Голливуд во все времена оставался обителью иллюзий и громкого обмана.
Боссы крупных киностудий обожали потчевать публику красиво упакованными сказками, а звезды с готовностью хватались за любую небылицу, способную подогреть угасающую популярность. Слухи подхватывались мгновенно, разрастались, пускали корни и в конце концов становились неотличимы от правды.
Сами, будучи режиссером, искренне считал себя лишь скромным ремесленником, чье место — по ту сторону камеры. Выходить на подмостки, суетиться под вспышками софитов и купаться в лучах славы его совершенно не манило.
Однако вся эта суматоха, в ходе которой его чуть не окрестили кровавым маньяком-потрошителем, переходила уже все границы разумного.
И хотя официальные опровержения давным-давно вышли, обыватели, далекие от мира шоу-бизнеса, всё равно клевали на кричащие заголовки. Рука сама тянулась кликнуть по ссылке, чтобы узнать, что за чертовщина там стряслась.
Кликбейтное мусорное чтиво не так-то просто вытравить из сети: фейки то и дело всплывали на сомнительных ресурсах. В итоге имена «режиссер Сами» и «серийный убийца» спеклись в устойчивую связку. Их вбивали в поисковики снова и снова.
Сам Сами держался молодцом и даже находил в происходящем особый мрачный шарм. А вот окружение режиссера пребывало в тихом ужасе, справедливо полагая, что подобный шлейф наносит репутации катастрофический урон.
Особенно лютовали братья (хотя главный виновник скандала, Данбар, разумно предпочёл залечь на дно и не отсвечивать).
Они то и дело обрывали телефон, пытаясь утешить младшего:
— У нас отличная команда адвокатов! Ничего не бойся, Сами! Кто ещё хоть слово пикнет — сразу в суд засадим!
Затевать судебные тяжбы и заставлять семью нервничать Сами совершенно не хотелось. И пока он колебался, опытный пресс-секретарь из «Диснея» подогнал изящное, выгодное для всех решение: привязать весь этот шум к «Изгоняющему дьявола».
По сути, Сами и сам пытался двигаться в этом направлении, но действовал чересчур осторожно.
Тактика пиарщика была проста до гениальности: перестать оправдываться. Сухой правде никто не верит. Гораздо выгоднее состряпать байку еще более дикую и абсурдную, чем слухи о «серийнике», и накрыть ею прошлый фейк. Пипл сгинет за милую душу — публике только дай зрелищ.
Поразмыслив, Сами отправился к знакомому светскому хроникеру и с самым серьезным видом выложил:
— Ну разумеется, я никого не убивал! Просто у меня есть одна привычка... Понимаете, я время от времени тренируюсь в убийстве драконов, вот народ кое-что не так и понял. Не сообразите, о чем я? Да всё же элементарно! Взять хоть главного героя «Изгоняющего дьявола»: парень между делом натыкается на всякое отребье, нечисть там, демонов, и крошит их в капусту. Вот и я тут недавно сцепился с одним жутким черным драконом. Представляете, машу мечом, а чешую даже не оцарапать! Сижу теперь, ломаю голову, как эту тварь прикончить...
Пиарщик «Диснея», узнав об этом, едва не схватился за сердце: «Я же просил состряпать байку, а не нести несусветную ахинею!»
«Вообще-то, — мысленно возразил ему Сами, — я почти не соврал».
Самое забавное, что в Голливуде чистая правда часто звучит как бредовый вымысел, а откровенная ложь принимается за чистую монету.
Границы между ними размыты до предела. Послушав безумные откровения режиссера, публика окончательно запуталась и пришла к единственно логичному, как ей казалось, выводу: и бред про драконов, и прошлый скандал с потрошителем — не что иное, как агрессивная промо-кампания «Изгоняющего дьявола».
«Вот это ход! — ахнул народец. — Ну и жулики! Совсем берега попутали со своим пиаром!»
Сеть закипела.
