Пока Сами проводил рождественские каникулы в семейном кругу, «Изгоняющий дьявола» демонстрировал весьма недурные кассовые сборы. Впрочем, руководство киностудии «Дисней» особых поводов для радости не усматривало.
В отличие от братьев Кри, спавших и видевших лишь ощутимую прибыль, крупная корпорация всегда играла по крупным ставкам. Им требовалось нечто большее: всеобщее признание, новаторство, потенциал для создания франшизы и хотя бы минимальная художественная ценность. В конце концов, «Дисней» привык задавать тренды, а не плестись в хвосте за чужими идеями.
Однако Сами своими строптивыми выходками создал им слишком много головной боли.
Проблемы казались мелкими, но досадными. То в прессе поднимется шумиха из-за его беспардонных высказываний, то религиозные фанатики обрушатся с критикой за осквернение крестов и очернение Рая, то он ни с того ни с сего выберет для работы над спецэффектами контору с сомнительным названием «Сокровища Драконьего Когтя». Вдобавок Комиссия по кинематографическим рейтингам, сытая по горло его любовью к литрам крови и внезапным пугалкам, уже внесла режиссёра в свой чёрный список.
Естественно, в стране, декларирующей свободу слова, подобные неурядицы улаживались путём переговоров и взаимных уступок. Но, как и в семейной жизни, причиной разрыва чаще становятся не глобальные катастрофы, а накопившийся груз бытовых мелочей.
Ситуация складывалась неоднозначная. Сами, едва садясь в режиссёрское кресло, с головой уходил в собственный придуманный мир, горя желанием воплотить на экране всё то захватывающее и безумное, что рождалось в его голове. На чувства окружающих и требования боссов он не обращал ни малейшего внимания, вынуждая продюсеров «Дисней» подбирать за ним сопли и улаживать конфузы.
Фильм прошёл в прокате достойно, но мировой сенсацией не стал. С точки зрения некоторых топ-менеджеров, затраты и нервы себя не оправдали, да и зрительские отзывы четко разделились на два противоположных лагеря.
Эд из отдела маркетинга «Изгоняющего дьявола» искренне ненавидел. Его раздражало буквально всё: главная героиня в обличье белой кошки, бытовая рутина экзорцизма, слащавые переходные сцены, актриса Нали в роли ведьмы, добродушный Человеколикий осьминог и уж тем более концепция Райского резервуара, откровенно высмеивающая Бога и Ноев ковчег.
Ещё на этапе подготовки сценария Эд настаивал на стандартной голливудской формуле: бывшая девушка героя погибает мучительной смертью, не успев превратиться в кошку, а сам экзорцист, движимый местью, кромсает демонов направо и налево. Никаких сложных интриг и философских метаний — просто масштабная война Рая и Ада. На роль ведьмы приглашается роковая красотка, а в финале — сочный экшен, хэппи-энд с поцелуями на фоне заката и объятия победоносного героя!
Словом, всё что угодно, только не та ахинея, которую в итоге снял Сами.
Особенно Эда передергивало от финальных кадров:
[Когда всё закончилось, главный герой вместе со своей кошкой под трогательные прощания ведьмы и прочей нечисти садится в дребезжащую старую колымагу и под хриплый джазовый мотив уезжает в закат — навстречу новым опасным приключениям.]
Что за дешевая ностальгия? Старомодная дичь!
Сами, в свою очередь, терзать себя критикой Эда не позволял и шаблонные голливудские конвейеры презирал всей душой. Однажды он во всеуслышание заявил:
— Кто-то умеет снимать слезовыжимательные мелодрамы, кто-то — зрелищные боевики... К сожалению, я не отношусь ни к тем, ни к другим. Если уж мне доверили проект, извольте смириться с моим стилем. А если вам нужен послушный болванчик на ниточках — ищите дурака в другом месте. Я на задних лапках плясать не стану даже во сне!
