Дальнейшее развитие событий зрители в зале могли угадать без труда.
Всё сводилось к классической развязке: музыканты собираются вновь и вместе выходят на сцену.
Однако существуют сюжетные повороты, от которых — даже если знаешь их наперёд — всё равно замирает сердце. Зрители неотрывно смотрели на экран, ожидая приближения кульминации.
* * *
Гитарист Джон проснулся от назойливого звонка. Голова трещала от мертвецкого похмелья.
За те полгода, что он провёл вдали от группы, ему так и не удалось найти разумную замену музыке. Мечты о «нормальной жизни» обернулись банальным беспросветным запоем.
Услышав телефонный трезвон из гостиной, он сполз с дивана со сноровкой конченого алкоголика. Отпихнув ногой пустые пивные бутылки, раскатывавшиеся по полу, Джон сжал гудящие виски и, даже не глянув на экран постоянно вибрирующего мобильника, глухо рявкнул в трубку:
— Да! Кто это?
— Это я… — раздался из динамика прерывистый, сдавленный шёпот.
Голос казался родным до боли, но звучал так далёко, словно доносился с другого края земли:
— Это я, Джон. Колин.
Телефон выскользнул из одеревеневших пальцев и грохнулся на пол.
Джон тут же в панике ринулся его поднимать. Суетливо царапая корпус, он случайно задел кнопку громкой связи.
Голос Колина мгновенно разнёсся по тихой комнате, отдаваясь гулким эхом:
— Прости… Прости меня, Джон. Прости за всё, что я испоганил. Ты был прав: никакой из меня не лидер. Я сделал кучу глупостей, увёл нас куда-то не туда… Но я так скучаю по вам! Пожалуйста, вернитесь… Мне не нужны деньги, не нужна слава, да мне к чёрту не сдался этот громкий успех! Я просто хочу, чтобы мои братья снова были со мной. Чтобы мы собрались вместе — как раньше. Встали на сцену и спели от души!
«Какая наивность! Боже, ну почему ты остался таким идиотом?!» — мысленно орал Джон, закипая от злости и обиды.
И всё же сквозь сжатое горло вырвался его собственный, сиплый ответ:
— Ладно.
Вся накопленная ненависть и обида в один миг оказались пустым звуком.
Джон замер, глядя на экран телефона, и на его лице наконец проступила облегчённая улыбка.
Мечта никуда не исчезла.
* * *
Кадр сменился.
Басист Карн сидел за рулём жёлтого такси. Нацепив массивные наушники, он барабанил пальцами по рулевому колесу и с упоением подпевал гремящей в ушах музыке.
Кто-то постучал в стекло. Карн, даже не повернув головы, рявкнул:
— Вали отсюда! Я не на вызове!
Дверца пассажирского сиденья распахнулась.
— Я кому сказал, не… — зарычал Карн, но тут же осекся. — Колин?! Джон?!
Они уселись на заднее сиденье плечом к плечу и дружно улыбнулись.
Колин тихо спросил:
— Ну что, басист, ты с нами?
Карн мгновенно всё понял. Глаза его расширились, а лицо исказилось от дикого восторга:
— Вы что… Вы серьезно?! Мать вашу!
* * *
Следующий эпизод.
Барабанщик Гэрин вместе с рабочими бойни только что затащил тушу огромной коровы в разделочный цех.
Из соображений гуманности на предприятии использовали специальный пневматический оглушитель. Перед забоем скотину нужно было оглушить точным выстрелом в лоб, чтобы она не чувствовала боли.
Для этого требовалось встать с животным лицом к лицу и прицелиться прямо в голову.
Работа требовала стальных нервов. В кино киллеры палят направо и налево, не моргая, но в реальной жизни мало кто способен без колебаний выстрелить в живое существо. Поэтому рабочие бойни терпеть не могли эту обязанность и выходили на забой по очереди.
На этот раз черёд пал на Гэрина.