В отличие от большинства картин, «Изгоняющий дьявола» гремел на весь мир еще до начала съемок. У проекта не было ни окончательного сценария, ни скомплектованной съемочной группы, но его уже ждали сотни тысяч зрителей.
Боссов «Диснея» подобный ажиотаж слегка настораживал: если задрать планку ожиданий слишком высоко, итоговый продукт может разочаровать. Впрочем, они быстро взяли себя в руки. Даже если критики разнесут фильм в пух и прах, разогретый зритель обеспечит кассу. А деньги, как известно, не пахнут. Какая разница, расстроится ли публика после просмотра, если билеты уже куплены? Актеров, режиссера и продюсеров пусть хоть грязью поливают — кассовые сборы от этого не уменьшатся.
Любой другой постановщик на месте Сами уже схватился бы за голову: «И как теперь это снимать?!»
Но Сами сохранял олимпийское спокойствие.
Пользуясь затишьем перед съемочным адом, он снова отправился в изолятор — проведать несовершеннолетнего дракона, которого выпустили на волю лишь ненадолго, «сверить часы» и доказать, что он жив, а потом водворили обратно за решетку.
Майки встретил его едва ли не с восторгом.
Они долго делились накопившимися чувствами, обсуждали последние новости, и разговор естественно съехал на «Изгоняющего дьявола».
Ящер не удержался:
— А кто играет главного героя? Если место свободно, я готов!
И то правда: кастинг на главную роль всё еще продолжался.
Майки уже давно горел желанием предложить свою кандидатуру, но стеснялся высказаться напрямую. И вот теперь, словно бы между делом, закинул удочку — в надежде, что Сами тут же подхватит идею и отдаст роль ему.
Однако в вопросах работы Сами отличался негибкой принципиальностью.
— Извини, — отрезал он без колебаний. — Ты совершенно не подходишь под мой замысел.
Майки мгновенно скис.
Впрочем, на сей раз новый статус — не просто друга, а жениха — не позволил ему забиться в угол и дуться в одиночку. Ящер решил высказать всё прямо.
— Почему это я не подхожу? — писклявым, еще не ломавшимся голосом пробормотал он. — Ты что, уже охладел ко мне? Нашел кого получше?!
Сами, слыша подобные обвинения, даже не подумал испытывать вину. Он лишь расхохотался от души, приняв слова Майки за милую шутку.
— Ну не дуйся, малыш, — ласково сказал он, гладя ящера по голове. — Хочешь, завтра принесу тебе «Хэппи Мил»? Да, в фильме роль не твоя, но ты же знаешь: в моей жизни главный герой — это только ты.
Слова подействовали, Майки сменил гнев на милость, хотя в глубине души все равно затаил легкую обиду. Ему-то хотелось быть главным везде — и в жизни, и на экране.
А вот идея с «Хэппи Милом» зацепила его всерьез.
Он давно облизывался на эти заветные коробочки, просто стеснялся отбирать их у человеческих детенышей.
Прикинув что к чему, дракон строгим тоном выдвинул ультиматум:
— Я вообще-то все еще очень сердит! Так что если... ну, если ты послезавтра не сможешь прийти, то завтрашних «Хэппи Милов» должно быть два! И учти: даже с двумя наборами я все равно буду дуться!!
* * *
Тем временем Берман к своему величайшему изумлению получил приглашение на пробы на главную роль в «Изгоняющем дьявола».
Известный актер давным-давно числился преданным поклонником творчества Сами. Еще на премьере «Поприветствуй мир» он специально подослал своего приятеля Мика Ли, чтобы тот представил его молодому дарованию.
И надо же такому случиться, Сами тоже питал к нему искреннее уважение!
Симпатия режиссера зародилась после просмотра одной нишевой, малоизвестной картины под названием «Фруктовый кекс с улицы Глумер».
Берман сыграл там тихого, исполнительного студента-ботаника.
