В представлении большинства людей змея — это тварь из ночных кошмаров: с леденящим взглядом, острыми клыками, издающая отвратительное, парализующее шипение, едва взбесится. В обычное же время она с мерзким постоянством выпростает раздвоенный язык, тело её влажное и холодное, а сама она коварна, жестока и до безумия опасна.
В глазах же Сами змея выглядела совершенно иначе.
Глазки — маленькие, круглые, бусинки прямо. Зубки — крошечные, редкие, смешные. Мордочка приплюснутая. А если потискать... хм, пухленькая, податливая, точь-в-точь мягкая игрушка! Что же до характера... Ну просто лапочка: как с ней ни играй, она и не подумает разозлиться. Да и на ощупь приятная, гладкая — летом в жару вместо веера носить можно, так освежает.
В итоге...
Пока укротитель сомневался в собственном рассудке, Сами просто заграбастал питона по кличке Нана и утащил поиграть.
Нана и впрямь оказалась невероятно покладистой.
Сами даже удерживать её не приходилось: змея сама обвила его торс, по-хозяйски уложила чешуйчатую голову ему на плечо и замерла, свесив хвост.
И больше не шевелилась.
Со стороны она казалась не живым пресмыкающимся, а дерзким экзотическим аксессуаром со змеиным принтом.
Но когда на съёмочной площадке выяснилось, что питон самый настоящий, народ охнул. У всех волосы встали дыбом.
Росси пребывал в тихом ужасе. Отчаянно пытаясь вернуть сбежавший от страха разум, он проявил недюжинную храбрость и озвучил свои подозрения:
— Что-то тут не так! Змеи не бывают настолько ручными. К тому же ты её не выращивал, никаких тёплых чувств у неё к тебе быть не может. Почему она тебя так слушается? Нечисто дело! Что ты с ними делаешь? Может, у тебя в кармане лежит какая-то штука, которая их отпугивает?
А ведь и правда... Чего это они такие шёлковые?
Сами в задумчивости погладил питона по голове и ненадолго ушёл в себя. Его лицо постепенно обрело глубокомысленное выражение.
Поймав на себе умоляющий о разгадке взгляд Росси, он громко хлопнул в ладоши:
— Я понял!
— В чём причина? — тут же подскочил Росси.
«Разумеется, всё дело в наследии нашего рода Убийц Драконов! Подумай сам: мои предки сокрушали исполинских драконов, что им какая-то жалкая змейка!»
Росси онемел.
«Звучит... чертовски убедительно. Я, блин, почти поверил».
Сами же решил, что нащупал железное доказательство!
Воодушевлённый этой мыслью, он вытащил телефон, сделал три сочных совместных кадра с Наной и без колебаний отправил их в семейный чат:
[Смотрите! Выкусите! Я же говорил, что мы — истинные потомки Убийц Драконов, а вы не верили! Рядом со мной даже змеи боятся шелохнуться! Знаете, что это за сила? Это зов крови!]
Отец впал в ступор:
[...]
Мать встревожилась:
[Милый, ты... убери эту дрянь подальше, маме страшно.]
Сами тут же спешно начал её успокаивать:
[Мамочка, не бойся! Пусть в твоих жилах и нет крови драконоборцев, папа тебя защитит!]
Отец выдавил слабеющим голосом:
[Прости, сынок, но мне тоже жутковато.]
Братья прислали кучу знаков вопроса и восклицаний:
[!!??]
Дедушка с бабушкой впали в прострацию:
«... Надо срочно перерыть родословную. Неужели байки, которые мы сочиняли, оказались правдой?!»
Сами же ликовал. Все былые обиды за то, что его фантазии поднимали на смех, испарились без следа.
Чтобы поделиться радостью с миром, он выложил ещё несколько снимков в Твиттер, по традиции предпочтя крупный план змеиной морды.
Подписчики, едва успевшие набежать после предыдущей волны отписок, наткнулись прямо на этот «подарок».
Стоило людям обновить ленту, как им в лицо уткнулась огромная пасть питона:
«Ё-ё-ё-ё-ёжики святые! Сами Гриффин, ты совсем ебанулся?!»
