Майки восторженно рассекал небесные просторы, время от времени исторгая из пасти снопы пламени и оглашая окрестности грозным рыком — дабы весь мир видел, насколько он могуч и величествен.
Впрочем, когда эта затейливая виражная круговерть затянулась часа на два с лишним, Сами не выдержал:
— Мы, вообще-то, куда летим? И сколько минут нам ещё кружить?
— В смысле? Сами, ты что, больше не хочешь летать?
Перевозбуждённый мозг молодого дракона с трудом переключился на прозу жизни, выдав этот наивный и слегка глуповатый вопрос.
— Майки, мы в воздухе целую вечность, — вздохнул Сами. — Мы летим без остановки прямо из Америки до самой Страны Драконьего Когтя.
— Зато это со мной! Самолёт — это совсем другое. Тебе разве не нравится летать на моей спине?
— Нравится, — честно ответил Сами. — Но уже смеркается, Майки. И прямо сейчас мне больше всего хочется добраться до нашего ночлега, смыть с себя дорожную пыль под горячим душем, сытно поужинать и рухнуть в тёплую кровать. А когда выспимся — летай хоть до посинения.
Чёрт!
Заигравшийся ящер наконец-то вспомнил кое-что очень и очень нехорошее.
— Извини, Сами... — смущённо промямлил юный огненный дракон, зацепляясь за каждое слово и заливаясь краской. — Моё жильё... оно довольно... ну, неприглядное. Так, пустая пещера. В общем... всё скромненько, даже бедно.
Сами ласково погладил чешуйчатую спину:
— Ничего страшного. Наладим. Позже вместе всё обустроим, сотворим уютное гнездышко.
У Майки от этих слов едва слёзы не навернулись.
В суровом драконьем мире понятия «вместе» попросту не существовало. Драконы по своей природе — убеждённые индивидуалисты. Да даже если они образуют пару, каждый всё равно живёт сам по себе: никаких общих семейных очагов, максимум — заглянуть друг к другу на огонёк, чтобы невзначай оценить и тайком послюнявить сокровища партнёра.
Поэтому идея людей — сойтись, полюбиться и вить общее гнездо — потрясала ящера до глубины души. Возможно, дело было в том, что Майки слишком рано лишился матери, был выгнан бессердечным отцом на произвол судьбы и в конце концов прибился к людскому обществу. В итоге его психологическое развитие свернуло с традиционного драконьего тракта. Ему искренне не нравилась эта вечная обособленность сородичей, одинокая пещерная жизнь сидела в печёнках, а всё, о чём он сейчас мечтал, — это расписаться со своим любимым человеком и жить долго и счастливо.
«До чего же мне повезло с Сами!» — умилялся ящер, рассекая облака. — «Ни разу не упрекнул, что у меня нет горы золота, сам подарил хайлайтер и гирлянды... Обожаю его!»
Но каким бы понимающим ни был Сами... Едва они после изнурительного перелёта приземлились и предстали перед горой обломков, режиссёр на мгновение потерял дар речи.
— Э-это... это что ещё такое?! — в ужасе пролепетал Майки, разглядывая то, что раньше было его логовом.
— Похоже на смещение пород, — констатировал Сами, критически оценив масштабы катастрофы. — Сейсмическая активность, все дела. Короче... обвал.
Какая драматичная судьба. Кабы не Сами и не чудесный вояж в мир людей, Майки можно было бы смело называть самым несчастным драконом на свете: мать умерла рано, отец — законченный мерзавец, а единственное жилище, выбитое с таким трудом, умудрилось с грохотом обвалиться.
Приняв человеческий облик, юноша густо покраснел. В его глазах блеснули слёзы. Ему было безумно стыдно. Он так хотел произвести впечатление на своего спутника, а тут... У Сами в Америке хоть и небольшая, но невероятно уютная и стильная квартира, а у него — развороченная груда булыжников. Драконье самолюбие получило жестокий удар.
Однако Сами вовсе не сомневался в своём избраннике. Майки ещё несовершеннолетний, а уже смог урвать собственную пещеру — да это же колоссальный успех! Ну рухнул потолок, с кем не бывает? Не его же вина.
