Майки искренне восхищался Сами и был свято убеждён, что тот заберёт абсолютно все кинонаграды сезона.
Однако академики «Оскара», в отличие от жюри Голливудской кинопремии, вовсе не горели желанием вручать статуэтку за лучшую режиссуру столь молодому постановщику. При всей своей впечатляющей кассовой выручке лента «Поприветствуй мир» с художественной точки зрения объективно уступала соперникам в глубине и смысловой насыщенности.
Для Сами уже сама номинация на «Лучшего режиссёра» стала приятной неожиданностью.
В итоге фильм, претендовавший сразу на несколько категорий, завоевал лишь одну золотую статуэтку — за лучшую оригинальную песню.
Впрочем, для музыкантов из группы «Hello» это стало грандиозным прорывом. Алчные братья Кри моментально взяли парнишек в оборот, рассчитывая на волне успеха подзаработать на выпуске официального альбома с саундтреком.
Сами до всей этой суеты не было никакого дела.
Главная же награда за лучшую режиссуру досталась седовласому мэтру кинематографа. Потенциальный триумфатор, чьими картинами зачитывались целые поколения, разменял девятый десяток и за свою долгую карьеру не раз оказывался в шаге от вожделенной премии. Теперь, на закате дней, мечта наконец сбылась. Поднявшись на сцену дрожащей походкой, старик сжал в руках заветную статуэтку и едва сдержал слёзы.
Зал взорвался стоячими овациями: кинематографисты отдавали дань уважения человеку, который безусловно заслужил этот миг.
Сами аплодировал вместе со всеми, признавая заслуги мастера. Однако, глядя на убелённую сединами голову режиссера, он поймал себя на крамольной мысли, высказать которую вслух было бы верхом неприличия.
«Зачем вообще нужна эта гонка? Какая глупая тщеславная гордыня заставляет человека возводить неживой изваянный кусок металла в цель всей жизни и на пороге восьмидесятилетия так отчаянно за ним охотиться? А если бы его и в этот раз обошли? Неужели тогда всё прожитое превратилось бы в ничто? Измерять сорок лет творчества бессмысленной золочёной фигуркой — смешно и нелепо»
В глубине души Сами отличался редким эгоцентризмом, был лишён пиетета перед авторитетами и с детства избалован. Материальный достаток избавлял его от необходимости кому-то что-то доказывать, а потому в кинематографе он искал исключительно удовольствия. К тому же главная страсть его жизни — мечта о драконах — благодаря счастливой случайности отчасти воплотилась в реальность. Мечтать больше было не о чем.
Поэтому, когда наградной сезон остался позади, Сами без лишних переживаний вернулся к привычному распорядку. Он целиком погрузился в съёмки «Изгоняющего дьявола», пребывая в редком для себя состоянии умиротворенного спокойствия.
Единственное, что слегка смущало его — это характер их отношений с Майки. Всё-таки встречаться с настоящим драконом — затея нетривиальная.
Впрочем, сомнения развеялись в первый же день после возвращения Сами с церемонии.
Едва режиссер появился на площадке, ждавший его Майки просиял изумрудными глазами и со всех ног бросился навстречу. Сгреб Сами в объятия и пылко выдохнул:
— Сами! Ты у меня самый лучший! Самый потрясающий режиссёр на свете!
Вокруг стояла вся съёмочная группа, так что Сами густо покраснел от смущения, хотя тщеславие его ликовало. Подобная искренность трогала до глубины души.
Сами отдавал себе отчёт в собственных недостатках: он был суховат, не слишком эмоционален, порой глух к чужим чувствам и вечно витал в облаках, игнорируя окружающий мир. Найдись у него обычный партнер — выдержал бы он подобный характер? Вряд ли. Без Майки ему суждено было коротать век в одиночестве.
«Какое счастье, что мы встретились», — подумал Сами, почувствовав непривычный прилив тепла.
Он встал на цыпочки и принялся гладить Майки по огненно-рыжим волосам, сладостно представляя, будто ласкает чешуйчатую драконью морду. Настоящий дракон! Восторг переполнял его до краев.
Майки же послушно нагнулся, прищурив глаза от удовольствия, и подставил голову под тонкие пальцы своего человека, мечтая лишь об одном — прикоснуться к его губам.
* * *
Человеколикий осьминог прилип присосками к стеклу и с любопытством спросил:
— Они что, теперь официально встречаются?
Учитель Белый Кот, устроившись неподалеку в чинной позе поджавшего лапки крестьянина, прищурился:
— Кто их, людское племя, разберёт? Вечно они что-то мудрят.
Осьминог задумчиво шевельнул щупальцем:
— А если человек разлюбит дракона, тот тоже превратится в морскую пену, как в сказках про русалок?
— Не-а, — авторитетно фыркнул Белый Кот. — А вот человек в таком случае вполне может превратиться в драконий помет.
Бедолага-осьминог от ужаса тут же плюхнулся на самое дно аквариума. Всё-таки в сравнении с этими крылатыми монстрами русалки казались верхом безобидности.