Парню не повезло: у дверей кондитерской он повстречал роковую красотку по имени Анна, и с этой минуты его размеренная жизнь полетела под откос. Девушка, расписавшая свое прошлое самыми мрачными красками, при первой же встрече заявила: «Мечтаю перед смертью съесть кусочек фруктового кекса!» Получив от наивного студента деньги, она тут же спустила их на наркотики, а после принялась беспардонно пользоваться добротой своего спасителя, постепенно затягивая его в омут дурмана.
Во второй половине фильма оба персонажа окончательно теряют связь с реальностью, погружаясь в липкий галлюциногенный бред.
Сюжет рассыпается на хаотичные фрагменты: вот они вместе едят, вот как сумасшедшие орут песни посреди улицы...
Режиссерская работа там отдавала чистой безуминкой: камера дрожала и ходила ходуном, а актеры выдавали на редкость дерганую, нервную игру.
Финал и вовсе оставлял зрителя в недоумении. Анна скоропостижно и при странных обстоятельствах умирала в ванной. Наткнувшийся на труп студент долго тупил в прострации, а потом кое-как набрал номер полиции.
Но на допросе парень так и не смог толком объяснить, что стряслось с его подругой.
После выхода картины большинство критиков сходно разнесли ее в пух и прах, сойдясь во мнении: «Редкая ахинея».
Дескать, в фильме нет ни мысли, ни темы.
Если это попытка показать кризис современной молодежи — почему в кадре болтаются всего двое?
Если антинаркотическая пропаганда — к чему эта эстетизация кадров, из-за которой ленте въебали жесткий возрастной рейтинг?
Если драма о любви — то где страсть? Встретились два одиночества, парень по глупости позволил себя облапошить, обвести вокруг пальца, а потом они так же нелепо съехались.
Из-за разгромных рецензий фильм провалился с треском и вылетел из проката недели через две после премьеры.
А вот Сами картина зацепила.
Он считал, что не обязательно копаться в чужом замысле, выискивая глубокие смыслы там, где их нет.
Возможно, режиссер просто хотел рассказать историю двух людей из параллельного мира. Историю, принадлежащую только им двоим.
Иногда достаточно просто созерцать.
Взять хотя бы сцену их знакомства — снято ведь невероятно красиво!
Анна вкладывает сигарету в уголки губ студента и сквозь сизые клубы дыма с лукавой ухмылкой шепчет: «Ну что, сыграем?»
Один взгляд — и между ними вспыхивает искра.
Если не цепляться за рваный монтаж, сквозь блестящую игру актеров отчетливо проглядывает тонкая, едва уловимая химия.
Под тихое бубнение фоновой музыки нити их судеб медленно тянутся навстречу друг другу, сплетаясь в прочную, неразрывную сеть, вырваться из которой уже невозможно.
Сами был в восторге от пластики и подачи Бермана.
Тот не обладал яркой, броской красотой Майки — обычный парень, каких тысячи. Но благодаря актерскому перевоплощению и редкой харизме от его игры на экране невозможно было оторвать глаз. Тот самый тип: «сразу не заметишь, а потом не забудешь».
В отличие от партнерши, переигрывавшей до судорог, Берман держался сдержанно и глубоко. Его взгляд транслировал затаенную боль и суровую маску самоконтроля. Но по мере развития сюжета персонаж медленно сползал в безумие, до последнего удерживая равновесие на грани полного фола. Это было похоже на хождение по канату — опасно, на грани, но чертовски сексуально. Актер филигранно довел эмоциональный накал до абсолюта.
Поэтому при первой же возможности Сами отправил ему приглашение.
Берман, давний поклонник режиссера, от такой новости обомлел.
Но, пробежав глазами сценарий, замялся.
До сих пор — как и в той самой ленте про кекс — он играл исключительно интеллигентных, тихих молчунов, эдаких «хороших мальчиков» с тонкой душевной организацией.
А вот главный герой «Изгоняющего дьявола» был персонажем жестким, неоднозначным, балансирующим на грани добра и зла.
Ему не приходилось воплощать ничего подобного — ни на съемочной площадке, ни в жизни. Уверенность актера в собственных силах дала трещину.