Режиссёр, верный своему неизменному оптимизму, быстро нашёл выход:
— Слушай, а почему бы нам не перекантоваться пару дней у твоего отца? Всё-таки я приехал к тебе на родину, мне так или иначе стоит представиться твоим родственникам. Да и смысл искать новое жильё прямо сейчас, если мы прилетели подлечиться, а потом вернёмся назад? Ну а если захочешь пустить корни в Стране Драконьего Когтя — наймём рабочих, построим шикарную виллу. Кстати, у вас тут земли под застройку свободно выделяют?
Упоминание врачебного вопроса мгновенно сбило с Майки всю спесь. Как бы ему ни хотелось избегать встречи со своим папашей-паскудой, возразить было нечего. Увы и ах! Нынче он — дракон «некондиционный». А у некондиционного дракоши хвост перед спутником трубы не держит.
К счастью, Сами прекрасно понимал его переживания и предложил блестящую идею:
— Давай я сделаю тебе сценографию! Ты ведь наверняка хочешь умыть отца и предстать перед ним во всём блеске?
Глаза Майки снова вспыхнули. Сердце запело от гордости: «Сами всё-таки безумно меня любит!»
* * *
Отца Майки звали Харрис. Это был маститый, свирепый и невероятно сильный взрослый огненный дракон. Вздорный, властолюбивый, полнокровный — он находился на самом пике драконьих сил. В отличие от своего обездоленного отпрыска, довольствовавшегося скромной пещеркой, Харрис без лишних церемоний приватизировал целый действующий вулкан! По людским меркам его с лёгкостью можно было назвать олигархом драконьего мира.
В тот вечер старый ящер сладко дремал на величественной куче золота и драгоценных камней, как вдруг по округе грянул оглушительный, чудовищный человеческий рок.
Оглушительные гитарные риффы полосовали воздух подобно очереди из крупнокалиберного пулемёта, заставив дракона подпрыгнуть. Ударные грохотали, точно разрывающиеся снаряды, а гулкий бас отбивал чечётку прямо по мозгам. Завершал эту вакханалию истошный человеческий вопль:
«Crazy-y-y! Ne-e-ever! Die-e-e!»
Какого дьявола?! Немыслимый, вопиющий шум! Задолбали, сука, спать не дают!
Разъярённый Харрис вскинул массивную голову, с рёвом подхватив своё туловище в воздух. Какая мразь дерзнула учинить такой беспредел на его суверенной территории?!
И тут...
— Мать твоя жью! Это ещё что за хреновина?! — опешил дракон.
Ночь давно вступила в свои права. Небо заволокло непроглядным мраком, а над кратером клубился густой едкий дым. Кроме всполохов лавы, кругом стояла непроглядная темень. И вдруг прямо из этой тьмы выплыло... нечто. Сияющее, сверкающее и с сочным фоновым саундтреком!
Откуда-то из вышины била мощнейшая струя слепящего света, которая неотступно следовала за летящим ящером, заставляя каждую его чешуйку вспыхивать бриллиантовым огнём. Сам же молодой дракон был обвешан переливающимися гирляндами и тянул за собой пылающий хвост из искрящейся золотой звёздной пыли. Он гордо закладывал вираж за виражом, паря в небе, словно выставляя себя напоказ — весь из себя непревзойдённый, ослепительный, превращающий ночь в ясный день!
А секрет этого феерического шоу заключался в следующем: обильная порция оливкового масла на чешуе, килограммы косметического хайлайтера, сверхмощные прожекторы-фонари, гирлянды на батарейках, портативная колонка и пиротехническая стальная вата!
По сравнению с первоначальной наивной задумкой Майки поразмахивать парочкой фонариков, именитый голливудский режиссёр Сами подошёл к делу с поистине голливудским размахом. Он выжал максимум из имеющегося хлама и даже слегка вздохнул с сожалением:
— Эх, будь тут электричество да съёмочное оборудование посерьёзнее, мы бы устроили настоящий блокбастер...
