В прежних лентах Сами кровь и насилие служили исключительно развлечению. Круглолицый режиссёр хоть и питал слабость к весьма специфическому чёрному юмору, в глубине души искренне не желал до смерти напугать зрителя.
По этой причине змеи в его «Змеином бедствии» щеголяли приплюснутыми мордами и глуповатыми глазами-бусинами, отчего под определённым углом казались не жутковатыми монстрами, а скорее забавными недотёпами. В картине «Поприветствуй мир» музыканты устраивали в баре кровавое побоище, но перед уходом, несмотря на всю ярость и бедность, аккуратно упаковывали с собой недоеденный ужин. В «Изгоняющем дьявола» это абсурдное сочетание серьёзности и гротеска достигло апогея: оружием, которым Рай уничтожил человечество, оказался гигантский резервуар для воды...
Судя по подобным решениям, режиссёр Сами никогда не принадлежал к категории «серьёзных» постановщиков.
Но в этот раз всё менялось.
— Эту сцену я хочу снять... посерьёзнее, — виновато проговорил Сами, подойдя к актёрам.
До этого дубль с Майки и Мик Ли переснимали раз двадцать. В нём профессор Хансен, персонаж Мик Ли, выслеживал студента Андерсена, которого играл Майки. Пожилой преподаватель пытался с высоты своего опыта вразумить заблудшего юношу и направить его на праведный путь, но в итоге падал перед его пылкой, всепоглощающей страстью.
Мик Ли в только что отснятом дубле держался безупречно: виртуозно, тонко, зрелищно.
Однако Сами лишь нахмурился:
— Ты не мог бы сыграть чуть сдержаннее? Профессор Хансен — самый обычный человек.
Мик Ли задумчиво приподнял бровь.
Майки в это время стоял рядом с абсолютно отсутствующим видом. Юный огненный дракон витал где-то в облаках, совершенно не слушая чужие разговоры. А всё потому, что он только что заметил: его круглолицый человек сменил цвет волос.
Впрочем, само по себе это было не удивительно. Люди вечно что-то вытворяли со своими шевелюрами. Но вот выбранный оттенок имел для дракона поистине сакральное значение.
Не так давно Сами пообещал: «Раз уж ты ради съёмок перекрасился в чёрный, может, и мне покраситься ради тебя в красный?»
Майки тогда пришёл в неописуемый восторг. Одинаковый цвет! Разве это не означает, что человек признал их одной семьёй? Разве это не намёк на скорую свадьбу? Разве это не знак, что пора утащить его к себе в пещеру? И разве это не гарантирует, что их будущий малыш тоже будет красным?
Фантазия дракона унеслась в заоблачные выси.
Майки ждал этого дня с замиранием сердца. Но когда он увидел реальный результат...
«Это ещё что за грязно-жёлтая зелень?!»
«Почему оно так похоже на жидкий стул собаки при несварении?!»
«Мы же договаривались на пламенно-красный, как у меня!»
«Как твоё "красный" превратилось в "зелёный"?!»
Дракон застыл в глубочайшем шоке.
Сами же, не замечая ошеломлённого взгляда своего спутника, продолжал разбирать сцену с Мик Ли:
— Профессор Хансен вовсе не... У тебя он получается слишком похожим на главный исток зла.
— Человек, подстрекающий к убийству, по-твоему, не злодей? — вполне логично возразил Мик Ли.
При всём уважении к режиссуре Сами, у актера имелись собственные незыблемые принципы в отношении работы над образом:
— Я знаю, что многие, играя мерзавцев, из моральных соображений или ради имиджа пытаются обелить своего героя. Они всеми силами намекают зрителям: «У него не было выбора, его вынудили!» Но я этим заниматься не стану. Если персонаж дрянь — я сыграю дрянь, как есть.
— Нет-нет, ты меня не понял, — качнул головой Сами. — Я вовсе не прошу тебя его обелять. Просто сожми свою ауру. Мне нужен обыватель, сломленный и искажённый суровыми рамками общества, а не всемогущий кукловод, способный щелчком пальцев убрать кого угодно.
Мик Ли усмехнулся и поднял руку:
— Дай мне минуту подумать.
Оставив актера наедине с мыслями, Сами повернулся к Майки:
— Что касается твоего героя, тут проблем меньше...
Но дракон не выдержал и перебил его:
— Сами, твой новый цвет волос...
— А, нравится? — Круглое лицо режиссёра просияло, а глаза вспыхнули восторгами. Он кокетливо заправил прядку за ухо и гордо выдал: — Я полчаса проторчал в салоне, выискивая нужный оттенок. Отличный красный, правда?
«Отличный красный?»
Майки упал духом.
Но, как и в истории с той дурацкой зелёной шапкой на Рождество, он просто не мог разбить искреннюю, наивную радость своего человека.
Взгляд юного огненного дракона потеплел. Голосом, в котором прозвучали непривычно нежные нотки, он громко выделил:
— Да-да, просто невероятно! Точь-в-точь как роза... как пламя... как сочный рубин!