Бывший барабанщик, ещё недавно часами лупивший по тарелкам и обладавший внушительными бицепсами, сейчас заметно нервничал. Сжав зубы, он поднёс оглушитель к голове коровы.
Но стоило ему занести палец над спусковым крючком, как позади раздался вопль Колина:
— Гэрин! Гэрин, черт тебя дери, ты где?! Ты нужен «Hello»! Ты нужен мне!
От неожиданности Гэрин вздрогнул. Палец дернулся.
Раздался громкий хлопок.
«Дружественный огонь!»
Один из рабочих, державший корову, закатав глаза, моментально рухнул без чувств.
Освободившись от захвата, корова почувствовала запах свободы. Налитые кровью глаза зафиксировали обидчика. Рявкнув на весь цех дикое «Му-у-у!», разъярённая туша рванула прямо на Гэрина!
На бойне началась паника. Рабочие со всех ног бросились в рассыпную.
— Мать твою! Черт! Черт! — заверещал Гэрин и прибавил ходу.
Заметив впереди троих своих ненормальных дружков, он отчаянно замахал руками:
— Бегите! Бегите, сука, бегите-е-е!
Увидев несущуюся на них взбешённую корову, Колин, Джон и Карн изменились в лице и дружно задали дёру.
В цеху поднялся невообразимый хаос.
Зал кинотеатра снова взорвался хохотом. Первый день долгожданного воссоединения группы «Hello»!
Четверо парней уплетают от разгорячённой коровы, задыхаясь и проклиная всё на свете…
Зрители, еще минуту назад утиравшие слёзы от трогательной сцены, теперь смеялись в голос. «Придурковатый» дух группы остался неизменен даже спустя полгода.
Впрочем, снять этот эпизод было непросто.
Майки, игравшему Колина, впервые за всё время пришлось воспользоваться помощью дублёра. По какой-то неведомой причине каждая корова, попадавшая в кадр вместе с Майки, при виде него мгновенно валилась на колени и замирала в ужасе. Эта загадка так и осталась нераскрытой тайной съёмочной группы.
Впрочем, для сцены побега дублёр подошёл идеально.
В этот момент за кадром начал нарастать динамичный мотив. Музыка становилась всё громче, заполняя собой всё пространство.
Песня, звучавшая в самом начале фильма, снова всколыхнула зал. На этот раз зрители четко разбирали каждое слово:
Сквозь долгий путь ты шёл со мной рука об руку…
Перед глазами мелькнули кадры: группа «Hello» отправляется на гастроли, не зарабатывает ни гроша и оказывается выброшенной прямо на раскалённый асфальт.
Я знаю, что совершил немало ошибок, но не прошу прощения — прошлое уже не исправить…
Раздор внутри группы, драка вокалиста и гитариста, жестокие слова, брошенные в лицо.
Пусть боль прожжёт меня дотла, я верю: за тьмою вспыхнет свет…
Четверо парней снова вместе. В обшарпанной репетиционной они переглядываются, улыбаются и одновременно берутся за инструменты.
Я здесь! В самом центре сцены!
Скажи миру «Привет!» — и останься юным.
Я здесь! В самом центре сцены!
Я иду за своей мечтой.
Скажи миру «Привет!»
В добрый путь — с юношеским огнём в груди!
Музыка постепенно стихла.
Изображение на экране замерло и стало медленно терять цвет.
Кадр с четырьмя удирающими парнями и разъярённой коровой превратился в чёрно-белый винтажный постер. В верхней части плаката проступили слегка перекошенные английские буквы.
Точно такие же, как на старой афише в том самом захудалом баре:
[Are you ready girls?!]
В этот миг на зрителей нахлынула волна воспоминаний. На глаза навернулись слёзы.
Люди смотрели на экран, испытывая щемящий восторг вперемешку с безудержным предвкушением.
* * *
После воссоединения «Hello» Колин планировал начать с малого — выступать по вечерам в небольших барах. Но гитарист Джон с размаху шлёпнул на стол официальный конверт.
