«Многие полагают, будто снимать кино — весёлое заделье. Но стоит взяться за дело самому, как от этих иллюзий не остаётся и следа».
— Сами Гриффин
* * *
Изначально Сами и Росси рассчитывали уложиться в десять, максимум пятнадцать недель.
Замысел был хорош, да подкачала реальность: съёмки тянулись уже почти полгода, а конца-края работе видно не было.
Помимо капризов актёрского состава, требовавшего бесконечного внимания и долгих уговоров, процесс застопорился из-за технических невзгод.
Главным камнем преткновения стала гигантская бутафорская змея — Повелитель змей.
Обычно для подобных картин изготавливают две-три копии ключевого реквизита, а богатые студии и вовсе штампуют с десяток одинаковых чучел, чтобы в случае поломки без задержек пустить в кадр дублёра.
Однако из экономии съёмочная группа Сами ограничилась единственным, да к тому же весьма топорным макетом. Конструкция представляла собой механический остов, обтянутый искусственной кожей, с пластиковыми клыками и грозными аловыми глазами.
Вблизи фальшивка сразу бросалась в глаза, но на общем плане выглядела вполне убедительно, сойдя бы за настоящего гигантского питона.
Вот только никто не предполагал, что реквизит выйдет из строя в первый же день полноценной работы.
Едва дошло до сцены, где Повелитель змей обвивает туловище шерифа Рейнарда, как механическое чудовище со скрежетом переломилось пополам — вот уж поистине показатель «высшего качества»!
Херберт, исполнявший роль шерифа, так и застыл на месте в полном ошеломлении, не понимая, как реагировать.
В руках у него осталась половина массивной туши. Из нещадно терзаемой жертвы, обречённой на гибель в пасти хищника, он в мгновение ока превратился в Геракла, младенцем задушившего змей. Настоящее импровизированное шоу «Как разорвать питона голыми руками»!
Съёмочная площадка зашлась хохотом.
Впрочем, когда смех утих, группа столкнулась с суровой действительностью: фильм о змеях остался без главной змеи.
Процесс пришлось приостановить, пока реквизиторы спешно ваяли нового монстра.
Таков уж удел новичков в кинематографе — платить дань нехватке опыта и отсутствию запасных планов.
Технические накладки повлекли за собой цепочку новых неприятностей.
С первого дня работы ни Сами, ни Росси не давали команде никаких гарантий, что фильм вообще увидит свет. Да и откуда им было взяться? Независимое кино — это всегда рулетка: выйдет ли картина на экраны и улыбнётся ли ей удача, зависит от чистого везения.
На первых порах пришедшие на пробы актёры и технические специалисты о столь отдалённом будущем не задумывались. Все шли на проект на одном лишь энтузиазме, горя желанием проявить себя.
Пока съёмки шли без сбоев, ежедневная суета отвлекала от мрачных мыслей. Человек устроен просто: рутина убаюкивает, а повторяющаяся из дня в день работа создаёт иллюзию стабильности.
Но стоило налаженному механизму дать сбой, как флёр благополучия развеялся, обнажив весьма туманные перспективы.
Оставшись без дела, актёры и рабочие предались измышлениям, и в группе закипело глухое раздражение.
Люди задавались невольными вопросами:
«Есть ли вообще смысл в том, чем я занимаюсь?»
«Не трачу ли я впустую лучшие годы?»
«Сколько ещё околачиваться здесь в ожидании чуда? Когда я стану настоящим актёром?»
«А фильм-то вообще доснимут?»
Первым не выдержал исполнитель роли одного из полицейских. Он решил, что у проекта нет будущего, зарплата мизерная, требования завышенные, да ещё и режиссёр донимает бесконечными дублями.
Логика в его рассуждениях присутствовала. Удерживать беглеца Сами не стал и без лишних споров подписал заявление. Персонаж всё равно был эпизодическим.
Проходя мимо сценариста Хьюса Хамфри, режиссёр бросил между делом:
— На следующей неделе убьём того полицейского.
Хьюс к тому моменту успел тысячу раз пожалеть о заключённом с Сами и Росси договоре. Ввязавшись в эту авантюру, он чувствовал себя пленником на тонущем корабле.
— Ну вы и проныры! — ворчал сценарист, переписывая эпизод. — Выдурили у меня полный комплекс услуг всего за двадцать тысяч долларов!
Однако уход полицейского был лишь прелюдией.
Стоило плотину прорвать, как дурному примеру последовали другие. Статисты и исполнители второстепенных ролей потянулись с заявлениями один за другим.
У одних угас первоначальный запал, и они не желали больше ездить на площадку; другие сочли гонорары оскорбительно малыми; третьи вдруг прониклись идеями Общества защиты животных, заявив, что человеку ненадлежит убивать змей даже на экране (на что Сами лишь изумлённо хлопнул глазами: «Что за бред?!»); а кто-то и вовсе объявил о завершении актёрской карьеры и намерении вернуться в родные края — разводить овец да свиней.
