— Вот и отлично.
Шэнь Юэюй уже второй раз слышал от Художника эти слова.
В первый раз ему показалось, будто мастер доволен ответом. Но сейчас, звуча повторно, эта фраза отозвалась в душе тревожным звоночком.
В голосе творца не слышалось и тени радости — лишь ледяное, омертвелое равнодушие.
Ночную тьму кутали плотные тучи, скрывавшие лунный свет. На мгновение даже лампа в комнате тускло замигала.
Сердце Шэнь Юэюя ушло в пятки. Чувствуя, как атмосфера становится всё более зловещей, он осторожно спросил:
— Господин Художник... Я сказал что-то не то?
Художник медленно разжал пальцы. Его бескровная кисть казалась болезненно-хрупкой — сквозь обтянутую кожей плоть чётко проступали суставы, придавая тонким перстам утончённое и в то же время жутковатое изящество.
Он слегка приподнял руку и произнёс тоном, в котором звенящим льдом звякнули холодные нотки:
— Вовсе нет. Напротив — всё просто замечательно.
Эти слова не только не успокоили Шэнь Юэюя, но заставили его запаниковать ещё сильнее.
В его голову закралось страшное подозрение: неужели этот безумец вообще не испытывает к нему ни малейшей симпатии?
[Сцена с Художником и Сяо Юем — просто разрыв! Я в восторге!]
[Болезненный безумный красавец — этот образ шикарен!]
[Фанаты Номера 1 опять занимаются самообманом? Почитать чат, так у него уже сто процентов очков симпатии.]
[Я только что проверил. Там всё ещё ноль!]
Шэнь Юэюй не понимал, зачем Художник явился к нему посреди ночи. Помявшись, он тихо позвал:
— Господин Художник...
Договорить он не успел. Взгляд мастера встретился с его взглядом.
У Художника были поразительные глаза: нежно-серые, почти прозрачные, словно выточенные из чистейшего хрусталя.
Но сейчас этот взор оставался абсолютно пустым. Так смотрят не на живого человека, а на неодушевлённую вещь.
Под этим холодным наблюдением липкий оцепенелый мороз поднялся от самых пят и сковал Шэнь Юэюя по рукам и ногам.
Художник повернул ладонь тыльной стороной к свету лампы. На его бледной кожице чётко виднелась рваная ссадина.
— Раз так, — негромко произнёс он без единой эмоции в голосе, — тебе пора умереть.
Он сказал это настолько спокойно, словно речь шла не о человеческой жизни, а о выносе накопившегося мусора.
Шэнь Юэюй готовился к любому исходу, но только не к столь будничному смертному приговору. Заметавшись, он попытался цепляться за последнюю соломинку:
— Господин Художник, я...
Мрачный творец отрезал его попытки оправдаться:
— Ты сам сказал, что хочешь умереть.
Шэнь Юэюй обомлел.
"Да я же просто пытался завоевать твоё расположение!"
Но Художника совершенно не интересовали его откровения.
Кровь, разлившаяся по коридору, хлынула в комнату. Затопив порог, она стала сгущаться, принимая очертания тёмно-алых призрачных фигур. Их пустые глазницы уставились на Шэнь Юэюя с голодным вожделением.
Этот человек не шутил. Он действительно пришёл за его жизнью.
Всё пошло совершенно не по плану. Шэнь Юэюй рассчитывал, что подобный безумный гений разглядит в нём родственную душу, и останется лишь превратить эту сочувственную жалость в очки симпатии.
Вот только логика Художника оказалась извращённо прямой:
«Я мечтаю об исполненной смысла смерти».
«Что ж, тогда умри».
Умирать Шэнь Юэюй вовсе не собирался. И хотя гибель во время съёмок не влекла за собой реальной смерти, она означала провал арки и полную потерю набранного прогресса. Гибель в первом же испытании на дне океана от рук русала уже подорвала его позиции, а повторный вылет лишит его всех шансов стать лидером финального голосования, несмотря на армию фанатов.
Единственной его мыслью было выжить любой ценой.
Вот только правилами «Романтического подключения сердец!» использование карт личности и артефактов запрещалось. Свои роли менять было нельзя.
Оставался единственный путь — окно. Комната находилась на втором этаже, падение с такой высоты не станет смертельным.