Впрочем, самопровозглашённый «убийца драконов» Сами вовсе не считал своего избранника опасным хищником. Перейдя на новый этап отношений, он моментально нашёл себе новое увлечение и провозгласил себя «драконоведом». Теперь всю свою скупую исследовательскую энергию он направил на то, чтобы легально и научно изучать анатомию огненного исполина.
Раньше приходилось таиться и подглядывать краем глаза. Теперь же Сами подошёл к вопросу без лишних экивоков:
— Майки, я могу кое-что с тобой сделать?
«Сделать со мной?!» — у Майки пресеклось дыхание.
О великий Драконий Бог, до чего же двусмысленно и откровенно это звучало! Человеческие особи бывают невероятно пылкими и прямыми. Как ответить? Смутиться или проявить встречную страсть?
Майки изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, хотя сердце его колотилось как бешеное:
— Конечно, Сами… Вне зависимости от того, что ты задумал, я согласен.
А сам усердно фантазировал:
"Интересно, о чём речь? Неужели о том самом, чем занимаются все влюбленные? Я бы и сам рад, но я ведь еще не достиг совершеннолетия… А если мы попробуем, пока я несовершеннолетний, ничего страшного? Чёрт, я же толком ничего не умею! Надо срочно расспросить кого-нибудь из старших…"
Его романтический порыв грубо прервал небольшой пластиковый стаканчик, который Сами деловито протянул ему прямо в руки:
— Можешь туда помочиться?
Майки застыл, не веря собственным ушам:
— Чего?!
— Хочу отдать твою мочу на анализ, — абсолютно спокойно, точно заказывал пиццу, пояснил Сами. — И, если ты не против, заодно зайдём сдадим кровь…
В этот момент душа Майки на мгновение покинула тело.
Захлёбываясь от обиды и гнева, он наконец не выдержал и во весь голос возопил:
— Сами Гриффин! Ты вообще не воспринимаешь меня всерьёз! Я твой парень, а не подопытная крыса и не объект для экспериментов!
Сами хлопал глазами, совершенно искренне не понимая причин этой вспышки. При чём тут игрушка?
— Но я ведь сам регулярно сдаю анализы во время медосмотров, — попытался оправдаться он. — Почему ты решил, будто я считаю тебя экспериментальным образцом? Я просто забочусь о твоём здоровье…
Майки не желал ничего слушать. Ругаться он не умел, но поведение Сами задело его за живое. Разве так просят о подобном? Неужели нельзя было приласкать, похвалить, сказать пару нежных слов?
В порыве чувств он вспомнил все прежние обиды — и нержавеющий меч, и постоянные угрозы «забить неполновозрастного драконьего малыша», и кучу других нелепых правил.
Сами замер в полном замешательстве. В эмоциональных тонкостях его рациональный ум пасовал, и он лишь молча слушал бурную тираду.
Выплеснув накопившийся гневливый пыл, Майки вспомнил про свой главный насущный вопрос и поспешил к старшему сородичу — чёрному дракону Деэну. Его терзала необходимость узнать, как правильно любить человека и как справляться с любовными неурядицами.
Вот только у самцов драконьего племени отродясь не водилось нежности.
Разбуженный среди бела дня Деэн выслушал сентиментальные жалобы малолетки с единственным желанием — придушить наглеца.
— Ты меня задолбал, мелкий! Пошёл вон! — гаркнул Деэн и, не долго думая, с размаху влепил Майки хвостом, отправив того в свободный полёт.
Майки слишком долго пробыл среди людей и совершенно забыл, за что родной отец в своё время выставил его из дома. Самцы драконов не нянчатся с детёнышами. Понятие «не обижать маленьких» им чуждо; напротив, отвесить тумаков тому, кто слабее — милое дело.
* * *
Как раз в этот момент у входа появился искавший его Сами. Увидев, как тушей впечатался в стену его избранник, режиссер вскипел. Он мгновенно выхватил нержавеющий Меч убийцы драконов и с рёвом бросился в атаку:
— Пошёл прочь! Не смей обижать моего дракона!
Застрявший в каменной кладке Майки тут же позабыл о чёрствости своего юного человечка. Сердце дракона растаяло от нахлынувшего умиления. Он быстро втянул назад заготовленные для контратаки когти, потушил клокотавшее в горле пламя, спрятал оскаленные клыки и жалобно всхлипнул тоненьким голоском:
— Сами-и-и… Мне так страшно-о-о…
Чёрный дракон Деэн, вынужденный судорожно уворачиваться от яростных выпадов человечка — аккуратно, дабы ненароком не прихлопнуть двуногого и не спровоцировать международный скандал, — при виде этой сцены едва не захлебнулся собственной желчью.
— Прятаться за спиной человека и корчить из себя невинную овечку?! — взревел чёрный дракон, едва удерживаясь от рвотного позыва. — Да какая ты после этого, к чертям, чешуйчатая ящерица?!