Система кинематографических рейтингов оставалась для Сами непреложной загадкой. Стоило задуматься о ней всерьёз — и недолго сойти с ума.
Взять хотя бы «Змеиное бедствие»: фильм с ходу огреб жесткое возрастное ограничение и метку «только для взрослых».
В свое время Сами не один час настукивал по ушам своему другу Росси, искренне возмущаясь этой несправедливостью.
— И что там, по-вашему, крамольного? — кипятился он.
— Согласно регламенту, — терпеливо разъяснял Росси, — ненормативная лексика, насилие, да еще и сцены, где змеи поедают людей. Кровь, жестокость, сам понимаешь.
Сами категорически не соглашался:
— Да ругань вообще можно вырезать! На сюжет она никак не влияет. Но насилие? Обычная потасовка — это уже насилие? А кровь? С каких пор змеиный обед стал жестокостью? Змеи же не жуют, они глотают целиком! Ладно, допустим, брызнула пара капель... Но это же естественный процесс! Всё равно что наблюдать в зоопарке за львом, терзающим овцу. По-моему, когда дети заливают муравейник кипятком, уничтожая целую цивилизацию, это в тысячу раз жестокее!
Росси был слишком практичен, чтобы втягиваться в подобную философию. Он прекрасно знал: спорить с Сами — всё равно что пытаться перекричать ураган.
Поэтому он просто отрезал:
— К сожалению, киноассоциация мыслит иначе. Так что фильм получил ограничение, и с этим ничего не поделать.
Против такого аргумента не попрешь. К тому же Сами и сам понимал, что «Змеиное бедствие» — зрелище не для детских глаз. Раз так — пусть будет «R».
И вот теперь с той же проблемой столкнулся «Изгоняющий дьявола».
Отсмотрев материал, киноассоциация без лишних реверансов влепила картине взрослый рейтинг.
Сами рвал и метал. Что страшного в обычной истории о борьбе с нечистью? В этот раз он снимал подчеркнуто сдержанно! Даже приглашенные актеры-монстры наотрез отказывались играть злодеев, так откуда же жестокость?
Если уж на то пошло, то «Белоснежка» или «Русалочка» куда кошмарнее. В первой — заказное убийство падчерицы, во второй — любовный треугольник и суицид. Настоящие трагедии! Но те сказки спасла многовековая история, давшая им статус классики, так что проверку цензоров они миновали.
А вот «Изгоняющему дьявола» не повезло.
Ситуация досадная. Впрочем, в отличие от времен «Змеиного бедствия», за спиной Сами теперь стояла гигантская студия. Дисней не собирался складывать лапки и попытался задействовать связи. В Комиссию направили представителя с мягким вопросом: «Что именно нужно исправить, чтобы получить хотя бы рейтинг PG?»
Ответ киноассоциации оказался удручающе туманным:
— Дело не в отдельных сценах. Всё упирается в сам концепт.
Концепт — штука эфемерная. Поди угадай, что у этих судей в головах.
Сами подозревал, что среди членов киноассоциации завелись чересчур ревностные верующие, которых вывела из себя его вольная трактовка демонологии и оккультизма. А если дело в этом, то без полных пересъемок фильм не спасти.
В конце концов Сами махнул рукой и махнул на всё рукой.
— Вырезайте что хотите! — заявил он продюсеру. — Призраков, дракона, демонов, осьминога-мутанта... Вырежьте всё, и тогда цензура точно пропустит!
Продюсер лишь нервно усмехнулся. Все прекрасно понимали: если убрать из картины всю нечисть, смотреть в ней будет попросту не на что.
В итоге «Изгоняющего дьявола» решили не трогать. Фильм вышел в прокат в своем первозданном виде — будь что будет.
На премьере всё шло по давно накатанной схеме. Сами, не любивший шумихи, быстро прошмыгнул в тень, уступив авансцену актерам.
Главная звезда вечера, Берман, мгновенно приковал к себе все взгляды. Он явился в образе своего персонажа: щегольской чёрный смокинг, цилиндр фокусника, а на плече вальяжно восседал белоснежный кот. Стоило ему ступить на красную дорожку, как фанатский визг едва не снёс крышу кинотеатра.
— Будешь стараться — станешь таким же популярным, — по-матерински наставлял Сами юного огненного дракона, указывая на актера.
Майки слушал с самым кротким видом, хотя его ответ скромностью не отличался:
— А мне не нужна любовь толпы. Я хочу нравиться только тебе.
Использовать лесть, чтобы вильнуть от работы, — ход запрещённый! Сами прекрасно понимал, что этот ленивый змей просто ищет повод ничего не делать, но всё равно залился краской. Пока поклонники не заметили его смущения, он сгреб Майки в охапку и юркнул в прохладу зрительного зала, утянув дракона в самый темный угол.
«Какая у него милая реакция, когда он смущается...» — умилялся про себя молодой огненный дракон.
С каждым днем Майки всё больше утверждался в мысли: их союз с Сами предначертан небесами. Настоящая судьба! Они были созданы друг для друга с самого рождения. А значит... Сами краснеет, потому что любит его!
