Критические замечания господина Леотини вовсе не были единичным выпадом. В действительности на фоне разгромных статей большинства коллег его отзыв выглядел едва ли не благодушно.
Большинство гильдейских профессионалов сошлись во мнении, что картина получилась хаотичной и сумбурной: сквозная линия терялась, персонажи мелькали на экране с калейдоскопической частотой, а сама лента напоминала бессмысленный винегрет.
Ещё один критик, проявлявший к Сами отнюдь не бескорыстный «интерес», Бобби Хэнк, без стеснения злорадствовал в своём блоге: * «Ха-ха-ха, что за каша из всего на свете!»*
Если представить рецензентов в образе заядлых охотников, то Сами Гриффин, без сомнения, оставался самой желанной добычей Хэнка. С самого дебюта молодого режиссёра этот желчный рецензент неустанно искал изъяны в его работах, дотошно и въедливо разбирая каждую ленту. Самым обидным оставалось то, что при всей своей предвзятости Хэнк нередко бил точно в цель.
Не стал исключением и этот раз. В своём обзоре Хэнк буквально засыпал картину язвительными вопросами: * «Если в финале главный герой по старой банальной схеме вдруг обретает суперсилу и спасает мир, то какую роль вообще сыграли все эти нелюди? Зачем им выделили столько экранного времени? Если героиня в итоге так и не превратилась обратно из кошки в человека, к чему была вся эта длинная завязка с её перевоплощением в начале? А ведьма тут зачем? Чтобы работать сюжетным NPC для прокачки героя? Если у них не любовь, чего она норовит увязаться за ним на каждом шагу? От нечего делать, что ли?»*
Подробно перечислив солидный ворох «совершенно бесполезных сюжетных аппендиксов», Бобби Хэнк вынес категоричный вердикт: * «У Сами начисто отсутствует умение выстраивать цельное повествование. Он понапихал в кадр кучу пёстрого шума, не имеющего к сюжету ни малейшего отношения. Повествование унесло куда-то в степь: деньги на спецэффекты сгорели с треском, а смысловая нагрузка стремится к нулю».*
«Да ничего подобного! — мог бы возразить Сами. — Я запихнул их только потому, что они снимались бесплатно!»
Впрочем, вслух о таких вещах говорить не следовало.
Поэтому когда журналисты во время очередного интервью принялись дотошно цитировать эти претензии и требовать разъяснений, Сами счёл за благо не вдаваться в объяснения — частью от лени, частью от нежелания плодить лишнее враньё.
— Я не знаю. Я уже забыл. Что снял, то снял, — бросил он с невозмутимым видом.
Потрясающая безалаберность! Помимо пары туманных фраз, сказанных ранее, режиссёра, похоже, ни капли не волновала критика в адрес собственного творения. Он даже не пытался оправдаться или прояснить свой замысел, так что преданные фанаты, рвавшиеся на защиту любимца, только беспомощно развели руками.
Полемика живёт спором! А тут всякий раз разворачивался односторонний спектакль: критики строчат гневные опусы, а невероятно своеобычный режиссёр хранит молчание, словно случайный прохожий. Нет, даже равнодушнее любого прохожего! Это не могло не выводить из себя.
И журналистам после той скандальной пресс-конференции пришлось изрядно поломать голову, сочиняя статьи и смакуя реплику «Я не знаю, я забыл, что снял, то снял». Одни интерпретировали её так: * «Режиссёр Сами убеждён в абсолютном совершенстве своего фильма и считает выше своего достоинства что-либо разжёвывать»*. Другие утверждали: * «Сами Гриффин подспудно признал провал и предпочёл отмолчаться»*. Третьи и вовсе съязвили: * «Кажется, у господина Гриффина прогрессирующая амнезия»*.
Однако при всех различиях в трактовках акулы пера сошлись в одном: в конце каждой заметки Сами неизменно нарекали «главным чудаком нового Голливуда».
Правда, в приватных блогах те же репортёры втихаря жаловались: * «Общаться с Сами Гриффином просто невыносимо — ощущение, будто мы живём в абсолютно разных измерениях!»* — и эти посты собирали тысячи сочувственных лайков.