Сами лично взялся за дело и принялся убеждать его по телефону, задействовав легкую провокацию:
— Ты что, планируешь до пенсии играть одинаковых тюфяков? Пока молодой, надо хвататься за любые эксперименты!
Это задело Бермана за живое и помогло принять решение. В конце концов, ему и самому давно хотелось расширить амплуа и сбросить прилипший ярлык.
Кто же знал, что новость о его утверждении вызовет в сети настоящую бурю!
«Изгоняющий дьявола» когда-то числился в бестселлерах. И хотя пик популярности книги миновал, у нее оставался костяк преданных фанатов.
Обычно эти книжные черви сидели тихо и никого не трогали.
Но образ «вечного тюфяка», прикипевший к Берману, сыграл с ним злую шутку.
Узнав, кто сыграет главного героя, фанаты взбунтовались — это выглядело так, будто на роль льва затворили кроткую овечку!
Официальная почта «Диснея» захлебнулась от гнева: более двадцати тысяч гневных писем обрушились на серверы компании!
Один из взбешенных читателей прямо написал в Твиттере:
[Экзорцист-ботаник?! Да вы издеваетесь! Он же не демонов изгонять будет, а сам пойдет к ним на закуску!]
Другие атаковали аккаунт самого Сами:
[Почему не взяли Майки?! Он тоже не особо подходит под книжный образ, зато на него приятно посмотреть!]
Даже преданные поклонники Бермана не скрывали скепсиса:
[Просмотрели тут роман... Герой, конечно, крут, но наш Берман совсем из другого теста. Может, ну его? Откажись, пока не поздно!]
Поднялся нешуточный гвалт.
Госпожа Селина, автор книги и сценарист проекта, не находила себе места.
Она набрала номер Сами, чтобы прояснить ситуацию с кастингом.
Сами хоть и закипал внутри, вынужден был сохранять спокойствие и заверил писательницу:
— Поверьте мне! Это и мой фильм тоже. Я не стану портить картину, честное слово.
Селина кивнула, хотя червь сомнения продолбил в ее душе приличную дыру. Впрочем, закатывать истерику и требовать смены режиссера на этой стадии было глупо.
В итоге она поставила жесткое условие: в ближайшие дни она должна увидеть Бермана в гриме и костюме. Если образ окажется не убедительным, она встанет костью в горле, но сорвет съемки.
Продюсер от студии тоже выразил недовольство. Пользуясь ресурсами «Диснея», он выкатил Сами внушительный список с именами первых звезд Голливуда и сдержанно намекнул:
— Режиссер, у нас солидный бюджет. Не нужно экономить. Вы вполне можете позволить себе актера первой величины.
Сами вздохнул:
— Да не в деньгах дело...
Продюсер лишь неопределенно пожал плечами. Берман вовсе не был дешевым актером, да и имя у него имелось. Поэтому студийный босс, как и писательница, решил обождать: глянуть на пробы, посмотреть пару сцен, а там видно будет.
Буря вроде бы утихла.
Но затишье оказалось недолгим. «Изгоняющий дьявола», похоже, изначально был помечен печатью проклятия.
Едва страсти улеглись, Сами приступил к формированию команды.
Он поручил новому ассистенту связаться с проверенными специалистами, с которыми работал раньше, а сам вместе с продюсером и кастинг-директором засел за просмотр претендентов на второстепенные роли.
И ровно в тот момент, когда процесс вошел в нормальное русло...
Грянул новый, еще более мощный скандал.
Фанаты книги перешли к радикальным мерам.
Собралась толпа с плакатами «НЕТ САМИ! НЕТ БЕРМАНУ!» и устроила пикет прямо у штаб-квартиры «Диснея». Протестующие вовсю орали на публике, что «эта парочка уничтожит великую книгу».
Руководство студии заподозрило неладное. Наверняка тут не обошлось без происков конкурентов: с чего бы фанатам так активизироваться спустя столько лет?