Хотя имён Сами не назвал, намек был понят всеми. Эд после этого притих — вступать в открытые перепалки с режиссёром было себе дороже. Фильм он любить не стал, но при встрече ядовитые замечания придерживал при себе.
Впрочем, тонкости картины оценили не все так негативно. Уэсли из отдела потребительских товаров и Хелена, отвечавшая за международные связи, остались от фильма в полном восторге.
Зрители разделились на два непримиримых лагеря. Своеобразный почерк Сами — с его специфическим чёрным юмором и абсурдными ситуациями — у одних вызывал чистый восторг, а у других — глухое раздражение и недоумение.
В такой обстановке продюсерам было непросто решить, стоит ли продолжать сотрудничество.
Вскоре Сами раздался звонок от его бывшего начальника, Норриса.
Новость оказалась неоднозначной.
— Второй части «Изгоняющего дьявола» в ближайшее время не предвидится, — сухо чеканя слова, сообщил Норрис.
Сами, ничуть не огорчившись, искренне удивился:
— Погодите, а что, планировалась вторая часть?
На том конце провода лишь молча бросили трубку.
Очевидно, в отличие от большинствa режиссёров, мечтающих присосаться к долгоиграющей франшизе, Сами о продолжении даже не помышлял. А если бы «Дисней» и предложил ему контракт на сиквел, он бы ещё сто раз подумал, прежде чем согласиться.
Оставив «Изгоняющего дьявола» в прошлом, увлекающийся режиссёр уже полностью переключился на новую задумку.
* * *
Получив известие о скором приезде Дюка и Данбара, чета Гриффинов, свято уверовавшая в то, что их старшие сыновья собрались совершить каминг-аут, находилась в весьма смятенных чувствах. Скрепя сердце, они совершили трогательный, хоть и абсолютно абсурдный шаг: вручили Сами целую стопку присланных братьями романтических историй о мужской любви.
Предлог наткнулся на железобетонную логику:
— Ты ведь режиссёр! Вот и расширяй кругозор, ищи новые темы для фильмов.
На самом же деле родителями движила благая цель: «Поддержим мы сыновей или нет, но раздора в семье допустить нельзя. Младший брат не должен презирать старших за их выбор».
Родительская любовь — вещь удивительная, порой принимающая самые замысловатые формы. Дюк и Данбар переживали за младшего и готовили почву перед родителями; родители же, пытаясь защитить старших, теперь обрабатывали младшего.
И только сам «младшенький», в силу своей непробиваемости, принял слова родителей за чистую монету. Проект с экзорцистами завершился, драконов поблизости не наблюдалось (хотя один настоящий дракон всё время крутился под боком), и Сами откровенно скучал. Со скуки он принялся перелистывать предоставленные материалы и, к своему удивлению, действительно наткнулся на весьма любопытную историю.
Но сюжет пока откладывался.
Главное событие произошло чуть позже: Дюк и Данбар наконец переступили порог родного дома.
Единственным, кто не замечал сгустившихся туч, оставался Сами. А вот Майки сразу почуял неладное.
Атмосфера в доме Гриффинов стала натянутой как струна. Родители ходили хмурые и вздыхали при каждом удобном случае. Дюк и Данбар не сводили с Сами и Майки тяжелых взглядов, непрерывно о чём-то шепчась по углам с таинственным видом.
Господин и госпожа Гриффин пытались перевести темы на работу и обычные дела, но старших братьев присутствие Майки, разгуливавшего по дому на правах хозяина, лишь раздражало. Разговаривать с родителями они не могли — все их мысли были заняты поиском выхода из сложившейся ситуации.
Однако чем больше братья шушукались, тем больше нервничали родители. У супругов Гриффин сердце уходило в пятки от мысли, когда именно взлетит эта пороховая бочка.
Наконец, в один из вечеров, когда Сами проходил по коридору, Дюк цапнул его за рукав и затащил к себе в комнату.
Там, за закрытыми дверями, три брата устроили секретное совещание. Старшие со всей душой вознамерились помочь младшему совершить признание.