Это было приглашение на музыкальный фестиваль.
Мероприятие было совсем новым, без громкого имени, и требования к участникам там предъявлялись минимальные. И хотя группа «Hello» за последние годы скатилась на самое дно, в прошлом они всё же успели выпустить альбом и провести тур. Подняв старые связи, Джон каким-то чудом сумел выбить для них приглашение.
Правда, условия были так себе…
Организатор честно предупредил заранее:
— Фестиваль идет три дня. Но если вы согласились, учтите: вас, скорее всего, поставят открывать программу во все три дня. То есть выступать придётесь часа в два дня.
Каждый знает, что дневное время на концертах — самое паршивое. Кто в здравом уме попрётся слушать тяжёлый рок в самый разгар жаркого полудня?
Но у группы «Hello» выбора не было. Парни цеплялись за любую возможность.
Не прошло и трёх дней с момента встречи, как они наскребли последние гроши и отправились на фестиваль.
По дороге они болтали в машине.
Колин мечтательно вздохнул:
— Моя главная мечта — спеть перед многотысячной толпой.
Джон, как обычно, вернул его на землю:
— Фестиваль первый, вряд ли соберётся много народу. Если придет хотя бы полтысячи человек — уже праздник.
Карн пожал плечами:
— Да хоть пятьсот, хоть сотня. Главное, чтобы под сценой хоть кто-то стоял.
Гэрин хмыкнул:
— А если совсем никого не будет, просто закроем глаза и представим, что там битком!
Парни переглянулись и с самым серьезным видом кивнули:
— Отличная идея.
«Ну и мастера вы себя утешать!» — смеялись зрители в зале.
Так или иначе, группа добралась до места.
Ещё до выхода на сцену парни решили крадучись взглянуть на площадку — и обомлели. У сцены яблоку негде было упасть! Толпа! Огромная, неисчислимая толпа людей!
Настоящий подарок небес!
И тут басист Карн сглотнул и тихо пробормотал:
— Слушайте… А мы справимся?
Гэрин нервно сжал барабанные палочки. Джон сохранял хладнокровие, но рука, державшая бутылку с пивом, заметно задрожала.
Колин стоял перед зеркалом в гримёрке, вглядываясь в собственное отражение, и набожно шептал:
— Если я умру сегодня, то умру счастливым.
В зале снова раздались смешки. Но, помня о том, сколько дерьма пришлось хлебнуть этой четвёрке, зрители прекрасно понимали их мандраж.
Как бы парни ни нервничали, отступать было некуда.
Самое удивительное произошло потом: чем ближе они подходили к сцене, тем спокойнее становилось у них на душе.
В сценарии Сами сделал к этой сцене пометку: [В их сердцах медленно закипает ярость].
Их обманывали десятки раз. Их предавали, их втаптывали в грязь, их официально признали неудачниками. Они падали сотни раз — и каждый раз поднимались снова!
Эта ярость не была разрушительной. Напротив — она была чистой, горячей и всепоглощающей!
Именно она заставила их чеканить шаг по направлению к подмосткам.
Именно она орала внутри: «Иди и покажи этим ублюдкам, на что ты способен! Докажи им, что мы не распались! Мы не сломались! Мы, мать вашу, всё ещё умеем петь! И сквозь огонь и воду мы заставим этот мир считаться с нами!»
Шаг за шагом «Hello» поднимались на сцену.
Под грохот нарастающей музыки за кадром прозвучал внутренний монолог Колина:
«Запомни: пока парни из «Hello» вместе, пока мы стоим на этой сцене, происходит настоящее волшебство.
Это чувство не имеет ни формы, ни цвета, ни звука. Но оно мгновенно заставляет забыть о страхе. Ты растворяешься в музыке — ты слушаешь, чувствуешь и говоришь с миром!
Я не какая-то там звезда.
Я просто, сука, хочу петь! Вживую, стоя на сцене перед людьми!»
Мужчина задрожал от захлестнувшего его возбуждения.
