После скандала с главной героиней Сами продолжение подготовки к съёмкам многострадального «Изгоняющего дьявола» шло полным ходом. Тем временем жёлтая пресса нащупала новый лакомый кусочек для публикаций.
Находившаяся под пристальным вниманием публики съёмочная группа постепенно приобретала законченные черты. Однако в отличие от обычных кинопроектов, здесь действовали свои жёсткие правила. Каждому, кто вступал в команду, приходилось заранее подписывать соглашение о неразглашении. Документ строжайше запрещал обсуждать детали работы с кем бы то ни было — даже с родными и близкими, причём под табу попадали даже самые безобидные мелочи вроде обеденного меню.
— Это всего лишь рядовая картина, съёмки которой даже не начались, — благочестиво объяснял Сами прессе. — Чрезмерная шумиха только вредит делу. Сейчас мне хочется полностью уйти в работу, не создавая новых бессмысленных инфоповодов. Поэтому я решил, что вся съёмочная группа сохранит скромность и непубличность, отсечёт любой внешний шум и выложится на максимум.
Да кто бы поверил!
Публика отнеслась к этому заявлению с откровенным скепсисом. Братья Кри, своими глазами наблюдавшие, как этот парень умудряется превратить съёмочный процесс в грандиозную рекламную кампанию, и вовсе лишь качали головами.
«Ну наш круглолицый и жук! — вздыхали они не без досады. — Жаль, в этот раз не довелось поработать вместе».
Разжигаемые любопытством папарацци толпами ринулись к съёмочной площадке. Они дневали и ночевали в засадах, рассчитывая выудить хоть какую-то тайну. Однако, несмотря на все ухищрения, пробить глухую оборону им не удалось: в руки прессы попал лишь один-единственный снимок главного героя в новом образе.
Впрочем, оставался большой вопрос, не слила ли этот кадр сама съёмочная группа. Фотография выглядела слишком постановочной и качественной, чтобы сойти за случайный кадр, сделанный из засады.
Как бы там ни было, стоило только снимку появиться в сети, как он тут же собрал тысячи просмотров и вызвал бурю обсуждений.
На фото Берман кардинально преобразился, полностью шагнув прочь от привычного амплуа кроткого интеллигентного ботаника. Его мягкие каштановые волосы сменили цвет на пепельно-чёрный и спутались в небрежные кудри, придавая ему слегка запущенный, бунтарский вид. Лицо выражало какую-то полусонную отрешённость. Болезненная бледность, россыпь веснушек, полуприкрытые веки и глубокие тёмные круги под глазами. Макияж явно подчёркивал скулы, отчего лицо казалось измождённым и резко очерченным. Пожалуй, только в самом взгляде ещё угадывалась прежняя мягкая, затаённая печаль.
В пальцах левой руки дымилась сигарета, а правой он держал странный цилиндр. Из недр этой шляпы выглядывала миловидная, пушистая головка Учителя Белого Кота.
«Похож не на экзорциста, а на бродячего фокусника, который вот-вот достанет из цилиндра кота», — иронизировали в комментариях пользователи сети.
Но большинство сходилось во мнении: «Как ни крути, а выглядит чертовски стильно».
А вот среди поклонников книги мнения разделились.
Консервативно настроенные читатели выражали недоумение: «Серо-чёрные волосы, голубые глаза и чёрное пальто с высоким воротником — это ладно, по книжке. Но откуда взялись цилиндр, куча металлических амулетов на шее, подведённые глаза и сигарета? В романе этого не было! К чему такие вольности? И да, котик роскошный».
Более лояльная аудитория отнеслась к новшествам с пониманием и даже заступилась за режиссёра: «Нормальный образ. Да, отличается от первоисточника, но вы забыли, кто пишет сценарий? Сама госпожа Селина! Так что все правки явно согласованы с ней. Честно говоря, цилиндр, цепочки и этот мрачный стиль выглядят круто. Ну и кошка, конечно, прелесть».
В очередной раз подтвердилось правило: зверью в Голливуде пробиться куда проще, чем людям. К какому бы лагерю ни принадлежали комментаторы, в одном они проявляли редкое единодушие — белая кошка была безупречна.
Учитель Белый Кот остался чрезвычайно доволен. Втайне от Сами он пристраивался к его ноутбуку, вбивал в поиск слова «белая кошка» и «экзорцист» и с нескрываемым наслаждением перечитывал восторженные дифирамбы в свой адрес.
Что же до Бермана... тот всё никак не мог поймать нужную волну.
— Он так яростно стремится сломать старый образ, что его игра выглядит натянутой, — ворчала госпожа Селина.
Хотя целеустремлённость Сами её подкупала, сам выбор актёра на главную роль всё ещё вызывал сомнения. Видя, как Берман дубль за дублем сбивается с тональности, она не удерживалась от колкостей.
— Ему просто нужно немного времени, — спокойно отнекивался Сами.
Да и сам Берман располагал к себе искренностью:
— Понимаю, мне пока непросто. Но я приложу все силы.
