Госпожа Гриффин отличалась лёгким и открытым нравом — из тех людей, что любят повеселиться и от души посмеяться. На первый взгляд её супруг казался мужчиной степенным и сдержанным, однако за сухим выражением лица и редкими, крайне специфическими шутками скрывалась точно такая же любовь к дурачеству.
И только Сами пошёл ни в отца, ни в мать.
Он казался совершенно занудным парнем, которому чужды повседневные глупости и бессмысленное дурачество. Всё своё время и силы он предпочитал отдавать любимым делам. На данный момент ключевой темой его изысканий выступали традиционные обычаи и привычки драконов.
— А у драконов есть Рождество?
— Нет.
— А какие праздники они отмечают?
—... Ну, наверное, Праздник откладки яиц и Праздник вылупления из яиц?
Взрослые драконы, если не брать в расчёт их сожительство с избранниками, терпеть не могли сородичей и избегали стайной жизни. Так что никаких общепринятых торжеств у них отродясь не водилось.
Что же до названных Майки праздников откладки и вылупления, то они с высокой долей вероятности являлись чистейшей отсебятиной, хотя некоторая доля логики в них имелась. Всё-таки появление потомства на свет и момент, когда детёныш пробивает скорлупу, драконьи родители пусть немного, но всё же ценили.
Сами к тому времени напрочь позабыл, как его недавно провели вокруг пальца с так называемыми «болями роста». Он снова беззаветно поверил Майки и с величайшей серьёзностью занёс оба важнейших драконьих праздника в свой блокнот. А затем, взяв Майки за натуру, набросал на полях несколько милых эскизов с чиби-дракончиками, проклёвывающимися из скорлупы.
Будущий драконовед вновь с головой ушёл в воображаемый мир, кишащий крылатыми исполинами.
Госпожа Гриффин едва не лопалась от досады:
— И зачем только он вернулся?! Столько лет глаз не показывал! Не сядет нормально поговорить, не даст родителям на него полюбоваться — целыми днями только и делает, что бубнит: «Драконы, драконы, драконы!» Да что в них вообще хорошего?! Дракон ему обед приготовит? Дракон ему вещи постирает? Дракон с ним по душам побеседует? Дракон ему, в конце концов, мать родная?!
Майки, стоя рядом, понятливо поддакивал каждому её слову и подговаривал про себя:
«Обед? Без проблем! Я научусь, я ведь огненный дракон, огнём повелеваю. Стирать? Вообще раз плюнуть, я давным-давно освоил стиральную машинку! Поболтать? Да мы с ним целыми днями трыним. Мать родная... Э-э, ну, вот тут я, пожалуй, бессилен».
Господин Гриффин тем временем притворялся глухонемым. Он уткнулся в какие-то бумаги и с деланной озабоченностью изучал их, лишь бы не стать случайной жертвой в семейной междоусобице.
Впрочем, когда он заметил, с каким глуповато-преданным видом Майки кивает на каждое высказывание матери, у него тоже на мгновение опустились руки. Господин Гриффин со вздохом подумал:
«Да-а, умом приятель Сами явно не блещет».
Впрочем, несмотря на эту наивность, парень быстро завоевал симпатию старших Гриффинов.
Аппетит у Майки был отменный, в еде он не привередничал — уплетал всё, что давали, да ещё и после каждого блюда искренне нахваливал стряпню. Это льстило самолюбию госпожи Гриффин до такой степени, что она готова была скормить ему всё содержимое холодильника.
Кроме того, юноша обладал недюжинной силой. Пару раз он мимоходом помог рабочим на винодельне переставить тяжеленные винные бочки (для дракона это вообще не составляло никакого труда), чем мгновенно покорил сердце господина Гриффина. Тот сразу решил, что парень добряк и всегда готов прийти на выручку.
Заметив, что Майки слоняется без дела, глава семейства с удовольствием повёл его показывать процесс виноделия.
Он намеревался просто развлечь гостя, но неожиданно для себя наткнулся на сокровище.
В тот момент виноделы как раз отбирали ягоды...
У Майки оказались невероятно острые чувства. Перед ним стояла огромная корзина с виноградом, над которой даже опытные мастера часами медитировали, ощупывая каждую ягоду, чтобы отбраковать испорченное. Майки же достаточно было подойти, мельком глянуть и понюхать, чтобы с точностью до миллиметра выудить из общей массы все непригодные ягоды.
В своё время Сами в этом деле потерпел полный крах: сколько бы его ни учили, он так и не освоил науку отличать плохой виноград от хорошего.
Господин Гриффин пришёл в неописуемый восторг. Он лично повёл Майки на сбор урожая, а затем принялся обучать его тонкостям дегустации.
За всеми этими делами прошло немало времени. Когда Сами наконец привёл в порядок мысли в голове, довершил исписывать блокнот идеями, набросал кучу понятных лишь ему одному схем и окончательно вернулся из фантазий в реальный мир...
Он с изумлением обнаружил, что Майки уже давно стал на вилле своим человеком и вовсю очаровал его родителей.
«Как славно, — подумал Сами. — Дракон, который мне так нравится, пришёлся по душе и маме с папой. Какой идеальный финал!»
