Анимационный фильм Сами обернулся колоссальным успехом.
Впрочем, иного никто и не ждал. Каждый, кто хоть раз взглянул на экран, не мог не оценить изумительную живописность кадров, затягивающую музыку и поразительно живых, обаятельных персонажей.
Выходя из кинозалов, зрители не могли выкинуть из головы маленького огненного дракона. И хотя по своей природе тот оставался грозным, смертоносным хищником, все его мысли, поступки и наивные попытки осмыслить мир людей дышали такой чистой, трогательной искренностью, а огромные глаза сияли столь нескрываемым любопытством...
Кассовые сборы били рекорды, критики захлебывались от восторга, а в индустрии полнились слухи о грядущих престижных наградах.
«И какая мне с того разница? — мрачно думал Сами. Каменный узел в груди отзывался тупой болью. — Я потерял своего дракона».
Он ходил с каменным, абсолютно безучастным лицом.
Семья извелась от тревоги. Старшие братья, Дюк и Данбар, бросили все дела и примчались в его тесную квартирку. Они намеревались во что бы то ни стало провернуть масштабную братскую спасательную операцию и вытащить бедного младшенького из пучины отчаяния — ведь его, бедолагу, так жестоко обманул какой-то нечеловеческий крылатый гад.
— Ты же понимаешь, Сами, как сильно мы за тебя переживаем? — с нетипичной для себя мягкостью произнес обычно суровый Дюк, пытаясь разгадать задумчивый взгляд брата.
Его поддержал более пылкий и импульсивный Данбар:
— Не бойся, мелкий! У тебя есть мы!
Он едва сдерживал ярость, закипавшую при одной мысли о чешуйчатом предателе, но ради брата старался сохранять хладнокровие.
— Если тебе нужна помощь, только скажи...
— Нужна, — отрезал Сами, резко перебив его.
Данбар осекся:
— Что?
— Я говорю: нужна. Эй, ты же это сейчас не из вежливости ляпнул?
Сами надул круглые щеки и так впился взглядом в среднего брата, словно предупреждал: попробуй только сказать, что это была фигура речи, и я тебе этого в жизни не прощу.
Дюк и Данбар переглянулись, соображая, как трактовать столь неожиданную реакцию. Впрочем, то, что их младший вовсе не собирался увядать от горя, само по себе внушало оптимизм. Братья на лету перестроились.
Данбар мгновенно загорелся огнем братской солидарности и с размаху ударил себя кулаком в грудь:
— Чего ты хочешь? Говори! Старший брат для тебя хоть на дно океана спустится, хоть на край света рванет!
— Да зачем мне на дно океана? — проворчал Дюк, деловито уточняя: — Под «дном» мы подразумеваем аренду батискафа, а под «краем света» — чартерный рейс?
— На кой черт мне ваши батискафы и самолеты?! — рявкнул Сами. — По-вашему, это помешает Майки сбежать без предупреждения? Мне от вас нужны инструменты. Обычные средства фиксации!
С перекошенным от ярости лицом он зловеще взмахнул своим нержавеющим Мечом Убийцы Драконов:
— Как только я его разыщу, я его запру! Свяжу! Прикую к стенке!
Что он только что сказал?!
«Ну ты выдал, малой... Ты хоть понимаешь, что это уголовка? Незаконное лишение свободы, вообще-то!»
Кое-кто в этой жизни совершенно не заслуживал сочувствия. Ибо некоторые личности от природы наделены замашками истинных главных злодеев. А ключевая черта любого приличного антагониста — не тратить время на слезы и сопли. Настоящие злодеи быстро справляются со скорбью, ведь весь остаток сил им нужен для того, чтобы жестоко отомстить обидчику!
Да пошло оно всё к черту!
Сами категорически отказывался смириться с побегом. Он не мог простить Майки этого молчаливого предательства и уж тем более — осознания того факта, что его, взрослого человека, наглым образом обвел вокруг пальца какой-то девятилетний дракон.
В нем проснулся жаждущий крови Убийца драконов.
Первым делом Сами забронировал билет на ближайший рейс в Страну Драконьего Когтя. Затем с фанатичным ожесточением принялся набивать чемоданы смертоносным арсеналом: мечи, охотничьи ножи, рулоны стальной колючей проволоки, электрошокеры высокой мощности и концентрированные транквилизаторы в дозировке, способной свалить стадо слонов. Его подготовка к этой «охоте» была в сотню раз серьезнее, чем когда-либо раньше.
