Уход из «Диснея» ни капли не огорчил Сами. Если бы не настойчивые уговоры Росси, он сбежал бы оттуда гораздо раньше.
А вот по Росси эта история ударила куда сильнее. Тот действительно искал возможности для роста на стороне, поскольку продвижение по службе затягивалось, но вовсе не планировал сжигать мосты и покидать компанию прямо сейчас. Во время съёмок, пока Сами откровенно прогуливал — руководству некогда было думать, куда пристроить свалившегося на них режиссера, — Росси пытался сидеть на двух стульях. Однако даже самый деликатный прогул остаётся прогулом: в итоге его вышвырнули.
Потеря работы, а тут ещё и финансовые дыры в бюджете фильма…
То, что Росси в такой ситуации сохранял остатки хладнокровия, граничило с чудом.
Что же до самого Сами… Что ж, отношение к деньгам у него всегда было весьма специфическим. Главным образом потому, что он никогда в них не нуждался.
Пусть вас не вводит в заблуждение его привычка скромно заявлять: «Я лишь простой сын фермера, наша семья всю жизнь выращивает да продаёт виноград».
Обычные фермерские семьи не владеют плантациями площадью свыше шестисот гектаров (и это ещё после сокращения из-за наступления города!) да крупным винодельческим заводом, гремящим на всю страну.
Впрочем, гордиться тут было нечем. Семейное добро принадлежало родителям и братьям, а Сами не имел к нему никакого отношения. К тому же он давно решил: в семейный бизнес он не жилец.
Во-первых, виноград его не интересовал с самого детства. Во-вторых, бог обделил его хоть какими-то способностями в этой сфере.
На фоне старших братьев, которые ещё в подростковом возрасте на слух и запах определяли сорт и урожай, Сами казался полнейшим бездарем. В его голову эти знания просто не лезли, будто разум забетонировали.
Даже сейчас он с трудом соображал, что растёт на семейных виноградниках — Каберне-совиньон или Зинфандель? В чём между ними разница? И какова она на вкус, эта разница в бокале готового вина?
«Слишком строгий, плотный вкус»?
«Шёлковая мягкость»?
«Ноты фиалки и спелой черешни»?
Для Сами всё это звучало как абракадабра из древнего фолианта.
И вообще: если в вине должны ощущаться ноты черешни, почему бы просто не съесть нормальную черешню?!
Непостижимо!
Словом, возвращаться домой и торговать виноградом Сами не собирался ни под каким соусом. Ни за что на свете!
Вспоминая прошлые годы: юный, отчаянный мальчишка, вопреки стонам всего семейства, будучи абсолютным дальтоником, не способным отличить охру от сурика, укатил в учебный центр «Диснея» постигать художественное искусство! А закончив обучение, с великой мечтой в сердце — «однажды я сражу дракона!» — вознамерился в одиночку покорить Голливуд!
Вы только представьте эту картину! Вслед ему светит золотой закат, за спиной болтается этюдник с кистями, в груди бушует отчаянная гордость, а сам он, распалённый и слепой в своём порыве, шагает навстречу неизвестности! Никакого возвращения домой, пока злой дракон не будет повержен!
Настоящий главный герой этой жизни! До слёз трогательные воспоминания!
«Да почему опять сразить дракона?! — искренне не понимал дракончик Майки. — Чем тебе драконы-то насолили?!»
И вот, спустя годы… Ничего не добившись, звонить домой и просить денег?
Родственнички только этого и ждут! Сидят там, злорадствуют, небось, высматривают, когда он со слезами приползёт обратно!
Разве можно так опозориться?
Сами решительно не мог позволить себе подобного унижения.
«А как же моё достоинство?!»
Эх, словом… На дядю надейся, а сам не оплошай.
Пусть Росси и твердит, что они остались у разбитого корыта, Сами так не считал. До края пропасти им было ещё далеко. Главное — дома пылилась целая коробка отснятого материала, возвышавшаяся подобно небольшой горке.
Поразмыслив, Сами решил без промедления взяться за монтаж. Нанимать монтажёра было не на что, придётся осваивать смежную профессию.
Вырезать лишнее, склеить нужное — глядишь, выйдет хронометраж минут на тридцать-сорок. Имея на руках готовый рабочий материал, можно снова идти к инвесторам.