Шэнь Юэюй ринулся к окну, намереваясь распахнуть створки.
Скрип—
Едва образовалась узкая щель, шпингалет намертво заклинило от ржавчины. Как он ни рвал деревянную раму, та не поддавалась.
От паники на лбу выступил холодный пот. Сзади послышался глухой стук колёс инвалидной коляски.
Художник приближался медленно, словно сама смерть.
Обернувшись, Шэнь Юэюй увидел не самого мастера, а нагнавший его кровавый силуэт. Алая тень метнулась вперёд, накрывая его с головой.
— М-м-м!..
Он забился в отчаянной попытке вырваться, но кровавая сеть сжималась тем сильнее, чем яростнее он сопротивлялся. Впиваясь в плоть, бестелесные узы резали кожу.
— Господин Художник... — выдавил он в предсмертной мольбе.
Художник лишь наблюдал за его агонией, опершись рукой о подлокотник. В его взгляде читался холодный интерес отстранённого созерцателя — ни гнева, ни торжества. Убить человека для него было так же просто, как раздавить мотылька.
Шэнь Юэюй погрузился в бездну отчаяния. Кровавые нити рассекали кожу, словно бритвы. На пол сочащимися струйками потекла алая жидкость. Под ногами выросла тёмная лужа.
Сопротивление сменилось апатией. Единственным желанием было скорейшее завершение этой экзекуции.
Уже теряя сознание от потери крови, он услышал сухой голос Художника:
— Разве это не та самая смерть, исполненная глубокого смысла?
Стать ещё одной порцией краски на его палитре — лучший исход для бракованного материала.
Кровавая масса подхватила бессознательное тело и увлекла его в темноту коридора.
Скрип...
Тяжёлая тёмная дверь распахнулась, приняв в свои недра новую жертву. Свежий труп покачнулся на крюке, растворяясь в полумраке.
А в мастерской Художника появился новый стеклянный сосуд, наполненный густой алой жидкостью. Краска внутри сосуда слегка пульсировала, точно живое существо.
[...]
[Ой, а куда делись все комментарии?]
[И правда! Вы где, фанаты Участника №1? Сюда идите, посмотрите, как ваш кумир покоряет Художника!]
[Избранный участник, который наберёт 100% симпатии? Ха-ха, обосраться и не жить!]
[Вот вам урок: не надо хвастаться раньше времени, а то лицо быстро разобьёте.]
* * *
Ведущий на сцене надрывал горло:
— Как прискорбно! Наш всеобщий фаворит, Участник №1, вновь покидает игру!
Вспышка!
Прожектор софита выхватил из темноты побледневшую фигуру Шэнь Юэюя.
Ведущий беззастенчиво отыгрывал свой хлеб:
— Какая жалость! Похоже, на этот раз задание оказалось невероятно сложным. Интересно, как проявят себя остальные трое участников?..
Шэнь Юэюй стоял с мертвенно-белым лицом, ещё не окончательно придя в себя.
В отличие от первой гибели, сейчас его тело часами висело на балке. Холод, безысходность и медленная, растянутая во времени смерть отпечатались в его разуме. Он был не в силах ускорить свой конец и лишь слушал, как в полной темноте капает его собственная кровь.
Наконец он моргнул.
Се Сяочжоу...
Шэнь Юэюй не желал признавать собственную бездарность. Во всех бедах он винил Се Сяочжоу — это тот намеренно ввёл его в заблуждение!
Сжав зубы от глухой ненависти, он пообещал себе: дай ему ещё один шанс, и он ни за что не допустит подобной ошибки.
Он перевёл взгляд на экраны, транслировавшие происходящее с оставшимися участниками.
«Даже если я вылетел, — утешал себя Шэнь Юэюй, — эти ничтожества тоже вряд ли смогут добиться от Художника хоть одной единицы симпатии».
* * *
Ночь миновала.
Едва рассвело, оставшиеся гости получили оповещение о выбывании Номера 1.
Лу Лу была в полном недоумении:
— Как так-то? Он же постоянный участник! Почему его выбивают второй раз подряд так быстро?
Одно выбывание — случайность, но два... Титул «ветерана» явно отдавал фальшью.