Идеальный, как же!
Из-за специфики работы старшие братья, Дюк и Данбар, не обладали такой свободой графика, как Сами. Они планировали приехать домой только накануне Сочельника.
И надо же было такому случиться: полистав семейный чат Гриффинов, они увидели на фотографии, отправленной родителями, постороннего парня — Майки. Братья едва не лишились дара речи от неожиданности.
К судьбе младшего брата оба относились с трепетом. Иначе не устроили бы ту историю, из-за которой у родителей сформировалось глубокое заблуждение.
Впрочем, старший, Дюк, вечно тонул в делах и не имел возможности контролировать Сами ежедневно. Зато средний брат, Данбар, располагал свободным временем и общался с Сами куда чаще. В своё время именно он сопровождал его в аэропорт встречаться с приятелем из сети, постоянно выполнял роль бесплатного шофёра и помогал по мелочам.
Словом, из всей семьи Данбар лучше всех разбирался в отношениях Сами и Майки. Даже этот дурацкий титул — «Полуночный мясник Сами» — появился не без его непосредственного участия и вызова полиции.
Но даже имея определённую психологическую подготовку и зная о некоторых нежностях между парнями — и даже несмотря на то, что вместе с Дюком они неоднократно пытались закидывать родителям удочки на предмет возможного каминг-аута младшего...
Данбар всё равно не ожидал, что Сами поступит настолько стремительно и приволок бойфренда домой на праздники!
Дюк сдержался и не проронил ни слова. А вот Данбар вскипел и тут же набрал номер брата:
— Сами, что за история с Майки?!
— В каком смысле «что за история»? — не понял Сами.
— Зачем ты притащил его домой?
— Он мне нравится, вот и привёл.
Сами в подобных вопросах всегда отличался прямотой. Пока отношения не оформились, он не разбрасывался громкими словами, но едва всё прояснилось — вилять и скрывать ничего не стал.
— Вы не слишком ли торопите события?! — отчаянно закричал в трубку Данбар. — Совсем недавно ты твердил, что он — злой дракон!
Во всей этой эпопее с «убийством» именно Данбар подлил масла в огонь. Но суть заключалась в том, что настоящего драконьего облика Майки он так и не увидел. А потому, сознавая, что брат никого не убивал, Данбар всё равно не подозревал, что Майки — истинный дракон. В его представлении обозвать кого-то драконом было словесным выпадом со стороны «убийцы драконов».
— Я говорил «дракон», а не «злой дракон», — поправил его Сами.
— Да ты раньше твердил, что все драконы поголовно злодеи! — срезал Данбар.
— Теперь я переменил мнение. Вражда и кровопролитие — это плохо. Главное — мир и покой. Только если люди и драконы будут жить в гармонии, мы сможем построить прекрасное будущее на нашей планете!
Сами вещал по телефону с невероятно серьёзным и торжественным видом.
Данбар закатил глаза к потолку:
— Говори по-человечески!
В ответ из динамика донёсся радостный клич.
— Я буду вместе с драконом! У меня теперь есть собственный дракон! — восторженно объявил Сами.
— Э-э... Поздравляю? — пробормотал Данбар.
Затем испуганно закрыл ладонью микрофон, обернулся и закричал во всё горло:
— Дюк, Сами свихнулся!
В голове у Данбара выстроилась логическая цепочка: Сами вбил себе в голову, что Майки — настоящий дракон, и вообразил, будто влюбился в дракона!
Дюк сохранял невозмутимость. Выслушав сбивчивый рассказ брата, он медленно произнёс:
— В прошлый раз ты точно так же доказывал, будто Сами принял Майки за дракона и жестоко его зарезал.
Данбар поперхнулся:
— Ну... тогда вышло недоразумение! Но сейчас всё абсолютно точно! Сами сам, своими губами сказал: он собирается жить с драконом!
Дюк глубоко задумался. А затем лично набрал номер младшего.
В отличие от сумбурной перепалки с Данбаром, старший брат действовал предельно собранно и коротко:
— Сами, вы с Майки вместе?
— Ну да.
— Родителям уже сообщил?
— Закрутился и забыл. Ещё не успел, но прямо сейчас...
— Молчи. Не вздумай ничего говорить, пока мы не приедем.
— А? Почему?
— Потому что я твой старший брат.
—...
Свихнулся Сами или нет, человек этот Майки или дракон — разборки откладывались до их возвращения. А значит, требовалось как можно скорее очутиться на вилле!
Дюк и Данбар отложили все дела и бросились собирать вещи. Братья сгорали от тревоги: они боялись и того, что внезапный каминг-аут ошеломит родителей, и того, что Сами окончательно свихнулся, принимая человека за дракона — то воюет с ним, то собирается любить до гроба!
Тем временем господин и госпожа Гриффин узнали, что оба старших сына, несмотря на разную работу, возвращаются домой одновременно...
Супруги переглянулись. В их глазах читалась смесь глубокой печали и полного замешательства:
— Неужели они наконец решились сделать признание?.. А мы... мы ведь так и не придумали, как нам реагировать...