Одно дело — прийти с пустыми руками и чесать языком: «Наш фильм станет хитом, дайте денег!». В такое никто не поверит.
А если показать фрагмент готовой ленты? Градус доверия сразу вырастет! Быть может, наглядная демонстрация качества и режиссерской хватки переломит ход игры?
В свой материал Сами свято верил. Даже отснятый наполовину, он казался ему весьма перспективным.
Поделившись этой мыслью с Росси, Сами встретил понимание. Продюсер не относился к людям, склонным к долгой депрессии — минута слабости прошла, и, зажёгшись новой идеей, он согласился попробовать.
В последующие дни Сами ломал голову над тем, как из имеющихся крох собрать хотя бы отдалённо вменяемый черновик. Но поскольку он сам выступал постановщиком, излишнее знакомство с материалом замыливало глаз. Некоторые очевидные ошибки проскакивали мимо его внимания.
Тогда он позвал своего единомышленника и верного приятеля Майки — посадил рядом, рассчитывая на свежий взгляд.
И Майки в очередной раз содрогнулся перед лицом человеческой жестокости.
Сами орудовал ножницами на монтажном столе, попутно уверяя, что снимает «комедийный ужастик, который ни капли не пугает».
— Ты только глянь, как брызжет кровь! Разве это не чистая драма? Мы на съёмках эти пакеты с бутафорской кровью ведрами изливали, ха-ха-ха! У нормального человека столько крови в организме отродясь не найдётся!
Увы, чувство юмора у Сами кардинально отличалось от представлений нормальных людей… и уж тем более нормальных драконов.
От буйства алого цвета на экране несовершеннолетнего огненного дракончика бросало в холодный пот. И дело тут вовсе не в трусости! В драконьих стаях кровопролитие — дело обыденное, за еду приходится воевать. Загрызть добычу на охоте — вещь вполне естественная, и от вкуса крови на зубах никакой дракон в обморок не упадет.
Но от того, что вытворял на экране Сами, дёргался глаз.
Не то чтобы режиссер делал это нарочно — нет, его подводило специфическое видение смешного. Он отказывался даровать персонажам лёгкую смерть, изобретая изощрённые способы гибели. То персонаж захлопывает окно и случайно отрубает себе голову, то человека и змею сводит смертельная схватка, и в момент гибели бедняги камера даёт крупный план на его плоские человеческие зубы…
Что за дичь?!
«Какая лютая лють… — содрогался Майки. — В таком фильме лучше сдохнуть в первой же сцене!»
Сами же безумно веселился, заливаясь хохотом прямо за работой. Более того, ему непременно требовалось похвастаться удачным кадром:
— О, обожаю этот момент! Майки, смотри, полицейский драпает, а змея незаметно заглатывает его руку! Он дергается изо всех сил — и бац! Рука отлетает! Видал, какая у него рожа ошарашенная? Разве не оборжаться?!
— Но… но он же без руки остался! — дракончик Майки сжался и пролепетал. — Это же больно…
— Да ладно тебе, это же всё понарошку! — беспечно отмахнулся Сами.
— Но выглядит-то как по-настоящему! — буркнул удручённый Майки.
Сами расплылся в коварной ухмылке. На его милой круглой мордашке проступило поистине злодейское выражение:
— Хе-хе, в том-то и цимес! Если не будет выглядеть натурально, кто же испугается?
Дальше — больше. Майки обнаружил, что круглый человечек не щадит не только приглашённых актёров, но и самого себя. Из-за нехватки массовки режиссер лично сыграл две эпизодические роли, и обе завершились жуткой кончиной.
В первом эпизоде он изображал кассира в лавчонке: падающая с потолка змея захлестывала ему шею, и бедняга умирал от удушья, закатив глаза. Во втором — сидел в машине, которую гигантский питон плющил в лепёшку!
Последнее зрелище выглядело особенно отвратительно: всё в крови, томатном соусе и неопознанной слизи. И если бы в самом конце кадра Сами вдруг шутливо не открыл глаза, не высунул язык, слизывая кетчуп с губы, и не корчил рожи в камеру… дракон, наверное, просто лишился бы чувств.
За что ты так с собой-то?!