Режиссёр Сами не стал никого удерживать. Смахнув с лица эмоции, он велел бухгалтеру расплатиться с беглецами до последнего цента, лишь бы избежать финансовых склок.
В итоге Сами с ледяным спокойствием напутствовал уходящих: «Скатертью дорога! Все свободны!» — после чего поворачивался к сценаристу: «Кромсай! Режь! В расход их всех!»
И кинематографические судьбы вчерашних бунтарей пресекались безжалостно и изощрённо. В те дни над съёмочной площадкой неделями висел густой запах томатного соуса и искусственной крови.
Но настоящий удар поддых проекту нанёс уход Херберта — исполнителя роли шерифа Рейнарда, главного героя картины.
Казалось, сама судьба вознамерилась вставить Сами палки в колёса, сочтя, что его путь в искусстве складывается чересчур гладко.
Прилежному и исполнительному Херберту улыбнулась редкая удача.
Роль в крупном проекте, на которую он когда-то безуспешно пробовался, неожиданно освободилась: утверждённый ранее актёр попал в автокатастрофу и выбыл из строя.
Речь шла о масштабной военной драме, повествующей о становлении выдающегося генерала.
Херберту предлагали сыграть солдата, который, узнав о смерти отца, тяжёлой болезни жены и пропаже сына, решается на дезертирство.
И пусть роль не числилась среди ключевых, персонажу предназначалась сильная, запоминающаяся сцена.
По сюжету дезертировавший солдат при появлении врага перебарывает страх и бросается в бой. Умирая от смертельной раны, он сжимает руку генерала и с тоской вопрошает: «Зачем нужна эта война?» — и этот вопрос производит глубочайший переворот в душе главного героя.
Таким образом, персонаж выполнял две важнейшие функции: подталкивал к внутреннему перерождению главного героя и олицетворял бессмысленную трагедию, которую война несёт простым людям.
Для актёра уровня Херберта подобное предложение было настоящим подарком судьбы.
Сравнивать сомнительную ленту о монстрах — без гарантий проката, да ещё и с гигантской змеёй в главной роли — с высокобюджетной исторической драмой от ведущей студии не приходилось.
Устоять перед таким искушением Херберт не мог.
Впрочем, его мучила совесть. В отличие от прочих перебежчиков, придумывавших нелепые отговорки, он повёл себя предельно честно. Придя к Сами, он не только вернул весь полученный гонорар, но и вызвался выплатить двойную неустойку, прося лишь о небольшой отсрочке, пока не наберёт нужную сумму.
Полноте, да ведь он — исполнитель главной роли! Главный герой сбегает с корабля!
Росси от этой новости едва не сошёл с ума. Вскипев от ярости, он порывался спускать изменника с лестницы.
Сами остановил приятеля и вложил деньги обратно в ладонь Херберта:
— Это твой честный заработок, забирай. А неустойка... подождёт, пока не встанешь на ноги. Ты отличный актёр, Херберт, и я искренне желаю тебе успеха. Но прежде чем уйти, сыграй ещё в нескольких эпизодах. Мы должны достойно проводить шерифа Рейнарда.
Херберт рассыпался в благодарностях и покинул площадку с чистой совестью.
Едва за ним закрылась дверь, Росси со всей силы брякнул по столу, поправил очки и грязно выругался:
— Ты слишком с ним мягкосердечен! Желать ему успеха, ишь чего! Подобные типы, не имеющие понятия о профессиональной этике, не заслуживают даже доброго слова.
— Не кипятись, — спокойно отмахнулся Сами. — Пробиться в Голливуде — адский труд. Не стоит стоять у человека на пути.
И всё же уход ключевого актёра создал кучу проблем. Огромную часть отснятого материала пришлось выкинуть в утиль, а сценарий спешно перекраивать.
Неудачи сыпались одна за другой, первоначальный задор иссяк, а будни превратились в унылую тягомотину.
Команда работала на автопилоте, окончательно потеряв веру в успех:
«Да кто вообще станет смотреть эту муть? Похоже, мы и останемся её единственными зрителями».
И пока вокруг царил упаднический дух, Сами с поразительным упорством продолжал гнуть свою линию.
Природа наделила его удивительным даром — встроенным психологическим щитом, который автоматически отражал любой негатив, позволяя режиссёру оставаться в абсолютной изоляции от чужого скепсиса.
Эта особенность проявлялась в нём с самого детства.
Когда городские сплетники с ухмылкой пережёвывали новость о том, что «младшенький из Гриффинов, видать, совсем сдурел и отправился в горы убивать дракона с хлебным ножом наперевес», сам Сами уже вовсю носился по склону холма. Он самозабвенно махал своим нехитрым оружием, взмок до седьмого пота, срубил пару веток и угомонился лишь тогда, когда старший брат притащил его за шкирку домой.
Вот и теперь он вновь погрузился в подобное состояние. Ничто в мире не могло отвлечь его от создания увлекательного фильма про змей.
Сбежал исполнитель главной роли? Эка невидаль! У нас есть героиня!
