Что касается жизни на всём готовом — Майки ничуть не мучился угрызениями совести.
Все драконы бессовестны по своей природе.
Взять хотя бы его папашу-мерзавца: тот ведь ни секунды не колебался, когда избил его, пользуясь превосходством в силе, отобрал все сокровища и вышвырнул из дома. Натворил гадостей — и глазом не моргнул.
Так что на все эти человеческие нотации в духе: «тебе нужна работа», «надо устраивать жизнь», «какие у тебя планы на будущее» — Майки было глубоко плевать.
Однако приходилось считаться с тем, что он живёт из милости под чужой крышей. К тому же этот круглолицый коротышка вечно ходил с таким искренне встревоженным и озабоченным видом, что Майки поневоле вылезал из дома и делал вид, будто ищет работу. В основном он просто находил укромный угол, чтобы вдоволь выспаться, но видимость бурной деятельности создавал безупречно.
Только вот сегодня всё пошло не по плану.
Вернувшись, Майки не увидел привычной картины: милый человечек не встретил его с улыбкой, не позвал перекусить, не стал травить странные плоские шуточки, понятные лишь ему одному, и не сидел за столом, выводя на бумаге причудливых чешуйчатых тварей.
Сами неподвижно распластался на диване.
Рядом, на журнальном столике, валялся опрокинутый стакан. Густой, пугающе алый томатный сок медленно стекал по полированной поверхности и лениво капал на пол, растекаясь зловещей багровой лужей.
Картина выглядела так, будто Майки ненароком забрел на место кровавого преступления.
К счастью, обоняние у юного огненного дракона было отменным: он сразу почуял запах помидоров. Да и зрение не подвело — Майки разглядел мерное колыхание груди коротышки и убедился, что тот жив-здоров.
— Что с тобой стряслось? — не удержался дракон.
— Почему ты не кричишь в ужасе: «О боже, ты жив?!» Почему не бросаешься ко мне, проверяя пульс? В сериалах всегда так делают, — не меняя позы, удручённо пробормотал Сами.
— Прости, — виновато развёл руками Майки. — Я почти не смотрю ваши сериалы.
Сами с тяжким вздохом приподнялся, бросив попытки изображать бездыханный труп.
Впрочем, лицо его по-прежнему выражало вселенскую скорбь.
— С тобой точно всё в порядке? — осторожно поинтересовался Майки.
— Если душевное истощение, крах надежд и полная растерянность считаются порядком, тогда да, — замогильным голосом отозвался Сами.
— Э-э… да что произошло-то? Тебя кто-то обидел? А где Росси и остальные? — мягко спросил Майки, подходя ближе.
Он опустился на диван рядом со своим человеческим другом и неловко приобнял его за плечи, пытаясь утешить.
Сделать это оказалось на редкость просто. Переполненный унынием Сами даже не думал сопротивляться чужим прикосновениям. К тому же по драконьим меркам он был настолько крошечным, что Майки мог бы поднять его одной левой.
— Росси с Элли ушли на свидание. У них какая-то там годовщина первого взгляда, так что вернутся только утром.
Сами даже не заметил, насколько беспомощно и жалобно выглядит со стороны в этих медвежьих объятиях. Он лишь смущённо уткнулся носом в грудь Майки, спрятав лицо, как страус в песок, и глухо забубнил:
— Никто меня не обижал. Просто до меня вдруг дошло: я совершенно не гожусь для этой индустрии. Ни сценарист толковый, ни режиссёр… Чёрт, да я даже дурацкий розыгрыш нормально провернуть не могу! Короче, я бездарность. Суечусь, пыжусь, а толку — ноль.
Звучало и правда паршиво.
Майки совершенно не представлял, как утешать людей. Будь перед ним другой дракон, всё решилось бы просто: можно было бы притащить жирную тушу оленя или дать подержаться за блестящую золотую монетку… ну, одним глазком взглянуть, не больше.
Но здесь негде было охотиться, да и золота не водилось.
Пришлось напрягать мозги:
— С чего ты вообще это взял? Ты отлично справляешься! И розыгрыш твой меня жутко напугал… Честно! Я просто затормозил немного. А то, что ты снял до этого…
Желая во что бы то ни стало приободрить своего человека, юный дракон бессовестно покривил душой:
— Твой мультфильм «Кто убил гигантского дракона?» вышел просто потрясающим! И у этого… как его, Мосли, в конце лицо такое круглое, прямо вылитый ты.
— Похож на меня? — Сами вскинул голову и сверкнул глазами.
Словно от укола адреналина, он мгновенно выпрямился, позабыв о хандре. Настроение сменилось так стремительно, будто вся недавняя меланхолия была лишь дешёвой актёрской игрой.
— Вообще-то все эти критики ищут скрытые смыслы там, где их нет! Я просто хотел рассказать историю. Честно и без прикрас показать зрителям историю Убийцы драконов. Днём Мосли — послушный тихоня, а по ночам выходит на бой с чудовищами. Он сражался, он сдавался… Но ведь любой выбор — это просто выбор, здесь нет правильного или неправильного пути. Всё предельно просто, а люди обожают всё усложнять! Но моя самая любимая сцена — та, где он бьётся плечом к плечу со Скелетом Мосли. Столько куража, столько драйва! Слушай, а хочешь посмотреть мои игрушки?
— Что? Игрушки? — Майки окончательно потерял нить разговора за этим бешеным полётом мысли. — Какие ещё игрушки?