Дюк и Данбар воочию наблюдали за тем, как их младший окончательно сходит с ума. Братья дрожали от ужаса, но из чистейшей слепой любви к родственнику все же решили стать соучастниками. Их логика была непробиваема:
«Да, если Сами поймает дракона, тот потеряет свободу. Но ведь и Сами из-за него потерял любовь!»
Три дня Сами метался по квартире, не смыкая глаз. Бледный как смерть, с огненным блеском в глазах и темными кругами под глазами, он подпитывал свой фанатичный задор исключительно кофеином. Если бы ему сейчас вскрыли вены, оттуда потек бы чистейший свежесваренный эспрессо.
На четвертый день его психоз достиг апогея. Запершись в ванной, он мылся и одновременно вслух вступал в яростные перепалки с воображаемым противником, то и дело заходясь зловещим хохотом. А затем, проведя пальцем по запотевшему стеклу душевой кабины, вывел кривые буквы:
«Поймаю — и больше никуда не отпущу. До самой моей смерти!»
Это выглядело как манифест законченного психопата.
Дюк и Данбар были на грани нервного срыва. Они искренне не понимали, как удерживать этого безумца в рамках закона.
На пятый день, когда обвешанный снаряжением Сами уже стоял на пороге, готовый выступить на зачистку — то бишь на ловлю дракона, — произошло нечто непредвиденное.
Майки вернулся сам.
К этому моменту у Сами был готов исчерпывающий перечень спецопераций от «А» до «Д». Там были и методы прямого силового захвата, и коварная тактика усыпления бдительности лаской с последующим ударом в спину, и банальное отравление еды мощными нейролептиками. Стоило ящеру переступить порог — и его участь была бы решена.
Но едва они встретились взглядами...
Ящер с воплем дикого восторга бросился к нему, словно нашел давно потерянного сородича. Он сгреб Сами в охапку и сжал в объятиях с такой силой, что у того хрустнули ребра:
— Сами! Я так скучал по тебе!
«Э?.. — опешил Сами, уставившись на возникшего из ниоткуда дракона. — Это совсем не по плану...»
В глазах Майки блестели самые настоящие слезы:
— Я так скучал! Честно, так скучал!
«А? — нахмурился Сами, почувствовав подвох. — Звучит так, будто тут кроется какая-то драма».
Он временно отложил план-капкан и мысленно пробежался по штампам дешевых мелодрам о влюбленных, вынужденных расстаться из-за рокового недоразумения.
Сузив глаза и надув щеки, Сами строго спросил:
— Какого черта ты натворил за моей спиной, глупая рептилия?
В этот момент из коридора вынырнул незнакомец — высокий, статный и невероятно мускулистый мужчина.
Он раздраженно скрестил руки на груди и громко гаркнул:
— Вы натискались уже, нет? Может, хватит обжиматься?
Услышав этот голос, Майки моментально разжал объятия. На его мордашке застыла сплошная мука — смесь боли, отчаяния и нежелания подчиняться.
У Сами всё внутри похолодело. Душа ушла в пятки.
Майки мелкими шагами поплелся к высокому красавцу, то и дело оглядываясь и всхлипывая:
— Сами, я...
— Заткнись! Я не хочу этого слышать! — взвыл Сами, отпрянув на несколько шагов назад. — Я не собираюсь смиряться с тем, что ты променял меня на какого-то мужика!
— Чё?! — Майки аж икать перестал от изумления.
Он в два прыжка вернулся и снова вцепился в рукав Сами:
— Ты всё неправильно понял! Я никого не находил! Я просто отлучался, чтобы найти способ решить проблему с разницей в нашей продолжительности жизни!
— Что?! — Сами едва не бился в истерике. Мысли о жертвоприношении ради любви окончательно добили его рассудок. — Ты что, заключил сделку?! Чем ты заплатил?! Голосом?! Душой?! Я не буду играть в Русалочку, ясно тебе?! — Он гневно ткнул пальцем в незнакомца: — А это еще кто?! У морского народа есть Морская Ведьма, а это что — Драконий Ведьмак?!
Майки застыл с открытым ртом.
Незнакомец угрюмо молчал.
— Слышь, пацан, притормози свою буйную фантазию, — хрипло пробасил мускулистый мужчина. — Мы вообще-то виделись с тобой. Правда, тогда я был в своем истинном, крылатом облике.
Сами подозрительно прищурился.
Мужчина тяжело вздохнул:
— Я Харрис. Отец этого недотепы.
Сами лишился дара речи.
Харрис продолжил:
— Ключ к решению проблемы вашей разной продолжительности жизни кроется в Договоре спутников. А поскольку я его биологический предок, ритуал обязан проводить именно я. Разумеется, за это Майки пришлось кое-чем расплатиться. Но уж точно не голосом и не душой — я вам не какая-нибудь сказочная ведьма из пруда.