Так Нали совершенно неожиданно получила ключевое место в сюжете, а заодно расширились сцены и с участием злодея Вольфа.
— С какой стати мне злиться или паниковать? — искренне недоумевал Сами, встречая унылые взгляды коллег. — Съёмочная группа на месте, процесс идёт. У вас что, слишком много свободного времени для глупостей? Или вам наши змейки не нравятся?
В этот момент за его спиной извивалось не менее трёх десятков живых рептилий — зрелище одновременно завораживающее и жутковатое.
Позже немногие оставшиеся в проекте актёры с улыбкой рассказывали на ТВ-шоу: «Обычные режиссёры по утрам выгуливают собак... А наш режиссёр выгуливал змей».
Но, как известно, беда не приходит одна.
Вслед за кадровой чехардой и перекройкой сценария в бюджетной бреши образовалась зияющая дыра.
Сами без экивоков потребовал у Росси денег.
Будучи продюсером, Росси отправился подбивать дебет с кредитом, и тут-то выяснилось, какую роковую ошибку он совершил.
Как начинающий продюсер, Росси при всём своём остром уме обладал катастрофической нехваткой опыта и слишком во всём потакал Сами.
Они были близкими друзьями, Сами безусловно обладал талантом и не желал проекту зла, но институт продюсерства строится на системе сдержек и противовесов. Росси же из дружеского доверия полностью отдал бразды правления в руки режиссёра.
Звучит благородно, да только режиссёр думает исключительно о том, «как сделать кадр эффектнее», а не о том, «как сохранить эффектность, уложившись в смету».
Результат такой слепой веры оказался закономерным: деньги таяли на глазах.
И вот средства иссякли окончательно.
Росси схватился за голову, но делать нечего — пришлось снова идти на поклон к инвестору.
Для инвестора этот проект был первым опытом вложения в киноиндустрию, и он никак не ожидал подобного поворота. В его представлении схема выглядела просто: дал денег, сняли кино, получил прибыль. С какой стати требовать новые вливания?
Перебирая пачку финансовых отчётов, он с трудом разбирал цифры и в итоге напрямую спросил:
— Я дал вам целых два миллиона долларов. Куда вы их ухнули?
Росси с терпением педанта принялся расписывать статьи расходов: жалованье персоналу, аренда площадок, изготовление макета Повелителя змей, натурные съёмки, перекрытие улиц и компенсации местным жителям...
Инвестор слушал с непроницаемым лицом. Каждая статья в отдельности звучала убедительно, но итог сводился к одному: касса пуста.
Он тяжело вздохнул:
— Зачем вообще было тащиться на натуру? Снимали бы в павильоне, раз финансы поют романсы.
— Натурные съёмки придают картине достоверность, — возразил Росси.
— Достоверность стоит кучу денег!
— Но сегодняшние затраты — залог завтрашней прибыли.
— Не смешите меня, какая тут прибыль?! — Инвестор нервно хохотнул.
В этот момент он почувствовал себя жертвой банального мошенничества: сначала выуживают одну сумму, затем утверждают, что её мало, и требуют ещё. Откажешься — прогорят предыдущие два миллиона; согласишься — опять будешь гадать, не вылетит ли всё в трубу.
Что делать: зафиксировать убытки или продолжить азартную игру?
Осторожный инвестор предпочёл отступить и отрезал без обиняков:
— Денег нет и больше не будет. Сможете доснять — снимайте, не сможете — сворачивайте лавочку.
Росси вернулся ни с чем.
Но на этом череда неприятностей не закончилась.
Вскоре у Сами раздался звонок из отдела кадров студии «Дисней»:
— Вы ничего не забыли?
— Ах, простите, — Сами смущённо потёр лоб, вспомнив, что числится на постоянной службе. — Я тут немного закрутился и не появлялся в офисе...
— Вот как? И когда же вас ждать? — Кадровик проявил феноменальную выдержку, разговаривая с сотрудником, прогулявшим работу почти три месяца.
Но Сами умудрился сплоховать и тут, выдав:
— Постойте, сейчас сверюсь с графиком.
В трубке отчётливо зашуршали страницы съёмочного плана.
Вежливый кадровик от такой наглости едва не поперхнулся:
— Я вижу, вы человек занятой.
После чего с ледяной обходительностью добавил:
— Как освободитесь, загляните ко мне — оформим увольнение.
Сами перестал листать блокнот, задумался на секунду и ответил:
— Отличная идея!
Вечером того же дня к нему заглянул товарищ по несчастью. Росси бессильно рухнул на диван с видом глубочайшего отчаяния:
— У нас нет главного героя, нет денег, а теперь ещё и работы! Мы остались ни с чем. Что делать-то?
— Поступим как Иисус, — предложил Сами.
Росси недоумённо вскинул бровь:
— Это как?
— Притворимся мёртвыми на три дня... — Сами сжал кулаки, и в его глазах вспыхнул боевой азарт. — А потом воскреснем!