— Игрушки про убийц драконов! — Сами совершенно позабыл о былых терзаниях и загорелся новой идеей. Он вцепился в руку Майки, с энтузиазмом уговаривая: — У меня их целая коллекция! Некоторые я сам мастерил…
В этот момент Майки едва сдержался, чтобы не выдохнуть струю пламени.
"Я его тут утешаю, душу вкладываю, а он тащит меня смотреть, как убивают драконов?! Эй, человек, ты на кого глаза вытаращил? Самый неблагодарный двуногий на свете — вот ты кто, Сами!"
Но парень ничего не замечал. Сейчас он напоминал детсадовца, который до безумия хочет похвастаться перед лучшим другом любимой машинкой: он светился гордостью, восторгом и обезоруживающей искренностью, безмолвно кричащей: «Ну пойдём, пойдём скорее играть со мной!»
—…Ладно, — скрепя сердце выдавил Майки.
И тут же мысленно взвыл:
"О Великий Дракон, я же хищник! Настоящий огнедышащий дракон! Стемнело — пора спать. Что может быть слаще сытного ужина и крепкого сна? Какого чёрта я вообще согласился смотреть на эти орудия пыток? Я что, мазохист?!"
Но раз уж дал слово — отступать поздно.
Надувшись, Майки остался сидеть на месте, демонстративно отказываясь помогать, пока его человек с воодушевлением таскал коробки с «жестоким» реквизитом.
Вскоре Сами выгреб целую гору добра. Подхватив охапку фигурок и утянув за собой Майки, он выскочил прямо во внутренний дворик.
Двор у Росси был небольшим, но уютным. Хозяин частенько устраивал здесь вечеринки с барбекю и выпивкой, так что повсюду царил порядок, стояли колонки, а над головой покачивались гирлянды лампочек.
Сделав ещё пару заходов, Сами завалил игрушками добрую половину газона.
Майки с опаской покосился на добычу и с облегчением отметил, что большинство драконов были слеплены или вырезаны из самых странных материалов. Видимо, человеческая фантазия разгулялась на славу, потому что на настоящих крылатых владык эти уродцы походили меньше всего.
Напряжение слегка отпустило. Обмануть собственную совесть стало проще: таких тварей в его роду точно не водилось.
Затем Сами торжественно вытащил большую, ростом до пояса, куклу в жестяных доспехах.
Поправив игрушечный клинок в руках рыцаря, он с гордостью провозгласил:
— Знакомься, это Воин Номер Один! Сейчас он продемонстрирует нам сто один способ виртуозного убийства гигантского дракона.
Майки онемел.
Зрелище выходило до жути сюрреалистичным. В ночной темноте, рассекаемой лишь тусклым желтоватым светом дешёвой гирлянды, посреди травы стоял Сами в обнимку с жестяным рыцарем. За спиной мягко светились окна дома, а впереди простиралась пустынная безмолвная улица.
Под какую-то невнятную, чуть заунывную мелодию из динамиков Сами с сияющей улыбкой затянул набивший оскомину зачин:
— В стародавние времена жил-был невероятно свирепый, ужасный дракон. Было у него четыре глаза и три ноги… И только отважный герой мог сразить чудище и спасти невинных людей!
— Да где вы вообще таких мутантов видели?! — не выдержал Майки.
Но Сами уже не слушал. Он с головой ушёл в сказку.
Парень носился по газону с рыцарем в охапке, яростно рассекая воздух бутафорским мечом, затем падал на колени, хватал с земли игрушечных ящеров, изображая их «отчаянное сопротивление», а через секунду уже вскакивал и вещал поставленным голосом невидимого рассказчика. Он умудрялся в одиночку разыгрывать целый театр, искренне упиваясь действом.
Майки заворожённо смотрел на это представление, и в голове крутилась лишь одна мысль: «Он ведёт себя так, будто младше меня раз в десять…»
Но оторвать взгляд от круглолицего коротышки он уже не мог.
"Ох… до чего же этот человечек невозможный", — умилился дракон, глядя на мир сквозь толстенные розовые очки.
И когда Сами с дурашливой улыбкой поманил его рукой, предлагая присоединиться, Майки… непостижимым, постыдным образом сдался.
И принялся точно так же беззаботно скакать по мокрой траве, разделяя это ребячество.
Видит Драконий Бог, это было чистой воды колдовство коварного (и невыносимо милого) человека!
Да и какое тут предательство расы? Драконов с четырьмя глазами и тремя лапами в природе не существует… Наверное.
* * *
Пройдут долгие годы. Сами добьётся признания, обретёт славу и привыкнет на людях держать марку — невозмутимый, солидный, предельно серьёзный мэтр.
Но в сердце Майки он навсегда останется тем самым мальчишкой, который стоял на тёмном газоне, заливаясь счастливым смехом. Тем славным чудаком, способным из одной куклы и горсти нелепых игрушек сотворить грандиозную драму, чтобы потом, запыхавшись, сидеть на траве с горящими от восторга глазами.
Для всего остального мира Сами Гриффин создавал шедевры киноискусства.
И лишь Майки знал правду: как и в тот вечер, Сами просто играл. Играл изо всех сил, стараясь получить как можно больше радости.
А что до самого Майки… Что ж.
Если быть честным, дракон с самого начала ни о чём таком не думал. Он просто хотел составить ему компанию.