— Ты как, Норрис? Живой?
Эд из отдела продвижения только притворялся участливым, на деле же в его голосе сквозило откровенное злорадство:
— До меня тут дошли слухи… Тот талантливый новичок, за которого ты так яростно хлопотал — как его, Сами? — взял и плюнул на предоставленный шанс. Забил на ежегодный конкурс молодых режиссёров и свалил спасать какое-то второсортное мыло, которое со дня на день снимут с эфира.
— Что поделать, у молодёжи свои мечты, — невозмутимо и обезоруживающе спокойно парировал Норрис из департамента теле- и кинопроизводства.
Такое железобетонное спокойствие застало Эда врасплох.
Хотя сам он всегда относился к этому режиссёришке без малейшего восторга, шкурный интерес мгновенно взял верх. Он тут же отбросил план всласть посмаковать мысль о том, как бездарно потратил силы коллега и какой неблагодарной скотиной оказался протеже. Вместо этого он подозрительно прищурился и вкрадчиво поинтересовался:
— Выходит, по-твоему, у этого сериала ещё есть шансы?
— Ни единого, — всё так же невозмутимо отозвался Норрис.
Эд опешил: какого хрена ты тогда сидишь с таким уверенным видом?!
— Но молодости нужна смелость идти наперекор всему, а талант стоит любых инвестиций, — с лёгкой улыбкой добавил Норрис.
Эд лишь закатил глаза:
— Терпеть не могу вашу братию! Вечно вы носитесь со своим «талантом» как с писаной торбой! Брось, эту хрень ни пощупать, ни на хлеб намазать — кто вообще знает, существует ли она? На мой взгляд, талантлив тот, кто рубит бабло. А те, кто снимает невнятную муть, в которой чёрт ногу сломит, пускай пакуют манатки и валят домой.
Норрис снисходительно усмехнулся, не собираясь вступать в бессмысленную полемику.
Однако Эда это молчание только раззадорило, и он завёлся пуще прежнего:
— Я не навязываюсь, но мы всё-таки не первый год работаем вместе… Норрис, ты зубами выгрызал своё нынешнее положение. Наконец-то дорвался до реальной власти — и ради чего? Чтобы поставить на эту паршивую бездарность? Ты хоть понимаешь, что творишь? Это же профессиональное самоубийство!
— Ты сгущаешь краски. Это всего лишь скромный сериал, катастрофы не случится, — попытался осадить его Норрис, не зная, плакать или смеяться.
Но Эд и слышать ничего не желал, продолжая сыпать нравоучениями:
— Сейчас пронесёт, а дальше? Дружище, если не пересмотришь свой подход к делам, рано или поздно сам себе выроешь могилу!
* * *
Тем временем на другом конце города Росси, узнав, что Сами втихаря впрягся в съёмочный процесс «Приключений юного Аарона», буквально рвал и метал.
Он сразу же набрал номер друга:
— Ты что, совсем с дуба рухнул?! На кой чёрт сдался этот тухлый сериал? Просрать блестящие перспективы, упустить такой шанс и добровольно полезть в эту неблагодарную кабалу?! Я для того тебе инфу сливал, чтобы ты всё спустил в унитаз?!
Сами же в этот момент с горящими глазами корпел вместе со сценаристом над правками к четвёртому сезону.
На яростную отповедь приятеля он отреагировал с полным непониманием и совершенно бессовестной рассеянностью:
— А? Какую инфу? Прости, я тут по уши в работе, совсем вылетело из головы. Напомни, это что-то важное?
Из динамика донёсся отборный, сочный мат разъярённого Росси.
—…А-а, вспомнил! Ты про тот конкурс новичков? Да ладно тебе, ерунда какая, я отказался.
В трубке снова взорвался вулкан ругательств.
— Ну чего ты кипятишься? Злиться вредно, от этого морщины появляются. Давай, выдохни, расскажи толком.
Росси захлебнулся новой волной ярости.
— Слушай, а «Приключения юного Аарона» — это же безумно весело! Прикинь, у нас в павильоне стоит здоровенный макет пирамиды! Я вчера с ним сфоткался, сейчас скину, заценишь.
На том конце воцарилась гробовая тишина: у Росси банально отняло речь.
— Ах да, чуть не забыл. У меня корни отросли, надо бы снова покраситься. Заскочишь на днях? Заодно поможешь краску развести. Только в розовый больше не хочу — больно уж по-гейски смотрится.
Росси не нашёл слов.
Он просто бросил трубку.
Сами недоумённо уставился на экран телефона, так и не сообразив, с чего вдруг друг устроил такую истерику на ровном месте.
Он развернулся к рабочему столу, собираясь дальше шлифовать сценарий, но наткнулся на чей-то взгляд, переполненный искренним, благоговейным восторгом.
— Э-э… что-то не так?