После таких слов госпоже Селине оставалось лишь умолкнуть. Впрочем, её не покидало ощущение, что она угодила в ловушку чужих благих намерений. Режиссёр обещает «выложиться по полной», исполнитель главной роли повторяет то же самое... Но гарантирует ли всё это отличный фильм? Вопрос оставался открытым. И всё же их старание нельзя было не оценить.
Чтобы помочь Берману войти в образ, Сами отвёл отдельную комнату и сплошь обклеил её иллюстрациями к роману, описаниями бесов, портретами монстров и жуткими снимками жертв — словно все эти ужасы происходили на самом деле.
— Звучит банально, — напутствовал его Сами, — но попробуй встретиться лицом к лицу со своим настоящим «я».
Берман не совсем понял, к чему это было сказано. Однако атмосфера тотального погружения сделала своё дело. Поймав нужный настрой, Берман вдруг осознал суть слов режиссёра.
«Сломать стереотип вовсе не означает перечеркнуть своё прошлое, — размышлял он. — Новый герой — это лишь очередное проявление твоей собственной натуры. За исключением людей с расстройством личности, ни один актёр не способен полностью отключить своё „я“ и перевоплотиться в абсолютно чужого человека. Всё, что в наших силах, — нащупать в себе зерно нужной эмоции и взрастить его, гиперболизируя до нужного масштаба».
Нащупав верную ноту, Берман погрузился в работу с головой. И потрясало то, что он не выходил из образа сутками. Звучит безумно, но результат впечатлял.
Когда снимали сцену, где молодой Альбиони, ещё не ставший настоящим экзорцистом, по неопытности проигрывает свою первую схватку с нечистью, в глазах Бермана блеснули слёзы. Столько в его взгляде было живой, нескрываемой боли, будто он вот-вот разрыдается.
Сами и сам не понял, как получился этот кадр. То ли свет лёг идеально, то ли сработала харизма самого актёра, но эпизод вычерчивался изумительный.
Вдохновение захлестнуло режиссёра с головой. Вдвоём с Берманом они принялись дорабатывать характер героя, продумывая мелкие штрихи и привычки, чтобы вдохнуть в Альбиони настоящую жизнь, сделать его объёмным, живым человеком.
Но эти новшества породили новую проблему. Госпожа Селина, страдающая лёгкой формой перфекционизма, при виде каждого свежего нюанса принималась перекраивать готовый текст. Малейший эмоциональный сдвиг в поведении персонажа вгонял её в ступор, и она рвалась переписать всю сцену с нуля.
Сначала правки вносились прямо на площадке, но вскоре скорость съёмок опередила темпы работы сценаристки.
Дошло до того, что в сцене, где Альбиони стоит на улице с кошкой на руках, Берман в растерянности уточнил:
— Так, Кэти у меня на руках. Что дальше?
— Без понятия, — с невозмутимым видом ответил Сами. — Селина ещё дописывает эпизод.
— И как нам снимать? — Берман не знал, смеяться ему или плакать.
Сами ненадолго задумался:
— Держи кошку крепче. Сниму пока крупный план и пару видов улицы, а там видно будет.
Берман только вздохнул.
Селина была человеком крайне ответственным. Оказавшись в такой ситуации, она сгорала от стыда и по ночам напролёт строчила новую редакцию. Лишь когда её редактор с нескрываемым изумлением спросил у Сами: «Как вам удалось заставить её сдавать материал раньше срока?!» — до неё наконец дошла пикантность положения.
«Я же пошла в сценаристы только для того, чтобы защитить роман от чужих правок, — осенило её. — Так почему же в итоге именно я без конца переписываю всё по указке Сами?!»
Сомнений не оставалось: как и Берман, она попалась на удочку.
Уж если Сами загорался идеей убедить кого-то, его упорству и натиску невозможно было противостоять. Отказать ему не хватало сил. Впрочем, чему удивляться? Убийца драконов, годами свято веривший в существование гигантских ящеров, обладал поистине непробиваемой волей.
В этот период продюсер, присланный студией «Дисней», в целом поддерживал режиссёра. Однако один вопрос не давал ему покоя:
— Прости, но ты не мог бы объяснить, что это за контора спецэффектов? Какая-то «Сокровища Драконьего Когтя»... Я за годы работы в Голливуде о них ни разу не слышал. У них вообще есть необходимые технологии?
Сами сперва хотел выдумать какую-нибудь утончённую ложь, но затем со всей искренностью выложил правду:
— В этой компании работают настоящие драконы и монстры. Им не нужны никакие технологии — они вызовут у зрителя шок одним своим видом.
Продюсер с каменным лицом смерил его взглядом.
«Остроумно, — читалось в его холодном прищуре. — Но неужели я похож на идиота, которому можно втирать подобный бред?»
Сами лишь беспомощно пожал плечами.
Увы, таков уж этот мир: саму правду в нём никто и никогда не принимает всерьёз.