Перед тем как Сами отправился на съёмочную площадку «Приключений юного Аарона», Норрис — его непосредственный начальник и большая шишка из отдела кино и телевидения, который в последнее время души в нём не чаял, — вызвал его на отдельный разговор.
— Не хочешь попробовать себя в режиссуре?
— А?
— Мы считаем, у тебя есть к этому талант.
— Эм... спасибо за похвалу?
Примерно так всё и решилось.
По правде говоря, Сами редко горел энтузиазмом на работе, если только дело не касалось его заветной мечты — убийства драконов. Но понять его было нетрудно.
Посудите сами: если ты вырос в счастливой семье, где родители заранее отложили для тебя скромный, но вполне достаточный капитал на образование и собственное дело, если ты с малых лет не знал нужды, а восемь старших братьев берегли тебя от любых невзгод; если твои проблемы ограничивались мелкими подростковыми терзаниями да редкими смешками за спиной по поводу бурной фантазии (в лицо-то никто насмехаться не осмеливался!), а жизнь текла гладко, без потрясений и лишений — откуда взяться бешеному карьерному рвению?
Вот и теперь: хоть начальник и рассыпался в похвалах его таланту, возлагая на него большие надежды, Сами вовсе не возомнил себя будущим гением кинематографа. Он просто плыл по течению, делал то, что скажут, ну и... питал толику любопытства ко всему новому.
«Режиссёр? Руководить всей съёмочной группой? Воплощать на экране всё, что душе угодно! Звучит потрясающе».
Окрылённый этой наивной мыслью, Сами всерьёз рассчитывал, что перевод откроет перед ним двери в неизведанный мир и подарит новые радости.
Впрочем, слепому оптимизму он не поддавался. Новичкам везде приходится несладко. В пору стажировки в компании он целых три месяца от скуки рисовал одних только мышей, выслушивая бесконечные придирки: «Почему твоя мышь выглядит полудохлой?», «Зачем ты пририсовал ей клыки до самой земли?», «А это ещё что? У мыши выросли крылья?!»
Что бы он ни делал, к нему непременно цеплялись. Нарисуешь реалистично — скажут: «Слишком натурально, смотреть противно». Сделаешь стилизацию — пригрозят: «Я просил нарисовать мышь, а не космическое чудовище!»
Редкая работа с самого начала идёт гладко. Имея за плечами определённый трудовой опыт, Сами морально подготовился к трудностям. Он заранее настроился на побегушки и чёрную работу: разносить кофе, передавать поручения, выносить мусор, мыть полы — не вопрос! Как прилежный и исполнительный сотрудник, он не сомневался, что быстро вольётся в коллектив и окунётся в захватывающий, полный вызовов съёмочный процесс.
Однако, сколь бы поразительным ни было его воображение, абсурдность реального мира превзошла все ожидания.
Когда в назначенный час Сами прибыл на площадку «Приключений юного Аарона», его первым заданием стало встретить человека.
Распоряжение исходило от Коринны. Это была немолодая, полноватая и невысокая женщина с громовым голосом, привыкшая работать самоотверженно и решительно. В группе она занимала должность координатора производства — заведовала людьми и техникой — и пользовалась всеобщим уважением. На первый взгляд обязанность казалась непыльной, но на деле требовала чудовищного терпения и железной ответственности.
Актёры, технический персонал, аппаратура, транспорт, массовка и своевременное подписание контрактов со всеми до единого — всё лежало на её плечах. Каждый божий день она обязана была следить, чтобы люди, техника и реквизит оказывались в нужном месте минута в минуту. Малейший сбой — и весь съёмочный процесс летит к чертям.
Поэтому, едва появившись на площадке, Сами сразу приметил носящуюся как вихрь Коринну. А стоило ей завидеть слоняющегося без дела паренька, как она просияла, словно явился сам спаситель.
— Ты новенький, да? Работой ещё не загружен?
— Да, верно, я только пришёл устраиваться... Подскажите, где оформляют документы?
— Водить умеешь?
— Э-э, умею. Но я ещё не оформился, где мне...
— Скоростной режим и знаки соблюдаешь?
— Все правила дорожного движения соблюдаю от и до, но я ведь ещё не...
— Вот и славно! Живо дуй в этот бар и забери режиссёра Джонса. Быстро, одна нога здесь, другая там! Через полчаса начинаем снимать.
— А? Кого забрать? Режиссёра? А моё оформление...
— Некогда болтать, пошёл!
— Ладно...
В голове у Сами воцарился полнейший хаос.
Полчаса до мотора, съёмка вот-вот начнётся — а ему велят ехать в бар за режиссёром?
По отдельности каждое слово имело смысл. Но вместе они складывались в какую-то несусветную дичь.
Съёмка на носу, а постановщик прохлаждается в кабаке? Ну ладно, вдруг деловая встреча? Важные переговоры?
Как бы не так!
Режиссёр Джонс оказался беспробудным, законченным пьяницей.
Когда ещё не принятый в штат Сами по наводке Коринны отыскал-таки драгоценного кинематографиста, тот лежал лицом на барной стойке. В его давно не бритой бороде запуталась пивная пена, сам он был пьян в стельку и лыка не вязал, а за душой имел внушительный неоплаченный счёт за выпивку.
И это — режиссёр?
Для зелёного новичка зрелище оказалось настоящим крушением иллюзий.
Помолчав пару секунд, Сами с практичной сноровкой оплатил счёт, натянул на бесчувственное тело куртку, влил в него немного воды в тщетной надежде на протрезвление, с грехом пополам дотащил тушу до машины и помчал обратно на площадку.
