На самом деле супруги Гриффин отличались лёгким и душевным характером, да и старшие братья, Дюк с Данбаром, несмотря на всю свою слепую любовь к младшему, обычно вежливо брали в расчёт здравый смысл. Но Сами с самого детства питал совершенно нелепую, фанатичную веру в сказки, из-за чего окружающие долгое время не упускали случая отпустить в его адрес пару колкостей.
К примеру, родителям случалось во время бесед поворчать на Сами: мол, и то у него не слава богу, и сё не так, и вечно он витает в облаках. Со стороны могло показаться, будто они им пренебрегают, но на деле это был лишь тонкий упреждающий ход. Эдакое негласное правило: «Я своего сына ругать могу, а вам — не сметь». И стоило кому-то опрометчиво поддакнуть, Гриффины-старшие тут же срывали маски и вставали дыбом.
Дюк и Данбар тоже любили дразнить брата «нашим маленьким фантазёром» и посмеиваться над его верой в драконов. Но в их подшучивании не кролось и капли яда — лишь теплота, потворство и чисто семейный, беззлобный юмор.
Вот только Майки — настоящему огненному дракону — подобная человеческая изворотливость, полутона и сложные эмоциональные экивоки были совершенно чужды. В драконьем мире всё просто: нравится — значит нравится, не нравится — значит не нравится. С какой стати открыто хулить того, кого на самом деле любишь? Дикость какая-то. Мозг рептилии отказывался вмещать столь закрученную логику.
И когда госпожа Гриффин аккуратно, словно бы в шутку, скривила губы по поводу внешности сына... Майки внутри весь закипел.
«Да что она понимает? — возмущался он про себя. — Сами безупречен! Он самый красивый из людей, красивее их всех вместе взятых!»
За дневным чаем подливать масла в огонь принялась уже мужская половина семейства. Господин Гриффин в компании Дюка и Данбара принялся по привычке «расписывать» достоинства младшенького:
— Да Сами на самом деле скучнейший зануда и домосед, — наперебой разглагольствовали они. — Ума не приложим, как кто-то... э-э, то есть какой-то дракон вообще на него клюнул!
— Вот уж точно! Живёт в своих фантазиях, недогадливый, эгоцентричный, романтики в нём ни на грош, а милоты и подавно. С ним же встречаться невозможно!
— Ну, слава богу, хоть дракон подобрал, не пропадёт парень...
Естественно, всё это проговаривалось с лёгкой иронией, исключительно ради забавы. Услышь их сам Сами, он бы и бровью не повёл, а просто отшутился или язвительно срезал в ответ. Но дракон не умел отделять шутку от правды. С каждым новым словом в нём закипала праведная ярость.
Родственные узы для драконов вообще мало что значили — у них и отцы с сыновьями запросто вцеплялись друг другу в глотки из-за кучки золота. Майки сдерживался только потому, что Сами дорожил своей семьёй. Но раз эти люди позволяют себе поливать Сами грязью...
Майки с сокрушительным звоном швырнул десерт обратно на блюдо.
— Не буду я это есть!
Семья Гриффинов в недоумении уставилась на гостя. А молодой огненный дракон уже подскочил с места. Из его ноздрей со свистом вырвались две злые алые искры.
— Сами — самый красивый человек на свете! — громко, на весь дом, прорычал он. — И ничуть он не странный!
Ошеломлённые Гриффины переглянулись, не понимая, какая муха его укусила. Но Майки уже не обращал на них внимания — развернулся и ураганом помчался на второй этаж, отыскивать Сами.
А тот в это время был полностью поглощён работой — набрасывал эскиз нового персонажа. Карандаш быстро скользил по бумаге, оставляя хаотичные штрихи, из которых постепенно вырисовывался образ: болезненно-бледный лик, взъерошенные, словно иголки дикобраза, волосы, потёртый секонд-хендовский костюм. Взгляд — пронизывающий, безумный. В руке бутылка пива? «Нет, алкоголь лишний, — размышлял режиссёр, вырисовывая детали. — Смятение и хаос в его голове рождаются не из-за выпивки, тут всё куда глубже, чистая психология...»
В такие моменты Сами забывал обо всём на свете, погружаясь в фантазии с головой.