Майки искренне не хотел на всё это смотреть. А ведь Сами ещё и наложил поверх видеоряда черновую озвучку! Стал ли фильм от этого менее жутким? О нет!
Дракончик заметно побледнел.
«И ты ещё смеешь твердить о злых драконах?! — злился он про себя, представляя, как принимает истинный облик, повисает огромной тушей над этим круглолицым коротышкой и тычет когтем в его пухлый лоб. — Да ты сам настоящее зло! Самый настоящий злобный круглый коротышка!»
Спустя две недели изнурительной работы у Сами на руках был готов первичный черновик.
Следом за Майки первыми плодами трудов сподобился насладиться Росси. Досмотрев до конца, он тяжело вздохнул и вынес вердикт:
— Сами, если ты продолжишь снимать подобную дрянь, все девушки разбегутся. Похоже, тебе суждено коротать век в одиночестве.
Сами искренне изумился:
— Зачем мне девушка? Моя цель — сразить дракона!
Майки молча сжался в комок.
Росси только руками развёл.
На следующий день, вооружённые полуфабрикатом, они отправились на повторный приём к инвестору. На этот раз к ним обещала примкнуть заступница — Мелисса, та самая актриса, попавшая на площадки по блату как дальняя родственница инвестора. Несмотря на связи, девушка работала на совесть и никому не выкручивала руки.
Она ехала отдельно и должна была встретить их уже у особняка своего дяди.
Перед выездом Росси посчитал нужным предостеречь приятеля:
— Сами, господин Франциско Корлеон вкладывается в кино впервые. Он абсолютный дилетант, пошедший на поводу у сиюминутного каприза. В кинематографе он не смыслит ни фига. Если ляпнет какую глупость — смолчи, пропусти мимо ушей.
Сами не любил подобные нотации. Ему казалось, что, став продюсером, Росси превратился в занудную старуху.
Но внезапно в голове у него что-то щёлкнуло.
— Погоди… Как, ты сказал, его зовут?
— Кого?
— Инвестора нашего! Как его имя?
— Сами Гриффин, ты совсем с глузду съехал?! — Росси с изумлением уставился на него. — Ты до сих пор не знаешь, кто финансирует наш проект?! Франциско Корлеон!
Сами удивлённо моргнул.
— А этот Корлеон… он случаем не держит сеть супермаркетов?
— Слыхал, у господина Корлеона обширный бизнес. Кажется, и супермаркеты имеются, — поразмыслив, ответил Росси.
Сами порывался тут же развернуться и дать деру. До него дошло, что господин Корлеон — его старый знакомый!
Много лет назад этот дядюшка гостил в поместье Гриффинов и имел неосторожность пошутить, будто «держал маленького Сами на руках и менял ему пелёнки». Восьмилетнего мальчугана эта байка глубоко ранила в самое сердце, запечатлевшись в памяти на всю жизнь…
Точно! Этот тип дружит с его отцом и отлично знает всю их семью!
До чего же тесен мир! Чтобы люди из настолько разных сфер пересеклись в одной точке?!
Впрочем, в последний момент Сами передумал сбегать. Держало его, конечно, не финансовое отчаяние, а внезапная мысль: с момента их последней встречи с дядюшкой Корлеоном прошло добрых лет десять. Едва ли тот узнает во взрослом парне того самого карапуза.
Успокоив себя этим умозаключением, Сами решил всю встречу изображать пустое место и не отсвечивать, полностью уступив инициативу Росси.
Бедняга Росси и не подозревал, что его главный соратник сдулся ещё до начала битвы.
К счастью, расчёт Сами оправдался. Увидев, что гости явились не с пустыми руками, а принесли рабочие материалы, господин Корлеон сменил гнев на милость. Ему явно импонировало, что на этот раз они проявили больше уважения. Приходить, как в прошлый раз, без гроша за душой и заливать соловьём — чистой воды мошенничество.
К тому же за ребят замолвила словечко его племянница Мелисса. Хоть они и были дальними родственниками и виделись редко, Корлеону приятно было чувствовать себя важной персоной.
Да и, честно говоря, ему самому хотелось взглянуть, во что превратились вложенные им два миллиона долларов. Если вышло нечто путное… что ж, добавить пару сотен тысяч вполне реально.