Этот парень просто токсичен!
Разговаривать с ним бесполезно.
Отписка! В чёрный список!
Сами актёром не был, так что на приток и отток подписчиков ему было чихать.
Нацепив солнцезащитные очки, он с гордо поднятой головой сделал ещё десяток пафосных кадров в обнимку с Наной. Змея вела себя настолько безупречно, будто окончила актёрские курсы.
Сами снова выложил фото в сеть с хвастливой подписью:
[Ха-ха-ха, каков красавец, а?!]
Надо признать: отдельно взятая змея, скалящая пасть, выглядит пугающе. Но когда она гибко обвивает человеческое тело, играя роль живого аксессуара, в этом появляется своеобразная, тёмная эстетика.
Сами не был дурнушкой, просто обладал детским личиком и невысоким ростом, из-за чего немного не дотягивал до традиционных идеалов красоты. Однако сейчас, когда холодное тело питона обвивало его торс, а змеиная голова вместе с режиссёром с бесстрастным (а на деле — напущенным) видом смотрела в объектив, кадр обретал запредельную привлекательность.
Тех, кто только что со скандалом отписался, потянуло обратно. Сглотнув обиду, они молча подписались снова. Правда, общаться ни у кого желания не было: фолловеры предпочитали числиться «фантомами», лишь бы не тешить раздутое эго этого невыносимого мальчишки.
Лишь один пользователь с ником [Огненный исполинский дракон] оставил под постом язвительный комментарий:
[Такую дрянь, которую можно раздавить одним нажатием пятки, ты ещё и на шею наматываешь? Выброси немедленно! Чешуя тусклая, подранная, сам уродливый, мяса кошачья слёзка, да и то невкусное. Никакой коллекционной ценности!]
Сами, свято защищавший всё «своё», подобной дерзости терзать не стал.
Подумав: «О, у меня появился личный хейтер?», он без лишних разговоров и ответов отправил наглеца в бан.
Крутому режиссёру фанаты не нужны. Ни преданные, ни хейтеры!
* * *
Вдоволь понаслаждавшись триумфом, Сами вернулся к реальности. На площадке закончили последние приготовления, всё было готово к старту.
Режиссёр мгновенно отбросил ребячество и полностью переключился в рабочее состояние. Когда дело не касалось драконоборчества, Сами преображался: становился собранным, внимательным к мелочам и заслуживал абсолютного доверия съёмочной группы.
Накануне первого съёмочного дня он разослал всем участникам команды подробнейший график работы. Обычно этим занимается помощник режиссёра, но бюджет поджимал, и на ассистента денег не нашлось. Поэтому Сами взял эту рутину на себя.
В расписании детально расписывался каждый шаг: съёмочная локация (кабинет шерифа Рейнарда), задействованные актёры (Херберт, массовка полицейских), время сбора, время команды «Мотор!», перерывы на обед и отдых, примерное время окончания смены и так далее.
В самом низу листа он заботливо приписал несколько важных пунктов:
[Схема проезда к площадке, инструкции по парковке и маршруты общественного транспорта; рекомендации по одежде (с учётом прогноза погоды и требований сцены); круглосуточный телефон связи со съёмочной группой; контакты и маршруты до ближайшего полицейского участка и больницы.]
Каждую мелочь он расписал от и до.
И отдельно выделил:
[Явка актёров, не задействованных в сценах дня, не требуется.]
На крошечных съёмочных площадках бытовала дурная привычка: гонять всех подряд, независимо от того, есть ли у человека сцены. Актёры сутками подпирали стены, зря растрачивая время и ресурсы. Сами считал это глупостью. Лишняя толпа создаёт хаос, сжигает нервы, а заодно и съедает бесплатные обеды.
Поэтому он красными чернилами подчеркнул имена тех, чьё присутствие было обязательным. Остальным же была предоставлена полная свобода действий.
Реакция не заставила себя ждать. В чате группы поднялся шквал восторгов: «Режиссёр — лучший!», «Спасибо за заботу!», «Мы вас любим!».
Чат захлестнула откровенная, удерживаемая лишь приличными рамками лесть.