— П-правда? — Сами тут же достал телефон и принялся разглядывать своё отражение в селфи-камере.
Майки восторженно зааплодировал:
— Красота! На свете тысячи людей, но Сами всех красивей!
Режиссёр расцвёл и поверил каждому слову.
Мик Ли, стоявший неподалёку и размышлявший над ролью, на мгновение выпал из реальности, задавшись вопросом: «Кто из нас троих страдает дальтонизмом — я или они оба?»
Увы, обман раскрылся довольно быстро.
Воодушевлённый похвалой, Сами побежал к реквизитору и потребовал, чтобы машину, на которой Андерсен и профессор Хансен уезжают из университета, перекрасили в красный. А на вопрос, в какой именно оттенок, гордо ткнул пальцем в собственную шевелюру.
Бедный реквизитор посмотрел на зелёную голову постановщика с тихим отчаянием:
— Директор, вы надо мной издеваетесь?
Пауза вышла невероятно неловкой.
Позже Сами подошёл к Майки и с лёгкой обидой произнёс:
— Если я путаю цвета, ты мне так прямо и говори. Если будешь молчать, я же никогда не пойму, где накосячил.
Майки тут же выложил всё как на духу:
— Новые обои в твоей спальне — ярко-розовые. Твой любимый свитер — зелёный. А та куртка, которую ты считал серой, на самом деле пурпурная...
Сами мгновенно выставил ладонь:
— Замолчи! Больше ничего не говори.
Впрочем, всё это всплыло позже.
А пока, порадовавшись новому образу, Сами вернулся к съёмочному процессу. Работой Майки он оставался вполне доволен — сказывалась игра «на органике». По сюжету герой Майки, Андерсен, намеревался убить профессора Хансена, но никак не мог найти удобного момента, а потому изображал пылкую влюблённость, чтобы подпустили ближе.
От актера требовалось одновременно показать: «я безумно влюблён в этого мужчину» — и при этом дать зрителю понять: «я лишь притворяюсь».
Для дракона подобная задача казалась почти неподъёмной.
К счастью, Майки умел хранить верность только своему человеку. Ему в принципе тяжело давались чувства к посторонним людям, поэтому он просто делал вид, что влюблён в профессора, как написано в сценарии. Из-за недостатка актёрского мастерства фальшь сама собой пролезала наружу — что идеально попадало в образ.
В итоге благодаря дотошному профессионализму Мик Ли и естественной фальши Майки съёмки продвигались удивляюще гладко.
Сами гонял съёмочную группу в хвост и в гриву, рассчитывая снять весь блок на одном дыхании.
И надо же было кому-то именно в этот момент сливать в сеть видео, где Майки самозабвенно режет крыс!
На следующее утро дракон проснулся знаменитым.
Бывший любимец подростковых журналов и самый красивый парень с обложек снова оккупировал первые полосы. Правда, на этот раз — в статусе живодера.
Журналисты сделали скриншот из видеоролика: черноволосый Майки с ножом в руке выглядел взвинченным и опасным, словно настоящий психопат, однако его изумрудные глаза сияли абсолютно детской чистотой.
Похоже, парень был слишком хорош собой. Ну как такой красавец мог оказаться банальным маньяком?
История приняла неожиданный оборот.
Пользователи сети единодушно переключили гнев на того, кто заставил бедняжку это сделать: «Актер — лицо подневольное, он лишь исполнял приказы режиссера!»
Так Сами принял удар на себя.
Впрочем, сам постановщик ничуть не расстроился. Заставить актера расправиться с грызуном на камере — далеко не самое страшное преступление в глазах общественности, сколько бы ни шумели в интернетах. К тому же разделить дурную славу со своим драконом казалось ему даже романтичным.
Вот только на горизонте обрисовалось Общество защиты животных!
А вслед за ним притащилась ещё и Организация по предотвращению жестокого обращения с животными.
Первые вознамерились установить слежку за съёмочной площадкой, дабы уберечь беззащитную фауну. Вторые вознамерились расследовать гибель крыс и, в случае выявления фактов издевательств, вчинить студии иск.
Появление инспекторов довело Сами до каления.
Эти типы слонялись по площадке, вынюхивали каждый угол и откровенно мешали работать.
Но вишенкой на торте стало их требование: убрать с площадки всех домашних питомцев.
Поскольку съёмки затягивались, а Сами вне работы отличался мягким характером, он разрешил группе брать с собой собак и кошек.
И вот теперь инспекторы, «опасаясь за жизнь и здоровье четвероногих», велели развезти животных по домам.
Такая открытая недоверчивость доконала режиссёра:
— Они что, серьёзно думают, будто я прикажу Майки каждый день забивать по собаке кухонным ножом?!
Майки сохранял олимпийское спокойствие.
Следуя четким указаниям, полученным по видеосвязи от Учителя Белого Кота, он просто достал свой паспорт гражданина Страны Драконьего Когтя и ткнул им в нос инспекторам.
Ха!
Разборки между зверями — какое же это жестокое обращение?