Компания переместилась в домашний кинозал. Росси суетливо кинулся заряжать плёнку, а господин Корлеон вальяжно расположился в глубоком кресле в ожидании показа.
Сами не проронил ни слова. Он прикинулся застенчивым скромником и забился в самый дальний угол. Даже в зал он прошёл последним и примостился у самого выхода, стараясь стать невидимым.
«Только бы дядюшка Корлеон меня не узнал! — молился он про себя. — Это же позор на всю жизнь!»
Лента представляла собой сырой черновик: ни нормального сведения звука, ни толкового саундтрека. И всё же в каждом кадре ощущалась уверенная рука постановщика.
Была лишь одна неувязка… Специфический вкус Сами, наложивший отпечаток на весь монтаж.
Едва господин Корлеон успел устроить пониже свою тушу, как на экране среди ночной тьмы возник силуэт человека, волокущего за собой женский труп.
Корлеон едва не поперхнулся водой. Он в изумлении уставился на экран.
«Я знаю, что вы снимаете ужастик, — пронеслось у него в голове, — но не слишком ли крутой старт?!»
При тусклом свете прорисовывались жуткие детали: синюшное лицо, застывшие от ужаса неморгающие глаза, пробитый лоб в подтёках запекшейся крови, изорванное платье… Невидимый убийца сжимал верхнюю часть тела и тащил беднягу, словно дохлую собаку. Ноги жертвы скребли по земле, оставляя кровавые ссадины, а каблуки туфель глухо постукивали по гравию, оглашая тишину ночи.
Добравшись до глухого местечка, убийца взялся за лопату…
И тут из зарослей донёсся шорох.
Человек замер, оглянулся. За спиной стояла непроглядная тьма.
Он снова вонзил лопату в землю. И снова шорох!
Убийца резко обернулся — никого.
Камера замерла, фиксируя темное пятно на экране секунды на три-четыре. Но эта пауза не принесла облегчения — напротив, она отозвалась в душе липким, удушливым страхом.
Господин Корлеон отставил стакан. Дышать стало тяжело от нарастающего напряжения. В эти три секунды темноты он непреднамеренно затаил дыхание.
Убийцу охватила паника. Бросив лопату, он достал телефон и подсветил кусты слабым лучом экрана.
И наконец увидел источник шума…
Сонмы змей — на ветвях, на камнях, в густой траве — хладнокровно следили за каждым его движением.
Вскрикнув от ужаса, маньяк бросился прочь, не разбирая дороги.
Змеиный рой пришёл в движение. Гады ринулись в погоню — зрелище завораживало своей жуткой грандиозностью.
И хотя зритель понимал, что беглец — конченый душегуб, вид гигантской змеиной лавины, преследующей человека, заставлял сердце сжиматься в комок.
Вдруг змеи наткнулись на брошенное тело. Погоня прекратилась.
Секунду назад господин Корлеон, не мигая, следил за экраном, гадая, удерёт ли убийца… И не успел отвести взгляд!
Совершенно не готовый к подобному, он стал свидетелем отвратительной сцены: полчища гадов скопом облепили труп и принялись его пожирать!
Господин Корлеон резко вскочил, посерев лицом. Не говоря ни слова, под ошеломлёнными взглядами Росси и Мелиссы, он устремился к выходу…
«Всё кончено! — мысленно возопил Росси, погружаясь в пучину отчаяния. — О боже, он не выдержал и десяти минут! Ему омерзительно это кино! Денег нам не видать!»
Мелисса тоже растерялась.
«Как же так? — недоумевала она. — Неужели всё настолько плохо? По-моему, снято здорово… ну, жутковато, конечно, но это же ужастик!»
Однако господин Корлеон, не сбавляя шага, не дошёл до двери пары метров. Он резко согнулся пополам и тяжело зашевелил плечами.
Его вывернуло прямо на паркет.
Мелисса замерла с открытым ртом.
«Наш фильм заставил инвестора блевать! — Росси окончательно пал духом. — Всё пропало! Мы погибли!»
И лишь Сами, сидевший у самой двери, отреагировал со всем присущим ему оптимизмом.
«Ух ты, от моего кино человека сокрушил тошнотворный приступ! Вот это крутота!»
«Отличная работа! — ликовал он про себя. — Если зрителя так цепляет — значит, снято на совесть! Дело в шляпе!»