Тут Вольф, чувствуя момент, написал с глубокой искренностью:
[Глядя на то, как Сами заботится о нас, я невольно вспоминаю своего отца.]
После этого сообщения в чате воцарилась гробовая тишина. Никто не мог перебить такой уровень угодничества.
Все подумали: «Ну нет, тут мы бессильны! Умываем руки. Недаром именно он умудрился в буквальном смысле обнять режиссёра за ноги!»
Сами долго смотрел на экран, пытаясь понять, с каких это пор он успел стать для Вольфа отцовской фигурой. Решив сделать вид, что ничего не заметил, он продолжил тискать питона и просматривать раскадровку.
* * *
Первый день съёмок был разминочным: снимали всего две простые интерьерные сцены.
Первая — шериф Рейнард получает звонок о гигантском питоне в парке и собирает отряд на выезд.
Вторая (из более поздней части фильма) — капризная девица Лора гостит у госпожи Рейнард, когда в дверь стучат полицейские, чтобы сообщить страшную весть: шериф пропал, скорее всего, сгинул в пасти твари, примите соболезнования.
По расчётам Сами, лучше всех должна была показать себя опытная Нали (госпожа Рейнард). На второе место он ставил трудолюбивого Херберта, годами штурмовавшего кинематограф. А замыкать тройку предстояло блатной девчонке — Лоре!
Реальность устроила сюрприз: главным тормозом процесса оказалась Нали.
Херберт в роли шерифа сыграл ровно, без откровений, но вполне приемлемо для его хронометража.
Мелисса, игравшая дрянную девчонку Лору, приятно удивила. Видно было, что она брала частные уроки актёрского мастерства: пусть в кадре ещё проскальзывала неопытность, её движения обрели рисунок и осознанность.
А вот Нали...
Многолетний опыт сыграл с ней злую шутку. Регулярные съёмки в однотипных эпизодических ролях на ТВ выработали у неё стойкий штамп. Когда-то она удачно сыграла домохозяйку, и с тех пор все режиссёры звали её исключительно на эти роли. Из года в год она воспроизводила один и тот же образ добродетельной, мягкой хранительницы очага. В её подсознании сформировался клишированный шаблон, который она автоматически накладывала на любой проект.
Услышав новость о гибели мужа, Нали выдала привычную, заученную скорбь. Но в этой эмоциональной реакции не хватало глубины, фальшь сквозила в каждом жесте.
Сами подобное не устраивало. Ему нужна была не картонная маска, а живой, дышащий человек.
Нали и сама пришла в уныние. В её голову вновь закралось едкое сомнение: «А способна ли я вообще играть в большом кино?»
Сами мгновенно уловил её неуверенность. Немного подумав, он поманил её рукой:
— Нали, подойди на минутку.
Она покорно приблизилась.
Однако режиссёр не стал разбирать сценарий или объяснять мотивацию. Вместо этого он задал странный вопрос:
— Ты когда красишься, щипчиками для завивки ресниц пользуешься?
Нали озадаченно моргнула, но кивнула:
— Ну... иногда.
— Отлично. А теперь закрой глаза и представь вместе со мной. Раннее утро. Ты нанесла идеальный, безупречный макияж. Ты в полном восторге от своего вида. Остался последний штрих: ты берёшь щипчики и подносишь к глазу, чтобы сделать взгляд совсем уж неотразимым...
Сами говорил тихо, плавно погружая её в образ:
— Надавливаешь один раз — маловато изгиба. Надавливаешь второй — всё ещё не то. Зажимаешь изо всех сил... Отлично! Готово! Смотришь в зеркало... а все ресницы срезало под корень!
Нали честно следовала его словам:
«Макияж, зеркало, щипчики... Надавить раз, два...»
Представляя эту картину, она даже невольно улыбнулась.
И тут над самым ухом раздался шёпот:
— Всё! Готово! Все ресницы отвалились!
«Стой... Что?! Отвалились?! Ты о чём?! А-а-а-а-а! Срезало под корень?! Режиссёр, да ты монстр!»
Сами же вкрадчиво поинтересовался над самым ухом:
— Ну как? Ощутила горечь невосполнимой утраты?
Нали:
—...!!!