Ступив на деревянный настил, он резко развернулся к товарищам и рявкнул, взмахнув рукой:
— Зажжём эту толпу!
* * *
Под палящим полуденным солнцем группа «Hello» снова стояла перед зрителями.
Открытая площадка, никаких спецэффектов, никакой пиротехники и вычурных декораций. Только чистая, первозданная музыка.
Не привыкшие к красивым речам парни из «Hello» не стали заигрывать с публикой. Их оружием всегда оставалась прямота — дикая, почти грубая энергия, полная противоположность их кроткому нраву в обычной жизни.
Бас и ударные выдали мощный старт.
Удар, ещё удар, ещё! Словно забилось древнее исполинское сердце.
Камера плавно скользила по лицам фанатов под сценой — на них читалось явное любопытство. Первые ряды откровенно вяло похлопывали в такт.
В самом центре сцены стоял Колин. На нем был дикий, вызывающий наряд: сетчатая майка, чёрные кожаные шорты, высокие сапоги, белила на лице, густая чёрная подводка, тонкие брови и тёмные металлические тени. На груди звякали цепи. В таком гриме он казался абсолютно чужим человеком.
Его манера держаться на сцене пугала и завораживала. Зажав микрофон в кулаке, он расправил руки, словно хищный орёл перед взлётом, прикрыл густо подведённые глаза и чуть приподнял подбородок. На его окровавленных от помады губах заиграла хищная ухмылка.
Он смаковал каждую секунду гитарного вступления…
Но едва вступительный аккорд оборвался, Колин шагнул вперёд и из самого нутра вытолкнул оглушительный рев:
— Fuck the world!
Площадка замерла на долю секунды.
А затем шквал гитарных па, переплетённых с надрывным, расщеплённым вокалом, обрушился на слушателей подобно канонаде тяжелых орудий.
Камера дала план сверху.
На большом экране отчётливо отразился шок на лицах людей, застывших под сценой.
Спустя мгновение фокус сменился. Теперь съёмка велась снизу — глазеющие на сцену зрители видели перед собой бесконечно длинные, поджарые ноги.
Майки некогда удерживал статус «главного красавчика с обложек подростковых журналов». Но в этом фильме его привлекательность была погребена под слоем прыщей и нелепыми шмотками. Даже когда прыщи сошли, дурацкая причёска и убогий гардероб никуда не делись.
И вот этот момент настал!
Словно алмаз после долгих часов гранки, он наконец засиял во всём своём блеске.
Под ярким солнцем, во всём великолепии!
Длинные ноги, узкие бёдра, рельефное, суховатое тело — в каждом мускуле чувствовался скрытый мотив. Когда он отчаянно тряс микрофонной стойкой и выводил верхние ноты, капли пота на его коже переливались святым блеском. Эта дикая, кипящая жизненная сила обжигала, словно открытое пламя.
Зрители в зале смотрели на экран, охваченные непередаваемым восторгом. В этот миг грань между ними и фанатами на экране окончательно стёрлась. Под грохот рока людям в креслах отчаянно хотелось вскочить, завыть и подбросить руки вверх.
В отличие от публики, полностью погружённой в происходящее, Сами мысленно оценивал кадр с холодной отстраненностью:
«А не слишком ли мы переборщили? Да, такой контраст выглядит мощнее, но перепад всё же колоссальный…»
Впрочем, до таких мелочей зрителям не было никакого дела.
Они сами додумывали недостающее и в экстазе шептали:
— Феникс из пепла… Настоящий феникс!
Настоящий Колин тоже не сразу научился повелевать толпой.
Он был закомплексованным парнем, прятавшим лицо за длинными паклеобразными волосами и сутулившимся из-за высокого роста. Давление окружения и нищета заставляли его избегать зеркал. Он считал себя уродом.
Но именно это уродство заставило его искать силу. Силу настолько мощную, чтобы все забыли про его внешность. И теперь он стоял на сцене.