Кент — неказистый начинающий сценарист, которого закинули на проект в качестве временной затычки после увольнения основного автора и который до сих пор вел себя тише воды, ниже травы, — лишь молча покачал головой. Он просто осознал, что образ мышления этого ассистента режиссёра бесконечно далёк от стандартов обычных смертных.
Сами, разумеется, понятия не имел о тараканах в голове своего помощника.
С сияющей улыбкой он торжественно провозгласил:
— У меня родилась гениальная идея!
Если закрыть глаза на прискорбный факт, что главный герой вымахал в плечистого качка, у четвёртого сезона «Приключений юного Аарона» оставалась ещё одна критическая проблема.
Сериал снимался по схеме «утром в павильоне — вечером в эфире», и первые четыре-пять серий нового сезона уже вышли на экраны.
Иными словами, завязка намертво закостенела, и переписать её было невозможно.
В уже показанных эпизодах семейство Аарона вновь отправилось в путешествие. После катастрофических рейтингов третьего сезона создатели побоялись рисковать и вернулись к проверенной веками формуле: «каникулы — поездка — чертовщина на месте». Из-за урезанного бюджета денег на заграничные вояжи не осталось, так что семейку занесло в глухую провинцию, где они сняли загородный коттедж и погрузились в ленивый дачный отдых.
Разумеется, жизнь протагониста не могла протекать гладко.
Вскоре у героев начали загадочно пропадать вещи, сами собой захлопывались окна, по ночам на чердаке раздавались гулкие шаги, а на подоконнике подолгу сидел и сверлил их взглядом зловещий чёрный кот.
По первоначальной задумке главным антагонистом должен был оказаться Призрак виллы — не слишком жуткий, ведь шоу позиционировалось как семейное. Мотив ему предполагалось прикрутить самый шаблонный: жажда воскрешения, поиск тела для вселения или тоска по возлюбленной из прошлой жизни.
Словом, после череды мелких пакостей семейство Аарона одолело бы нечисть по накатанной схеме.
Затем счастливые герои вернулись бы домой.
Занавес, титры, конец сериала!
Для разваливающейся съёмочной группы такой сценарий был серым, пресным и абсолютно бесполезным.
Зато у него имелся неоспоримый плюс: не нужно было напрягать мозги.
Вся команда состояла из ветеранов проекта, досконально знавших каждый винтик процесса; актёры за три сезона с закрытыми глазами вжились в свои амплуа. На таком автопилоте они могли отснять материал любой степени убогости даже без чьих-либо указаний — о качестве, понятное дело, никто не заикался. Именно поэтому режиссёр Джонс мог беспробудно глушить виски прямо на площадке, не рискуя сорвать график.
Однако раз уж Сами взялся за дело, терпеть подобную халтуру он не собирался.
Поэтому, временно отложив проблему физической формы актёров, первым делом он принялся кромсать сценарий.
— Идея просто бомба, — с энтузиазмом вещал Сами незадачливому автору. — Кент, этот Призрак виллы — банальщина жуткая. Нужно что-то свежее, куда более эффектное. Раз уж призрак в кадре толком ещё не появлялся, давай заменим его на Мишку Тедди!
Кент окончательно выпал в осадок:
— И… и чем плюшевый медведь лучше призрака?!
— Чего-о-о?! Какой ещё к чёрту Мишка Тедди?! — взревел актёр, нанятый на роль призрака, когда на общем сборе группы озвучили новые правки.
Он вскочил со стула, багровея от возмущения:
— Когда меня подписывали на эту роль, уговор был совсем другой! Вы издеваетесь?! Я что, блядь, похож на грёбаного плюшевого мишку?! Всякие сопляки лезут командовать, а я отдуваюсь?! Я в этом дерьме не участвую!
Трудно было сказать, что двигало лицедеем: почуял ли он скорое закрытие проекта и решил соскочить под благовидным предлогом, пытался ли выбить прибавку к гонорару или действительно питал органическую ненависть к игрушечным медведям.
В любом случае для Сами это обернулось серьёзной проблемой.
Он только-только добился молчаливого согласия Джонса на перестройку процесса, а его первое же решение наткнулось на глухой бунт и демарш ведущего исполнителя. Что делать дальше?
Одно дело — внезапно перехватить вожжи на съёмочной площадке и блеснуть мастерством, пока все ошарашены. Тогда команда просто не поняла, кто перед ними, растерялась и безропотно подчинилась.
Но если прямо сейчас не подкрепить авторитет железными аргументами, весь завоеванный кредит доверия растает как дым.
Отношения между режиссёром и актёрами — материя крайне тонкая. Если хочешь снять стоящее кино, перво-наперво ты обязан подчинить себе труппу.