Сами хлопал глазами, не понимая сути претензий:
— Да вы чего так кипятитесь? Папа с мамой отлично относятся к Майки! Они у нас современные, без предрассудков. Просто пойдите и скажите им правду. Вы даже не представляете, они мне недавно такую стопку...
Он хотел рассказать про книги о мужской любви, врученные ему для «расширения кругозора», но Данбар перебил его на полуслове:
— На словах-то все прогрессивные! А как касается собственных детей, мгновенно превращаются в дремучих консерваторов!
Дюк мрачно кивнул, подтверждая слова брата.
Сами окончательно запутался. Решив, что у братьев есть какая-то секретная информация от родителей, он пал духом. В кинопроизводстве его мозг работал как часы, но в бытовых вопросах он плавал.
— И... и что же теперь делать? — в растерянности выдохнул он.
Будучи лучшими братьями на свете, Дюк и Данбар бросить младшего в беде не могли. Переглянувшись, они выложили свой гениальный план: они покроют его и возьмут удар на себя.
Схема была простой: братья идут к родителям и первыми заявляют о своей гомосексуальности. Во-первых, это позволит проверить реакцию старшего поколения, а во-вторых — отвлечёт внимание. Как в детстве: если накосячили вместе, то и получать вместе — так не так страшно.
Боже мой! Что за самоотверженность!
Сами едва не расплакался от умиления.
«Клянусь, — мысленно дал он зарок, — я больше никогда не буду подсыпать муравьёв в одеколон Дюка! И не буду ночью подстригать спящего Данбара, уверяя его потом, что это возрастное выпадение волос!»
* * *
Выполняя задуманное, Дюк и Данбар направились в кабинет отца.
Сдвинув брови, они позвали госпожу Гриффин. И вот, под тревожными, полными страха взглядами родителей, Дюк взял на себя роль спикера.
— Мама, папа... — тяжело вздохнув, начал он. — Простите нас. Нам... нам нравятся мужчины.
«Ну вот и всё! Настал этот час!» — синхронно подумали супруги Гриффин.
Но, возможно, сказывались неспанные ночи и долгие дни тревожного ожидания... На смену страху неожиданно пришло странное облегчение. Напряжение спало.
Впрочем, госпожа Гриффин всё же слегка нахмурилась и с тревогой в голосе уточнила:
— Значит... вы... вы теперь вместе?
— Что?! — в один голос выдохнули братья.
Что за дикий вопрос?!
Ладно, вы не кричите и не устраиваете скандал, но хоть какое-то удивление проявить можно?! Откуда взялась эта тема с инцестом?!
Как бы то ни было, от греха подальше подобные подозрения следовало незамедлительно опровергнуть.
Дюк поспешно возразил:
— Мама, ты о чём вообще?! С какой стати? Я просто признался! В самом обычном смысле! Мне Данбар не нравится!
Данбар аж руками всплеснул от возмущения:
— Мать, ты с ума сошла?! Как я могу влюбиться в собственного брата?!
Супруги Гриффин перевели дух. Огромный камень, давивший на сердце, наконец рухнул вниз.
— Так сомневались бы раньше, а то извели нас совсем, — недовольно проворчала госпожа Гриффин.
— А? — Дюк и Данбар окончательно потеряли нить разговора.
Реакция родителей явно не вписывалась ни в какие рамки.
Господин Гриффин глубоко вздохнул и серьезно спросил:
— Вы всё хорошо обдумали?
Братья понимали, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, но ради младшего брата продолжали стоять на своём:
— Да, мы всё обдумали. Нам нравятся парни, а не девушки.
— Ну что ж! — вздохнула госпожа Гриффин.
Родители переглянулись и мягко улыбнулись:
— Мы не против. Если у вас появятся кавалеры, просто приводите их в дом.
Что?! Что-что?!
Погодите, как это «не против»?!
Это же каминг-аут! Настоящий каминг-аут!
Дюк и Данбар стояли, хлопая глазами, полностью лишившись дара речи:
— Но... но... как же так?..