— Мы сможем стать лучшими?
— Сможем!
— Так чего мы ждём?!
Сейчас…
На сцене стоял огненно-рыжий, белокожий исполин с зелёными глазами. Его мокрая от пота грудь сияла под лучами солнца.
Пройдя через круги ада, можно стать поистине бесстрашным. Потеряв надежду, обретаешь свободу кричать во весь голос, не оглядываясь на чужое мнение.
Эта группа была похожа на костёр. Каждый из них сжигал свою душу, чтобы подарить миру слепящий свет.
Прими боль. Живи!
Живи!
А потом — скажи этому миру: «Hello!»
Мир целует меня болью, а я отвечу ему песней!
Спеть так, чтобы перехватило дыхание!
Море людей, море аплодисментов.
Публика в зале буквально сходила с ума. Влюбиться в такую группу было проще простого! Достаточно лишь пройти вместе с ними через все мучения, показанные режиссёром Сами.
А потом — со слезами на глазах слушать их надрывный голос:
— Я здесь!
— Я на сцене!
— Я здесь!
— Я иду за своей мечтой!
Колин смотрел на беснующуюся толпу сверху вниз, совершенно мокрый от пота, похожий на сияющее изваяние древнего бога. В его расфокусированном взгляде читалась бесконечная даль.
За кадром снова прозвучали слова. Те самые фразы, что раньше вызывали смех, теперь заставляли сжиматься сердце:
* «Если я умру сегодня, то умру счастливым!*
Да, чёрт возьми, у меня получилось!»
Девушки в зале начали утирать слёзы. Казалось бы, на экране разворачивался абсолютный триумф, но режиссура была настолько пронзительной, что горло сжимал спазм.
* * *
Фильм продолжался.
По регламенту фестиваля группе «Hello» выделялась всего одна песня. Допев её, четвёрка с явным сожалением покинула сцену.
По пути в гримёрку они случайно столкнулись с Джимми — солистом суперпопулярной группы «Планета».
В отличие от никому не известных парней из «Hello», Джимми был мировой звездой.
Вот и раскрылась тайна! Стало понятно, почему под сценой собралась такая огромная толпа: организаторы молодого фестиваля зазвали к себе настоящую легенду!
Настоящий сюрприз! Как для героев фильма, так и для зрителей в зале.
Братья Кри замерли с открытыми ртами.
Они переглянулись, с немым изумлением читая в глазах друг друга один и тот же вопрос:
«Это ты его притащил?» — «Я думал, это ты!» — «Так кто, блин, его позвал?! Этот ублюдок же недотрога!»
Кто бы его ни пригласил, едва на экране появились знаменитые зелёные глаза Джимми, зрители в зале едва не лишились чувств. Кое-кто даже визгливо выкрикнул:
— Джимми! Джимми!
На экране же рокер, за которым пресса закрепила репутацию скандалиста и дебошира, увлечённо орал на собственного телохранителя в коридоре.
Ему было плевать на имидж:
— Ты, блядь, просто мой охранник! Ты шестёрка, которой я плачу бабки! Какого хера ты мне указываешь?! Почему мне нельзя сделать глоток?! Я имею право сделать глоток! Мне до выхода ещё два часа, какого хрена я не могу выпить?!
— Вы завязали, — невозмутимо возразил амбал.
Но рокера такой аргумент не убедил. Джимми выпучил глаза и убедительно заупрямился:
— Враньё! Если бы я не завязал, я бы всадил целую бутылку! А я прошу всего один глоток!
То есть «завязать» в его понимании — это сменить бутылку на один глоток?..
Уходящий со сцены Колин не удержался от смешка.
Звук тут же привлёк внимание Джимми. Рокер зыркнул на него с лютой яростью, но, разглядев, кто перед ним, сбавил тон и вполне дружелюбно бросил:
— А, это вы. Отлично зажгли на сцене, чуваки!
Однако вне сцены весь шарм Колина мгновенно улетучивался. Он снова превращался в неловкого, простодушного верзилу.