— Съёмка вот-вот начнётся, съёмка вот-вот начнётся... — бубнил он под нос слова Коринны и в конце концов с досадой стукнул по рулю: — Да как тут снимать, если он в дрова?!
Но чего Сами никак не мог ожидать...
Так это того, что снимать в таком состоянии действительно можно!
Выбравшись из машины, режиссёр Джонс слегка очухался. На чистых рефлексах, покачиваясь и озираясь мутным взглядом, он заковылял в павильон, не обращая ни малейшего внимания на попадающихся навстречу людей. Затем с удивительной для такого состояния сноровкой вскарабкался на высокое режиссёрское кресло и уставился на суету студии налитыми кровью пьяными глазами, впав в глубокий транс.
Сами неотступно следовал за ним: во-первых, от растерянности, а во-вторых, опасаясь, как бы мэтр не рухнул носом в пол.
Перспектива в первый же день практики стать свидетелем того, как режиссёр спьяну ломает себе шею на ровном месте, решительно его не привлекала.
Дальше всё пошло своим чередом.
Остальная съёмочная группа знала своё дело: каждый выполнял привычные обязанности, рабочий механизм крутился без перебоев. Поскольку Сами был новичком и конкретных задач ему ещё не нарезали, его приставили стоять за спиной режиссёра и «набираться опыта».
Прозвучала команда к началу съёмок.
До этого момента всё ещё укладывалось в рамки здравого смысла. Никогда прежде не видевший живой актёрской игры Сами быстро выкинул из головы чудачества Джонса и с неподдельным интересом уставился на площадку.
Правда, спустя несколько минут его энтузиазм угас: игра актёров показалась ему чересчур наигранной.
«Разве нужно орать так истошно, когда изображаешь страх? Или в кино это считается особой выразительностью?»
Поскольку опыта у него не было, оценить правильность своей догадки Сами не мог. Он повернулся к Джонсу, намереваясь смиренно спросить совета у мастера.
Однако...
Повернув голову, Сами остолбенел: режиссёр Джонс безмятежно дрых на своём высоченном троне.
Уснул?!
Прямо во время дубля режиссёр просто взял и отключился!
«Что за чертовщина?!»
Ошарашенный Сами принялся растерянно вертеть головой, отчаянно ища кого-нибудь, у кого можно было бы спросить, что здесь творится.
Но окружающие словно ничего не замечали. Люди невозмутимо занимались своими делами, даже не поднимая глаз, будто режиссёр наверху не храпел без задних ног, а погрузился в глубокие творческие размышления.
Сердобольная Коринна заметила его панические метания. Подойдя с самым невозмутимым видом, она шепнула:
— Не мельтеши, не сбивай съёмочный процесс.
«Съёмочный процесс?! Вот это вы называете нормальным процессом?!»
Сами вытаращил глаза, потеряв дар речи.
Коринна тем временем бросила взгляд на площадку и благодушно подсказала:
— Сцена подходит к концу. Ты ведь новый ассистент режиссёра? Ткни его, чтоб проснулся.
«Ткнуть? Разбудить? Да я вообще ещё не трудоустроен! Стоп... разве помощники режиссёра должны заниматься этим?!»
Происходящее отдавало полнейшим фарсом. Но от переизбытка впечатлений голова Сами отказывалась соображать, и ничего умнее он придумать не смог. Повинуясь указанию, он принялся робко тыкать Джонса в спину.
Режиссёр довольно быстро очнулся. Медленно разлепив веки, он с недоумением огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, где находится:
— Ты кто? В чём дело?
— Э-э... я ваш новый ассистент, меня ещё не оформили... В общем, сцена подходит к концу.
Джонс сонно зевнул:
— Ясно. Передай, пусть переснимут ещё разок.
Сами промолчал.
«Ладно, ты режиссёр — тебе виднее».
С каменным лицом он покорно озвучил указание:
— Режиссёр просит снять ещё один дубль!
В тот миг Сами всё ещё наивно надеялся:
«Наверное, он просто не успел протрезветь после бара. Уж на втором-то дубле возьмёт себя в руки и будет нормально руководить процессом, да?»
Чёрта с два!
Стоило камере включиться, как невозмутимый мэтр... снова сладко захрапел!
«Да что с вами со всеми не так?!»
Сами беспомощно уставился на Коринну.
Та невозмутимо прошептала:
— Сейчас сцена закончится — снова тыкай. Посильнее тыкай, от души!
Сами охватило отчаяние:
«Я сюда учиться пришёл или работать живым будильником?!»
Деваться было некуда.
Когда второй дубль подошёл к концу, Сами повторил процедуру. Джонс снова разлепил глаза. Надо отдать должное, пьяницей он был мирным: не буянил, не злился, а лишь благодушно поинтересовался:
— Чего опять?
Сами уже немного освоился:
— Сцена заканчивается. Я ваш новый ассистент, ещё не оформлен...
— Ага, — невозмутимо кивнул Джонс. — Пусть переснимут ещё разок.
И тут же отключился.
Сами потерял дар речи.
«Как съёмочная группа до сих пор не сговорилась и не прибила этого режиссёра — величайшая тайна мироздания!»
К третьему разу, отвесив непутёвому постановщику увесистый тычок, Сами уже надулся от возмущения. Не дожидаясь вопроса, он выпалил:
— Сцена снята!
На сей раз Джонс протяжно промычал «о-о-о» и, сменив пластинку, спросил:
— Сколько дублей?
— Три, — отчеканил Сами.
— Отлично, — выдал гений кинематографа. — Тогда снято, поехали дальше!
«Снято?! Принято?!»
И так прошёл весь день.
Сами возвращался домой словно в тумане. И только переступив порог, с тоской осознал:
«Чем я вообще сегодня занимался?! Меня ведь даже не оформили!»