При упоминании «ведьмы» старый огненный дракон Харрис скрипнул зубами с такой силой, будто хотел перекусить стальной лом, после чего буркнул:
— В общем, у нас всё по-честному, без обмана. Майки отдал мне наследство своей матери (хотя я, честно говоря, и так не собирался ему ничего возвращать). Так что отныне он не имеет права вымогать у меня ни единой золотой монеты, даже когда вырастет. Но деньги взяты — услуга будет оказана. Ритуал я проведу по высшему разряду. Кстати, ты сам-то согласен? Сразу предупреждаю: если ты откажешься, деньги этой мелочи я всё равно не верну.
Сами одеревеневшей шеей повернулся к несовершеннолетнему дракончику.
Майки со слезами на глазах, полными надежды и преданности, пролепетал:
— Сами...
Однако первое, что вырвалось из уст круглолицего режиссера:
— Ах ты дрянь... Раз у тебя всё в порядке, какого хрена ты только что ревел с такой траурной рожей?!
Майки обиженно шмыгнул носом:
— Я потерял мамино наследство... Там было столько золота, Сами... Я принес такую огромную жертву ради нас...
До Сами наконец дошло.
Вся эта вековая скорбь, тягостные сомнения и разрывающая сердце боль предназначались исключительно похищенным сокровищам.
Сами сделал глубокий вдох, судорожно сжимая в кармане флакон с десятикратным транквилизатором, чтобы не выплеснуть его наглому ящеру прямо в морду.
— Ладно... — сквозь зубы процедил он. — Объясни-ка лучше, что это вообще за ритуал такой?
— Это ритуал укрепления духа, — пояснил Харрис.
— Укрепления духа?
— Душа пластична, в отличие от смертной плоти, которую вспять не повернешь. Если закалить и расширить духовную суть, телесный век автоматически увеличится. К тому же...
Майки радостно перебил отца:
— Сами, представляешь?! Твоя душа благодаря нашему Договору спутников постепенно настроится на мою волну! В теории ты даже сможешь обрести драконий облик в астрале! Мы оба будем драконами и сможем жить вместе вечно!
— Какая-то дикая чертовщина... — Сами изо всех сил щипнул себя за руку. Было больно, значит, это не бред от недосыпа. — Но я вообще-то не планировал жить вечность.
Майки от ужаса вытаращил глаза:
— Сами?!
— Жить так долго — это же скука смертная, — бубнил себе под нос Сами.
Дракончик чуть не захлебнулся слезами:
— Сами... Ты что, больше меня не любишь?!
— Да люблю я тебя, люблю! — с досадой выдохнул Сами, потирая виски. — Но неужели ради любви я обязан коптить небо целые тысячелетия?
— Сами...
Видя, что мелкий ящер вот-вот зальет квартиру горькими слезами, Сами тяжело вздохнул и сжалился:
— Черт с тобой. Была не была!
Однако перед проведением таинства дотошный режиссер решил уточнить важные детали. Он уставился на старого Харриса:
— Слышь, старик, а этот твой ритуал... он поможет мне хоть немного подрасти? Мышц там добавить, росту?..
— Нет! — отрезал старый дракон с откровенной грубостью. — Он просто законсервирует тебя в облике этого круглолицего коротышки до конца твоих дней.
—... Что ж, тоже неплохо, — смущенно пробормотал Сами и решил больше не задавать глупых вопросов.
Несколько дней спустя, проведя воспитательную работу с родственниками (впрочем, у братьев всё равно не было выбора: если уж парень влюбился в дракона, тут только смириться), Сами вместе с Майки приготовился к заключению союза.
Перед началом процедуры Майки буквально подпрыгивал от нетерпения:
— Во время проведения таинства мы увидим души друг друга! Помяни мое слово, твой дух наверняка уже начал превращаться в дракона! Я наконец увижу, как выглядит твой крылатый облик! Ой, не могу дождаться!
Сами и сам поневоле загорелся любопытством. Ему безумно хотелось узнать, какова астральная сущность Майки, да и собственный гипотетический дракон вызывал у него немалый интерес.
И вот момент настал.
Сами действительно увидел душу своего возлюбленного.
Это был невероятный, ослепительно яркий огненный дракончик — величественный, переливающийся всеми оттенками пламени. Без сомнения, красивее этого создания не было ничего во всей Вселенной.
Сами завораженно смотрел на это диво, а затем с замиранием сердца перевел взор на свою собственную духовную сущность.
И застыл.