Он замялся, не зная, что ответить. Но желание получить признание мастера взяло верх:
— В-вы… вы правда нас слышали?
Он неуклюже поправил мокрые волосы. Смущаясь и робея, Колин собранно, но с надеждой спросил у знаменитости:
— Э-э… И как? Я нормально спел?
Музыкант по имени Джимми изумлённо округлил глаза.
Вспомнив из газет о скверном характере звезды, Колин тут же попятился:
— Извините… Можете не отвечать, если не хотите…
— Ты что, блядь, издеваешься, чувак?! — громко и резко перебил его Джимми.
Он от всей души ткнул вверх большими пальцами:
— Вы просто охуенны! Я стоял тут и протащился по полной!
Колин замер. Когда до него наконец дошло, что его похвалил сам Джимми, его лицо расплылось в детской, счастливой улыбке.
Обернувшись к своим парням, он увидал, что вся четвёрка сияет от ушей до ушей.
И снова за кадром прозвучал голос:
«Если я умру сегодня, то умру счастливым!»
* * *
Кадр замер на этом светлом моменте.
Экран медленно угас. Зрители в зале глубоко перевели дух, не в силах вырваться из плена нахлынувших чувств.
Но в следующую секунду на чёрном фоне вспыхнула строчка:
[Выражаем благодарность солисту группы «Планета» Джимми за дружеское участие. К слову, этого музыкального фестиваля никогда не существовало.]
Зрители в зале растерянно замерли.
Кадр сменился. На экране возникла комната, доверху забитая манекенами и гиперреалистичными куклами.
Поверх изображения выплыла новая надпись:
[А вот это — «настоящие» зрители, «стоявшие» под сценой во время выступления группы «Hello».]
«Что за чертовщина?!»
Газетчики писали про утку с манекенами, а режиссёр и вправду их использовал?!
Народ в зале не знал — плакать или смеяться.
Но на этом сюрпризы не закончились.
Экран разделился на две половины. Слева показывали архивные кадры настоящей группы «Hello», справа — актёров из фильма, виртуозно имитирующих игру под фонограмму.
Зазвучал фирменный динамичный мотив.
Кадры быстро сменяли друг друга.
Настоящий Колин отчаянно крутит микрофонную стойку — актера Майки делает то же самое с абсолютной точностью.
Настоящий Джон падает на колени с гитарой — актёр Мик Ли повторяет его жест один в один.
Настоящие парни из «Hello» растерянно стоят на обочине дороги — актёры из фильма стоят точно так же.
Настоящие музыканты приносят кассету в офис продюсеров, и её игнорируют.
Актёры на экране приносят запись, а менеджер швыряет её в урну со словами: «Забудьте о мечте!»
В партере братья Кри синхронно закатили глаза.
Очередная пощёчина в лицо! Ведь в реальности они поступили с парнями точно так же.
Даже добродушный Младший Кри не удержался от ворчания:
— Этот Сами вообще не знает мера…
Сходство сюжетов, одежды, причёсок и грима было поразительным. Зрители ловят себя на мысли, что перестают понимать, где вымысел, а где реальность. Фильм окончательно перестал быть просто кинолентой, превратившись в документ эпохи.
И наконец…
На правой половине экрана показывали триумф группы на фестивальной сцене: толпа манекенов на заднем плане и горстка ликующих статистов впереди.
А вот левая половина разделилась на четыре окошка. В них настоящие участники группы «Hello» занимались повседневным трудом: один клал кирпичи на стройке, второй жарил котлеты, третий крутил руль такси, а четвёртый забивал скот на бойне.
Пока аудитория пыталась переварить увиденное, экран снова потемнел.
И на нём проступили гигантские буквы:
[Группе «Hello» нужна сцена!]
«Вот это да-а-а…»
«Ну и реклама, мать её!»
Братья Кри, ещё недавно гордившиеся своими успехами в шоу-бизнесе, сидели полностью ошарашенные.