Дверь с грохотом распахнулась. Прежде чем Сами успел осознать происходящее, на него со спины налетела тяжёлая туша и сгребла в охапку, прижав к себе с невероятной силой.
— Эй, ты чего? — вздрогнул от неожиданности Сами.
— Твои родные ужасные! — обиженно буркнул дракон, уткнувшись ему в затылок. — Они только и делают, что говорят про тебя всякие гадости!
— Что? Про меня? — Сами смутился. Помыслив немного о характере своих родственников, он со вздохом пожал плечами: — Наверное, оплевали мой характер? Ну... на самом деле они не так уж неправы. Характер у меня действительно не подарок.
— Глупости! — возмущённо перебил его Майки. — Ты самый лучший! Когда я искал в сети, кто бы меня приютил, ты ни о чём не спросил и сразу согласился! Ты самый добрый и благородный человек на всей планете!
Сами не удержался от смешка и, повернув голову, коснулся губами его щеки:
— Глупый дракон. По-твоему, каждый, кто приютит тебя, автоматически становится святым?
— Но... далеко не все люди не мечтают осквернить драконью чешую и уложить тебя на лопатки! — пробормотал Майки. — Ты уникальный.
«Разве для дракона это аргумент?» — про себя улыбнулся Сами.
И всё же было чертовски приятно видеть, с какими искренними чувствами дракон заступался за него. На душе стало тепло-тепло. Сами принялся терпеливо объяснять, что подколки родных — всего лишь безобидные шутки, в которых нет ни капли злобы.
Майки буркнул что-то неопределённое. Объяснение он принял, но подобные человеческие странности всё равно вызывали у него глухое раздражение.
Помолчав немного, Сами неуверенно добавил:
— Хотя... если честно, они не совсем уж и фантазируют. Для большинства людей я и вправду кажусь... м-м, странноватым. Ну сам посуди, свято верить в существование драконов...
— Но драконы правда существуют! — тут же вставил Майки. — Я перед тобой!
— Какая разница? Все вокруг убеждены, что вас нет, и один я верю в обратное. Это делает меня белой вороной.
— Я не считаю себя неправым и ни о чём не жалею, — вздохнул Сами. — И уж точно не пытаюсь выделиться из толпы. Просто... из-за меня близким всегда хватало головной боли. Я вечно не такой, как все: мысли не те, поступки не те, вечно витаю в собственных фантазиях и забываю о реальном мире, которому стоит уделять больше внимания. Понимаешь?
Он сделал паузу и с сокрушённым видом опустил плечи:
— Да что там далеко ходить... Я и к тебе не слишком-то внимателен. Мы ведь встречаемся, я сам привёз тебя в этот дом и... и снова ушёл в себя с головой. Бросил тебя — то есть дракона — одного среди чужих людей, совершенно не подумав, как ты себя чувствуешь. Это было так эгоистично с моей стороны... Прости меня, пожалуйста.
Он стыдливо уткнулся взглядом в стол, замявшись на последнем слове.
Майки заворожённо наблюдал, как круглое лицо режиссёра медленно наливается едва заметным румянцем. Этот искренний, сбивчивый лепет показался дракону настолько трогательным, что в груди всё перевернулось. Вся остаточная досада мигом улетучилась (впрочем, он и так не слишком злился).
Сжав ладонь Сами в своей, Майки хитровато прошептал:
— И как ты собираешься заглаживать вину?
— А чего бы тебе хотелось? — с готовностью спросил Сами.
Майки задумался ненадолго, почесал затылок и выдал:
— Тот огромный комбо-набор из новой фастфуд-линейки.
— Куплю.
Дракон поразмыслил ещё немного:
— Новую золотую цепочку из той ювелирки.
— Куплю.
— И тот хайлайтер из свежей коллекции.
— Куплю!
Майки покосился на лежащий на столе набросок:
— И главную роль в твоём новом фильме!
— Куп... Стоп, что? — Сами поперхнулся.
— Я хочу быть твоим главным героем, — решительно повторил дракон.
— Так ты уже был им! — попытался включить дурачка режиссёр.
— Не спецэффектом на заднем плане, а настоящим актёром! — Майки ткнул пальцем прямо в эскиз и посмотрел на него со всей серьёзностью, на которую был способен: — Вот этим!