Обстановка накалялась.
Ни одна серьезная компания не станет снимать кино вопреки такому ожесточенному сопротивлению.
Идти против всех красиво смотрится только в фильмах да книгах...
В реальном мире никто не хочет нести убытки ради принципов.
В сложившейся ситуации бывший начальник, господин Норрис, связался с Сами по секретному каналу.
Он намекнул на всю серьезность положения:
— Мне жаль это говорить, Сами, но если у тебя есть в рукаве козыри — выкладывай их прямо сейчас. Студия под огромным давлением, мы долго не устоим...
Сами был в бешенстве.
Он просто хотел делать свое дело, не влезая в эти подковерные игры! А тут — проблема за проблемой, сняться толком не дают!
Но именно этот кризис...
Словно сорвал засов с тайной двери в его голове. Наружу хлынул поток дерзких, невероятных идей: «Если у нас есть настоящий дракон... почему бы не задействовать настоящих демонов и монстров?!»
* * *
— Что?! Актером в твое кино?!
Учитель Белый Кот в изумлении уставился на человека, которого считал спутником того самого маленького дракончика.
— И кого я, по-твоему, должен играть? Главную героиню?!
Сами хлопал глазами, разглядывая белоснежную кошку, которая без тени смущения заявляла права на женскую роль.
«Вот это самооценка!» — восхитился он.
Поразмыслив пару секунд, режиссер щелкнул пальцами и расплылся в улыбке:
— А что? Гениальная идея!
Белый Кот мгновенно принял важный вид, грациозно потянувшись на кушетке:
— А у тебя есть вкус, парень!
* * *
Для Бермана эти дни превратились в настоящий ад.
При любых скандалах основной удар всегда приходится на актера, а не на постановщика.
К счастью, его агент сработал оперативно: перекрыл все каналы связи, оградил подопечного от разъяренной толпы фанатов и уберег от кучи неприятностей.
Но волна ненависти все равно задела актера, привыкшего к доброжелательному отношению.
Берман проявил редкую выдержку: не произнес ни одного лишнего слова, чтобы не подливать масла в огонь.
Лишь годы спустя он признается:
«Настоящий актер должен пробовать разные роли, даже если против весь мир. Я не считал себя правым или виноватым. Мне просто нужен был шанс, и я благодарен режиссеру Сами за то, что он в меня поверил».
Одни под давлением ломаются, другие — становятся только сильнее.
Сами и Берман оказались из одной породы.
И вот, вопреки крикам и протестам, они встретились на съемочной площадке.
От прежних сомнений Бермана не осталось и следа. Его взгляд горел решимостью.
— Режиссер, я готов, — произнес он твердо. — Я сыграю экзорциста Альбиони.
— Замечательно! — просиял Сами.
Он непонятно откуда вытащил пушистую белую кошку и сунул её в руки актеру:
— На, держи. Только нежно, не порань.
Берман застыл. Это еще что за фокусы?
Разве они не должны сейчас обсуждать рисунок роли, прорабатывать грим и разбирать сцены?
Он растерянно принял животное, бережно прижав к груди, как и просил режиссер.
А Сами уже сиял от восторга:
— Знакомься! Эта дама сыграет главную женскую роль — твою возлюбленную Кэти!
Кошка понимающе мяукнула и вальяжно развалилась на руках «возлюбленного».
Берман на секунду лишился дара речи. Ему показалось, что он сошел с ума.
Глядя на пушистую «актрису», он едва не рухнул перед режиссером на колени.
«Я идио-о-от! — пронеслась в голове актера паническая мысль. — Фанаты были правы! Какой из меня главный герой?! Я же совершенно не тяну эту чертовщину!»
А Сами уже пристроился сзади, встал на цыпочки, вскинул пальцы викторией и щелкнул их на камеру телефона.
Он с удовольствием разглядывал получившийся кадр: он сам, его главный герой и белоснежная героиня.
«А ведь съемки обещают быть чертовски веселыми!» — подумал режиссер.