Убить гигантского дракона» за коммерческую бесперспективность, но раз парень вызвался доказать состоятельность идеи своими силами, ему решили выделить крошечный бюджет на пробу пера. Само собой, если эксперимент провалится, ему придётся либо заткнуться и молча пахать на конвейере, либо собирать вещички.
Поддержка поддержкой, но выделенная сумма оказалась до смешного скромной.
Кроме того, раз уж проекту дали официальный ход, следовало по правилам собрать команду — в одиночку с таким объёмом не справиться.
Большинство сотрудников воротили нос от столь бесперспективного предприятия: экспериментальный мультфильм вряд ли вообще увидит свет, да и платят сущие гроши.
Но без исключений не обошлось.
Тщательно пошарив по отделам, Росси удалось переманить двоих: опытного оператора Гэвина и начинающего аниматора Джеки. Вместе с Сами и самим Росси они сформировали временную рабочую группу.
Таков был их стартовый состав.
Правда, числились ещё двое внештатных участников — Элли и Майки, но от них пока было больше суеты, чем реальной пользы.
* * *
К слову, юный огненный дракон Майки проявлял завидную сознательность.
Опасаясь снова подпалить дом, он каждый вечер тайком протаскивал к себе в комнату приличный запас льда и объёмистый таз с водой. Стоило во сне проскочить хоть крошечной искре, как он тут же закидывал в пасть ледяной кубик или с размаху окунал морду в воду.
Пожаров это действительно помогло избежать.
Вот только возникла другая проблема: его постель постоянно оставалась мокрой насквозь.
И остальные не могли этого не заметить.
Хозяин дома Росси не выдержал и как-то раз тихонько поинтересовался:
— Слушай, а что вообще с твоим приятелем? У него простыни каждое утро хоть выжимай.
— Э-э... — Сами замялся, подбирая слова, и выдал: — Над Майки в детстве долго и жестоко издевались в семье.
— Оу... Сочувствую. Но какая связь с мокрой постелью? — опешил Росси.
Сами напустил на себя знающий вид:
— Я читал статьи. Говорят, тяжелое домашнее насилие оставляет глубокие душевные травмы и весьма неприятные последствия.
— Погоди, не догоняю. Какая ещё травма? Какие последствия?
— Ну... — смутился Сами. — Я так предполагаю, энурез.
И торопливо добавил:
— Ты только не вздумай при нём заикаться! Это же удар по самолюбию.
Росси благоразумно прикусил язык.
С тех пор они с Элли смотрели на «несчастного» Майки — жертву тирании, которая наверняка каждую ночь мучается кошмарами и от страха мочит штаны — с безграничным сочувствием и всепрощением, окружая его негласной заботой.
Сам же огненный дракон Майки — двухметровая детина недюжинной силы, ни сном ни духом не ведавший о сокрушительном ударе по своей репутации, — ежевечерне с комфортом заваливался на кровать возле таза с водой.
Он смачно хрустел кусками льда, закидывая их в пасть, словно леденцы, и с блаженством думал:
«До чего же люди добры к драконам! Круглолицый коротышка такой славный, а его друзья — ничуть не хуже!»
* * *
Тем временем загруженный работой Сами, стеснённый нехваткой средств и переосмысливший кое-какие детали, перекроил первоначальный замысел.
«Сейчас у меня нет ни денег, ни времени, чтобы создать по-настоящему роскошного, великолепного дракона из моих фантазий, — размышлял он. — Но я могу сделать историю увлекательной и донести до зрителя важную мысль. Неважно, светлой она выйдет или мрачной, главное — чтобы брала за душу».
Определившись с тональностью, Сами решил снять пластилиновую короткометражку длительностью не более десяти минут.
После чего закипела работа: он с головой ушёл в написание сценария, разработку персонажей и раскадровку.
Аниматор Джеки оказал неоценимую помощь в лепке реквизита и декораций.
Этот лопоухий паренёк с живым и открытым нравом питал к Сами почти благоговейное уважение. Восхищаясь его идеями и мастерством, он то и дело с гордостью демонстрировал режиссёру свежевылепленные пластилиновые фигурки.
В команду неудачников Джеки попал исключительно из-за статуса новичка.
Он совсем недавно выпустился, будучи типичным продуктом конвейерной диснеевской системы: безупречная техническая выучка, но полный провал в креативе и воображении.
Проще говоря — шестерёнка в гигантском фабричном механизме. Квалифицированный ремесленник, идеально заточенный под шаблонные задачи студии, но лишённый авторского видения.
Впрочем, именно благодаря его исполнительности Сами избавился от рутинной работы и сэкономил массу времени.
Оператор Гэвин оказался птицей совсем иного полёта.
Опытный ветеран с многолетним стажем знал своё дело до тонкостей, но обладал скверной репутацией из-за тяжелого характера: он был угрюм, немного заикался и на съёмках вечно проявлял самоуправство. В итоге, несмотря на золотые руки, никто из режиссёров не желал с ним связываться.
Однако за его упрямством крылось банальное стремление к совершенству. Руководители групп, жаловавшиеся на его несговорчивость, чаще всего сами были бездарями, не смыслящими в ремесле.
Сами же подобные мелочи ничуть не смущали.
Сам он тоже болтать попусту не любил и требовал идеального результата: если картинка безупречна, остальное не имеет значения.
Такой подход заслужил молчаливое одобрение Гэвина. Сработались они мгновенно, демонстрируя редкое взаимопонимание и слаженность.
В работе над мультфильмом они применили ту же покадровую технологию, что использовалась в знаменитом фильме о монстрах «Кинг-Конг».
В той картине гигантская обезьяна, казавшаяся на экране внушительной фигурой полуметровой высоты, оживала благодаря манипуляциям с миниатюрной моделью.
Суть метода проста, но кропотлива: выставить макет, сделать кадр, сдвинуть фигурку на миллиметр, сделать следующий кадр, снова сдвинуть... Кадр за кадром, миллиметр за миллиметром. При непрерывном воспроизведении этой последовательности создавалась полная иллюзия плавного движения.
Процесс требовал колоссального времени, был монотонным, выматывающим и крайне сложным. Свет, ракурс камеры, положение реквизита — малейшая оплошность вынуждала начинать заново.
Зато способ не требовал баснословных затрат и сложной аппаратуры. Достаточно камеры, устойчивого стола, заготовленных макетов и, главное, поистине ангельского терпения!
Производство шло своим чередом: сценарий, персонажи, декорации, съёмка...
Когда всё было готово, встал вопрос об озвучке.
Нанять профессиональных актёров дубляжа бюджет не позволял. Сами ненадолго задумался и с предельной торжественностью возложил эту миссию на бездельничавшего и жившего на всём готовом Майки:
— С этого дня, друг мой, ты — главный герой моей анимации! Отважный убийца драконов!
Майки лишь растерянно моргнул.
«Заставлять дракона озвучивать убийцу драконов... Ты надо мной издеваешься?!»