Актёры — не бездушные марионетки, которых можно дёргать за ниточки. Опытный глаз мгновенно вычисляет, способен ли постановщик удержать площадку в кулаке. Стоит режиссёру хоть на миг выказать слабость, как каждый начинает тянуть одеяло на себя, саботируя процесс. В такой обстановке съёмки моментально превращаются в форменный ад.
И как бы тревожно ни скребли кошки на душе у Сами…
В момент открытого бунта он проявил ту самую выдержку, которая отличает истинного режиссёра.
Лицо его оставалось непроницаемым. На круглом, почти детском лице не дрогнул ни один мускул. Проигнорировав взбешённого актёра, Сами повернулся к кастинг-директору и абсолютно ровным голосом произнёс:
— Раз он отказывается работать, найдём замену.
В павильоне повисла звенящая тишина. Все украдкой разглядывали своего юного начальника.
Этот невысокий круглолицый паренёк, больше похожий на безобидную фарфоровую куклу, в критический момент проявил железную, бескомпромиссную волю. Шантаж на него не действовал.
Актёр, изображавший призрака, ещё пару секунд попыхтел от ярости, но, поняв, что уговаривать его никто не собирается, со скандалом хлопнул дверью.
Сами же с невозмутимым видом перелистнул страницу обновлённого сценария:
— Лишние люди ушли, продолжаем читку.
Сидевший в углу со стаканом Джонс едва заметно усмехнулся и мысленно показал парнишке большой палец.
Остальные члены группы окончательно растерялись, так и не поняв, чего ждать от этого странного ассистента, и покорно затихли.
Со стороны казалось, что Сами блестяще выиграл аппаратную войну и прижал бунтовщиков к ногтю.
Вот только когда собрание закончилось…
Сами почувствовал себя выжатым как лимон.
Вся эта дискуссия была изматывающей партией в шахматы между зелёным новичком и тёртыми калачами индустрии, где каждая секунда стоила колоссального нервного напряжения.
Ему приходилось напускать на себя абсолютную уверенность, чтобы развеять их скепсис; излучать оптимизм, вытягивая группу из болота уныния; гасить глухое недовольство тех, чьи реплики пошли под нож, и при этом демонстрировать непреклонную, не терпящую возражений твёрдость.
Это выпило из него все соки.
Вечером, волоча ноги от чудовищной усталости и с гудящей как чугунный котел головой, он переступил порог дома. Каково же было его удивление, когда он застал своего чешуйчатого интернет-знакомого Майки в наилучшем расположении духа: тот с нескрываемым восторгом уплетал куски тоста, щедро намазанные кремом и посыпанные сахаром.
Заметив Сами, дракон приветливо махнул лапой:
— О, дорогой друг! Будешь? Вкуснотища нереальная!
У Сами не осталось сил даже на вежливый отказ:
— Спасибо, не хочется…
В этот миг на породистом лице Майки отразилась мучительная внутренняя борьба. Спустя пару секунд он, словно переступая через себя, с неохотой выдавил:
— Ладно. Я помогу тебе.
— Чего? — Сами с трудом поднял отяжелевшие веки.
Майки гордо вскинул подбородок и зычно провозгласил:
— Я тебе помогу, и ты перестанешь так надрываться!
—…И что же ты умеешь? — Сами был тронут порывом, но не сдержал слабой, совершенно беззлобной улыбки. — Ты же ни черта в этом не смыслишь.
Эти слова задели драконью гордость за живое. Майки до смерти захотелось расправить гигантские крылья, взмыть в небеса и спалить к чёртовой матери пару сотен акров земли, доказав этому смертному своё величие!
Но, помня, что приходится жить под чужой крышей, он подавил царственный гнев и запальчиво возразил:
— Враньё! Я умею кучу всего! Сегодня же кто-то посмел тебя ослушаться и свалил? Кем он там был? Я сыграю вместо него!
— А ты откуда знаешь про забастовку? — заподозрил неладное Сами.
Майки забегал глазами. Признаться, что он переживал за круглоголового человечка и тайком прилетал шпионить за съёмками, не позволяло драконье достоинство. Пришлось импровизировать на ходу:
— Э-э… ну… мы как-то подрабатывали вместе с двоюродным братом племянника жены старшего брата вашего завхоза…
Сами онемел.
Майки нетерпеливо фыркнул:
— Ну так что, берёшь меня или нет?
Сами впервые в жизни видел, чтобы актёрскую ставку выбивали с такой царственной наглостью.
Режиссёр прыснул со смеху и полушутя поинтересовался:
— Это ты сейчас через постель роль получить пытаешься?
Майки, совсем недавно прибывший в мир людей, понятия не имел о значении этого термина.
Но ударить в грязь лицом перед смертным он не мог, а потому с важным видом бывалого знатока небрежно махнул лапой:
— Подумаешь, велика беда! Давай свою постель, без проблем!
Сами потерял дар речи.