* * *
— Э-э... Майки, мне кажется или я ослеп?
Майки неуверенно почесал затылок:
— Ну... если ты видишь то же самое, что и я, то нет, не ослеп...
Человек и дракон молча уставились друг на друга. В воздухе повисла звенящая тишина.
Едва ритуал завершился, они первым делом ринулись к Харрису за гарантийным обслуживанием.
— Я всё понимаю! — с трудом сдерживая истерику, произнес Сами. — Душа — материя тонкая, загадочная и непредсказуемая! Но... какого черта моя душа выглядит как ЕЙЦО?! Мать вашу, ПОЧЕМУ Я ЯЙЦО?!
Старый дракон даже брови не поднял. У него на всё имелось логическое объяснение:
— Тебе еще тридцатника нет. Кем еще, по-твоему, должна быть человеческая душа в системе координат драконов, как не невылупившимся яйцом?
— В смысле?! — опешил Сами.
— В прямом. Майки двести лет — по нашим меркам он девятилетний сопляк. А ты со своими тремя десятками — вообще зародыш в скорлупе!
У Сами земля ушла из-под ног:
— То есть... когда Майки наконец станет совершеннолетним, я всё еще буду считаться малолеткой?!
Старый Харрис снисходительно кивнул:
— Рассуждаешь абсолютно верно.
— И наш... э-э... полноценный коннект в постели откладывается еще лет эдак на сто семьдесят?!
— Гм... У тебя, конечно, крайне специфический ход мыслей. Сразу видно человеческую натуру, у которой гон длится триста шестьдесят пять дней в году! Но да, ты всё понял правильно. Теперь ты несовершеннолетний эмбрион, да еще и младше Майки! Честно говоря, если бы не золото, я бы с вами, двумя сопляками, в эти детские игры ни за что играть не стал.
У Сами, осознавшего себя астральным яйцом, отнялся язык, а перед глазами всё потемнело. Будущее представлялось беспросветным мраком.
Не то чтобы он был помешан на сексе, но одно дело — иметь физическую возможность и откладывать её, и совсем другое — превратиться в недееспособный желток на пару веков вперед!
Глядя на его абсолютно раздавленный вид, Харрис даже почувствовал нечто похожее на сочувствие к смертному. Всё-таки превратиться из взрослого мужика в яйцо, которому светит разрядка только через двести лет — это жестокий удар.
— Да ладно тебе, не ной, — великодушно попытался утешить его старый ящер. — Включай фантазию! Ты же режиссер, у тебя воображение ого-го! Вон какие драмы в голове крутишь. Ближайшие сотни две лет будете с Майки тренировать ментальные практики и фантазировать на полную катушку!
«Заткнись! Убирайся отсюда к чертовой матери!» — мысленно орал Сами, копя в душевных глубинах непечатную брань.
Впрочем, выгонять старого дракона не потребовалось.
Харрис и сам спал и видел, как бы поскорее убраться обратно. Для убежденного домоседа путешествие в человеческий мир было сущим наказанием. Получив своё золото, старый огненный ящер расправил крылья и с чистой совестью улетел в родную Страну Драконьего Когтя.
Сами еще долго молча смотрел вслед удаляющейся в небе точке.
Майки переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. Вроде бы всё прошло отлично, впереди маячил счастливый финал, но эта история с яйцом явно подпортила настроение его возлюбленному.
«Неужели Сами не нравятся яйца? — тревожился дракончик. — Я так люблю этого кругленького человечка, что заключил контракт не колеблясь... А он? Будет ли он любить дракона-яйцо? Вдруг он разозлится и бросит меня?»
— Сами... — тихонько прошептал ящер. — Ты как?
— Нормально, — каменным голосом отозвался тот.
— А почему ты молчишь?
— Потому что думаю о предстоящих веках... И пытаюсь учиться фантазировать.
Майки вытаращил глаза от изумления:
«Ого! Вот это научный подход! Мне бы и в голову не пришло учиться подобным вещам!»
Впрочем, тревога моментально улетучилась, уступив место чистому восторгу. Сами не сдался! Он снова искал выход и боролся за их общее будущее!
«Да! Это мой Сами! Самый крутой человек на свете! Никакие беды его не сломают! Я люблю его больше всего на свете!»
— Ты тоже подключайся, — мрачно напомнил Сами. — Будем фантазировать вместе.
Майки зажмурился и расплылся в счастливой улыбке:
— Ага! Будем фантазировать вместе!
Быть рядом с тем, кого любишь больше жизни... Это ли не самое прекрасное счастье на свете?
( «Я определенно самый счастливый дракон во всей Вселенной!» — Майки).