Сами же словно обладал встроенным фаерволом: чужие мнения отскакивали от него как от стены. Непробиваемый, опирающийся лишь на собственную внутреннюю логику, он оставался абсолютно неуязвим для любых нападок.
— Стоит человеку прославиться, как у него тут же вырастает корона на голове, — откровенничал Сами с Майки в минуту досуга. — И от этой гордыни возникает иллюзия, будто весь мир только и делает, что следит за каждым твоим шагом. Выходят в свет с целой свитой, а по поводу любого пустяка делают важные заявления — словно это кому-то действительно интересно.
( «Эй! — возразили бы тут фанаты. — Нам вообще-то очень интересно! И про замысел, и про вдохновение, и почему именно так снято!»)
— Не хочу превращаться в такого индюка, — продолжал Гриффин. — Пусть болтают что хотят. Я простой режиссёр, полюбившаяся мне душа — дракон. Буду делать своё дело и спокойно жить дальше.
Майки из этой речи не понял ровным счётом ничего. Зато до его слуха долетели слова * «полюбившаяся мне душа — дракон»*, и сердце юного ящера заколотилось с такой силой, что ему захотелось тут же перекинуться в исполинскую тушу и винтом взмыть в самые небеса!
— Поедешь со мной домой на Рождество? — внезапно спросил Сами.
Майки мгновенно вспыхнул до кончиков ушей:
— Э-это... мы поедем знакомиться с твоими... то есть с нашими родителями?
"С нашими родителями? А дракон-то у нас шустрый..."
— Нет, — с непроницаемым лицом отрезал Сами.
— А... а зачем тогда? — запинаясь, уточнил Майки.
— Нам предстоит провести один важный ритуал, — со всей серьёзностью ответил режиссёр.
— Ритуал? — любопытствуя, переспросил огненный дракон. — Человеческий? Он очень торжественный? Мне можно будет посмотреть?
— Посмотреть? Ты обязательное действующее лицо. Главный герой этого ритуала.
— Что? Главный герой?.. Э-э... Постой, Са-Сами, если это свадьба, то я ведь ещё не достиг совершеннолетия...
— О чём ты вообще думаешь? — фыркнул Гриффин. — Какая свадьба! Это ритуал посвящения в Убийцы Драконов. Чтобы окончательно утвердиться в этом титуле, нужно принести в жертву настоящего дракона.
— А-а-а! Са-Сами!
— Да пошутил я.
* * *
Несмотря на шквал негативных отзывов, кассовые сборы «Изгоняющего дьявола» радовали глаз. Пока профессионалы кривились и морщили носы, рядовые зрители искренне наслаждались зрелищем. Приходя в кинотеатры на выходных, большинство после долгих колебаний покупали билеты именно на сеанс Сами.
Причины у каждого народились свои: одни восторгались масштабными спецэффектами, окупавшими билет до последнего цента, другие любовались подтянутым главным героем, третьих покорила до глубины души милейшая белая кошечка, а четвёртым просто пришлась по вкусу калейдоскопическая смена забавных эпизодов.
Но больше всех удивили фанаты первоисточника. Во время съёмок они протестовали громче всех, но выйдя из кинозала, в один голос признали: фильм получился на удивление хорош.
Строго говоря, сюжет картины не воспроизводил ни один из романов серии «Изгоняющий дьявола». Но при этом лента ни на шаг не отступала от самой сути оригинала.
Обычно поклонники книжных циклов бунтуют из страха, что экранизация изуродует любимый мир. Однако удачная адаптация вовсе не обязана след в след повторять фабулу. Если выразиться витиевато, фильм унаследовал сам дух книг.
То был дух дерзкого бунтарства, пропитывавший каждую строчку: не верить ни судьбе, ни высшим силам, а пробивать собственную дорогу.
В романах госпожи Селины главный герой, Альбиони, всегда отличался фантастическим упрямством. На своём пути он успел настучать по шапке бесам, всыпать демонам, приструнить фейри и под конец замахнуться на самих ангелов... Внешне — вышколенный джентльмен в безупречном костюме, с виду — сговорчивый малый, но внутри — чистейший кремень и бунтарь.