Знакомый запах отпрыска уберёг Майки от мгновенной атаки. Харрис лишь прищурился, выдувая через ноздри и стиснутые клыки клубы завистливого чёрного дыма. Втайне от гостя старый ящер поддел когтем несколько крупных самоцветов и попытался запихнуть их себе между чешуек — мол, смотрите, я тоже блещу! Увы, мягкое и глубокое мерцание природных драгоценностей не шло ни в какое сравнение с ядовитой, агрессивной яркостью диодов и пиротехники. На фоне шикарного воздушного перформанса сына папаша выглядел блекло и явно проигрывал по всем статьям.
Зато фейк удался на славу! Благодаря куче дешёвой мишуры нищий дракон Майки ощутил себя настоящим триумфатором, вернувшимся в родные пенаты с гордо поднятой головой.
Впрочем, далеко не все драконы были так наивны, как Майки. Харрис, восседавший на целых горах золота, пусть и почувствовал лёгкий укол зависти, был старым тёртым волком. Он мгновенно раскусил кустарную природу всех этих сверкалок. Вот только... какими бы дешёвыми ни были эти цацки, светили они так ярко, что ни один уважающий себя ящер не мог устоять перед их гипнотическим очарованием.
Поэтому, когда Сами чинно представился спутником Майки и вежливо попросил приютить их на пару дней, Харрису было абсолютно плевать на то, что его сын путается с человеком. Старый торгаш сразу перешёл к делу:
— Пожить? Да без проблем! Гоните гирлянды, шутихи и вот эту блестящую мазь.
И это родной отец?! Сам владеет целым вулканом, а от родного сына за кусок пещеры требует дань, вместо того чтобы хоть слово тёплое сказать! Впрочем, таков уж драконий уклад. Сами от возмущения аж щёки надул.
Майки, однако, шепнул ему на ухо:
— Ты только не кипятись. Я пока мелкий, а этот хрыч ещё в силе. Вот пройдут годы, я вырасту, а он одряхлеет — я его нафиг отсюда вышвырну, обчищу до нитки и заберу весь вулкан себе! А если попросится назад — дулю ему, пусть тоже подарки тащит!
Сами так и застыл с открытым ртом. Ну и семейка! Ни капли родственного тепла! Но что поделать: Майки впитывал такие традиции с пелёнок, таков был жёсткий закон драконьего племени.
С другой стороны, понаблюдав за ними, Сами понял, что никакой настоящей лютой ненависти между отцом и сыном нет. Ну поцапаются, ну отберут друг у друга игрушки — смертельного вреда они друг другу не причинят. А жажда заграбастать горы золота... Что ж, по драконьим понятиям, лишь сильнейший достоин владеть настоящими сокровищами. В общем, дело житейское.
* * *
Заплатив отступное и получив право на проживание, Майки повёл Сами выбирать жилище. В итоге они обосновались в гроте у самой воды. Самым приятным сюрпризом оказалось то, что подземная магма прогревала воду, превращая её в восхитительную естественную купальню.
Сами наконец-то смог с наслаждением отмокнуть в горячих струях и перевести дух. И пусть кровати в пещере отродясь не водилось... мягкий тёплый дракон был ничуть не хуже.
С полным доверием режиссёр уютно свернулся калачиком прямо в исполинской лапе ящера, укрывшись его мощным когтистым пальцем, словно одеялом, и прикрыл глаза.
Дракон растянулся на каменном полу, бережно поднеся лапу к самой морде. Он затаил дыхание, не смея шевельнуться и глядя на крошечное, мягкое человеческое существо, доверчиво уснувшее в его огромной ладони. Контраст между огромным зверем и хрупким человеком был поразительным. Майки дышал едва-едва, до смерти боясь, как бы неосторожным выдохом не сдуть своё сокровище.
Вспомнив, с каким неистовым усердием Сами возился с прожекторами и гирляндами, лишь бы устроить ему незабываемый эффектный выход, Майки почувствовал, как сердце заполняет щемящая сладость.
«Господи, да я же самый счастливый дракон на свете!» — в сотый раз подумал он.
Увы, счастье мгновенно омрачилось надвигающейся угрозой. Ведь уже завтра Майки предстояло столкнуться с самым суровым и унизительным испытанием — визитом к врачу.