Сами же в этот момент думал о совершенно практических вещах: «Стоит ли везти Майки к родителям и официально представить семье?» и «Нельзя же ему вечно жить среди людей... Говорят, у него паршивый папаша, может, стоит слетать с ним на драконью родину, разведать обстановку?»
Пока пара предавалась размышлениям, зал до отказа заполнился зрителями.
Когда свет погас, в темноте воцарилась напряженная тишина. Публика ждала отборного хоррора — или хотя бы леденящего душу триллера, — и зрители судорожно сжали кулаки.
Первым на экране появился тучный мужчина средних лет с заметными залысинами. Засаленная белая футболка, грязно-голубые джинсы — казалось, он не мылся по меньшей мере неделю. Суетливо оглядываясь, бедолага прошмыгнул в неприметную дверь на задворках улицы.
За дверью не было электрического света — лишь мерцающий полумрак, густой ароматический дым и дрожащие тени. В центре комнаты, убранной шелковыми пологами, стоял стол под тяжелой бархатной скатертью. На нем покоился хрустальный шар, а напротив восседала гадалка в летящем одеянии.
Камера выхватила перепуганное лицо толстяка.
Глядя на предсказательницу во все глаза, он заговорил сдавленным от ужаса голосом:
— С моим жильцом стряслось что-то страшное... Он не выходит из комнаты две недели! Я боюсь, он мертв. Но каждую ночь оттуда доносится этот кошмарный скрежет... «скряб-скряб»... и вроде как детский плач! Это точно дьявол, не иначе!
— Почему вы не обратились в полицию? — невозмутимо уточнила гадалка.
Мужчина замялся:
— Нельзя мне в полицию! Если приедут копы и поднимется шум, кто потом снимет у меня комнату? Помогите! Если это демон, изгоните его. А там... там видно будет.
Гадалка едва заметно закатила глаза.
Затем с таинственным видом покрутила руками над хрустальным шаром, выдала порцию туманных пророчеств и окончательно довела несчастного клиента до нервной дрожи. Бедолага укрепился во мнении, что столкнулся с самым жутким порождением ада.
Убедившись, что жертва созрела, гадалка удовлетворенно кивнула:
— Что ж. А теперь обсудим цену за изгнание.
На крупном плане лицо домовладельца исказила комичная растерянность.
В зале раздались первые смешки.
Следующая сцена превратилась в ожесточенную торговлю, достойную восточного базара. Стороны с пеной у рта сражались за каждый цент и каждый доллар. Зрители уже открыто хохотали: очевидно, столь приземленное поведение представителей «оккультных профессий» пришлось публике по вкусу.
Наконец сделка состоялась.
Гадалка и ее наниматель отправились на дело. Ритм повествования резко взвинтился: стремительный монтаж выхватывал черчение защитных кругов, взлом дверных замков, взмахи креста, святую воду и чеканные слова заклинаний...
В момент броска капли святой воды застыли в воздухе, вспыхнув под лучами света подобно россыпи бриллиантов. Кадр получился невероятно эффектным.
Вот только жилец квартиры эстетики не оценил.
Герой Бермана стоял посреди разгромленной комнаты, вытирая с лица святую воду, и с немым ошеломлением взирал на ворвавшуюся парочку:
— Вы что, совсем ебанулись?!
После короткой и весьма шумной перепалки выяснилась правда.
«Мой жилец не выходил две недели!»
— У меня депрессия, не хочу никого видеть. Есть вопросы?
«Каждую ночь доносится скрежет и детский плач!»
— Ну... Демон тут действительно имеется.
«Мяу~» — раздался тихий кошачий глас.
С верха шкафа на пол грациозно слетел белоснежный кот. Камера проследила за его неспешной походкой. Вальяжно приблизившись к дивану, любимец выпустил острые когти и с упоением принялся драть обивку. Тот самый леденящий скрежет мгновенно огласил комнату.
Главный герой достал бумажную салфетку, оттер щеку и указал пальцем на животное:
— Вот ваш демон. Милый маленький дьяволёнок.
Гадалка и домовладелец ошарашенно переглянулись. Возникла пауза звенящей неловкости.
Камера дала крупный план: идеально чистая шерсть, царственная посадка и ледяной, абсолютно человеческий взгляд, которым кот одарил присутствующих, облизывая розовую лапку.
— Мне... очень жаль, — пролепетал смущенный хозяин.
Выбравшись из-за спины гадалки, он боязливо, но пытаясь выглядеть дружелюбно, протянул руку, чтобы погладить «маленького дьявола».
В следующее мгновение серебряный клинок когтей полоснул по экрану!
Мужчина издал сдавленный хрип и, зажимая разорванное, сочащееся кровью горло, медленно осел на ковер.
Гадалка и главный герой застыли в немом horror-шоке.
Зал ахнул. Из колонок ударила зловещая, нарастающая музыка, и на черном фоне медленно проявились кроваво-красные буквы:
«ИЗГОНЯЮЩИЙ ДЬЯВОЛА»