Режиссёр перенёс этот характер на экран в первозданном виде. Высокомерие, самоуверенность, безудержная дерзость и полнейшее отсутствие трепета перед святынями — всё это было воплощено филигранно, до мельчайших нюансов.
Что же касается эпизодов, обруганных критиками за затянутость — вроде противостояния Рая и Ада, — то для книголюбов они стали настоящим подарком.
В романах госпожа Селина не раз подчёркивала: демоны обожают пакостить в мире людей, а ангелы предпочитают отсиживаться в небесных чертогах. И если первые творили явное зло, то вторые выводили из себя не меньше. От нечего делать крылатые обитатели небес развлекались наблюдением за смертными. И пока Альбиони из последних сил сражался с нечистью, эти святоши пили чай с печеньем и со стороны комментировали: * «Ужас, какие эти люди беспомощные! Столько времени возятся с мелким бесом!», «Ой, смотрите, этот человек кашляет кровью, неужели умирает? Какая хрупкая жизнь...»*
Никакой помощи — лишь сплошное ханжеское сочувствие! Читателей от таких сцен каждый раз одолевал праведный гнев.
Поэтому открытый конфликт героя и с Адом, и с Небесами выглядел абсолютно естественным продолжением оригинальной задумки. А уж смотреть на это на большом экране было настоящим удовольствием!
В итоге, несмотря на расхождение сюжетных линий, фанаты после сеанса в один голос заявляли:
— Да! Именно таким и должен быть «Изгоняющий дьявола»!
Они заполонили соцсети хвалебными отзывами, восхваляя Сами и принося извинения за прежние бойкоты. Вслед за ними осмелели и рядовые зрители:
— Раньше стеснялся признаться, потому что все вокруг ругали фильм. Но мне на самом деле очень понравилось! Я не читал книг, но всё понял, и картина вовсе не такая ужасная, как расписывают критики.
Ситуация сложилась парадоксальная. Споры разгорелись с новой силой. И тут господин Леотини неожиданно выступил с повторным обзором:
«Пересмотрев ленту ещё несколько раз, я пришёл к выводу: её изъяны вызваны вовсе не неопытностью или незрелостью режиссёра. Напротив, проблема в избытке таланта Сами, породившем сюжетную перегруженность.
Судите сами: непростая любовная линия Альбиони и Белой Кошки, трогательная дружба ведьмы и нелюдей, духовный рост самого главного героя, политические интриги Рая и Ада вокруг мира смертных... А добавляем сюда колоритнейшие зарисовки из жизни волшебных существ среди людей — Человеколикого осьминога, едва не угодившего под суд за убийство, спокойного и законопослушного Треанта, сдающего квартиры в аренду, грифонов из дремучих лесов, жаждущих отмщения призраков...
Материала здесь хватило бы на десяток самостоятельных фильмов! И попытаться уложить всё это богатство в три часа хронометража — задача поистине безумная. Этим грешат многие коммерческие блокбастеры: авторы стремятся охватить необъятное, забывая о временных рамках.
Но Сами совершил невозможное.
Словно ребёнок, играющий в кубики, он свалял в кучу самые разнородные элементы и сумел выстроить из них устойчивое здание. Пусть местами угловатое, пусть вызывающее вопросы — но конструкция устояла. Режиссёр удержал контроль над хаосом, доведя историю до логического финала, и сделал её понятной для зрителя.
В современном Голливуде режиссёров, способных на подобную дерзость и обладающих для этого достаточным мастерством, можно пересчитать по пальцам одной руки.
И хотя эта картина по-прежнему не принадлежит к числу моих любимых, я обязан признать: благодаря постановке Сами назвать её провалом нельзя».
То был переломный момент. Признание, хоть и запоздалое, хлынуло упругой волной. Окрылённый продюсер картины примчался к дому режиссёра с бутылкой коллекционного шампанского, пылая желанием поделиться радостной вестью.
Однако особняк Гриффина встретил его запертыми ставнями и заколоченной дверью, на которой красовалась лаконичная записка:
[Уехал домой на Рождество. Без дела не беспокоить. По делу — тоже не беспокоить.]