Она вздохнула и добавила:
— Хотя, с другой стороны, одним конкурентом меньше. Как думаешь?
Она обратилась к Сюй Жаню. Но тот стоял растерянный и погружённый в свои мысли, совершенно игнорируя её.
Лу Лу ткнула его пальцем в плечо:
— Эй, ты чего застыл?
Сюй Жань с трудом взял себя в руки:
— Да так... Ничего.
Девушка прищурилась, заподозрив неладное:
— Ты знаешь, почему Шэнь Юэюй вылетел?
Сначала Сюй Жань не хотел делиться, но под напором Лу Лу сдался — секрет всё равно не имел смысла.
Слушая его, Лу Лу округлила глаза:
— То есть он зашёл за ту дверь и поэтому отправился на покой?
Сюй Жань кивнул.
— А вас-то туда каким чертом понесло?
Сюй Жань помялся:
— Ну... Шэнь Юэюй хотел подставить Номера 2 и попросил меня помочь...
Лу Лу посмотрела на него с искренним сочувствием:
— Ну вы и дураки. Вдвоём на одного — и всё равно обосрались.
Сюй Жань: «...»
Пока они переговаривались, с лестницы спустился Се Сяочжоу.
Оба мгновенно замолчали. Смерив его взглядами, они дождались, пока юноша пройдёт мимо, и лишь затем возобновили разговор.
Сюй Жань, привыкший просчитывать стратегию на основе данных, задумчиво посмотрел вслед Сяочжоу:
— В этот раз сложность шоу запредельная.
— А? — переспросила Лу Лу.
— На прошлом этапе меня не было, но этот Художник... Его невозможно просчитать, — сделал выводы Сюй Жань. — Думаю, никто из нас не сможет его завоевать.
Лу Лу закатила глаза:
— Если ты не способен, не значит, что и остальные безнадёжны. Не каркай.
Минут через десять в зале появился мастер.
Он всё так же выглядел неживым, болезненным и лишённым человеческого тепла. Кашляя и сидя в инвалидном кресле, он напоминал хрупкую фарфоровую статуэтку. Вот только эта статуэтка в любой момент могла превратиться в смертоносное лезвие.
Сюй Жань, помня о судьбе Шэнь Юэюя, поёжился и поспешно отступил за спину Лу Лу.
Лу Лу лишь вздохнула про себя, шагнула вперёд и сладко улыбнулась:
— Господин Художник! Когда наступит черёд нашего собеседования?
Творец даже не удостоил её взглядом:
— В нём нет нужды.
— Что?
Художник глухо закашлялся:
— Выбор уже сделан.
У Лу Лу вырвалось:
— Кем?!
Впрочем, она тут же сообразила. Кто ещё мог им стать? Только Се Сяочжоу, успевший побывать его моделью.
— Мне нужен лишь один натурщик. Вы свободны.
Лу Лу вспыхнула:
— Господин Художник, вы вот так сразу определились? Вы же нас даже не опробовали!
Мастер прикрыл губы пальцами:
— Я уже опробовал. — Он выдержал паузу. — Результат меня более чем устроил.
Се Сяочжоу: «...»
"Боже, почему эта фраза звучит настолько двусмысленно?"
Лу Лу лишилась дара речи, но сдаваться не собиралась. Уход означал дисквалификацию.
— Господин Художник, дайте нам хотя бы шанс!
[Ха-ха, чуваки, смиритесь. Участник №1 вылетел, вам тоже пора на покой.]
[Да ладно тебе, девушка никому не вредила. Она просто хочет честно заслужить признание мастера!]
[Респект за упорство, хотя шансов нуль.]
Художник чуть повернул голову:
— Не хотите уходить?
— Я хочу... — пискнул Сюй Жань.
Лу Лу толкнула его в бок:
— Не хотим! Господин Художник, мы согласны на любую работу, только разрешите остаться!
Мастер оставался холоден. Но когда девушка уже потеряла надежду, суховато произнёс:
— Мне нужен садовник.
— Отлично! — тут же подхватила Лу Лу. — Я прямо сейчас отправлюсь наводить порядок в саду!
Сюй Жань понимал, что дела дрянь, и мечтал свалить из этого проклятого места, но гиперактивная Лу Лу уволокла его за собой на улицу.
Се Сяочжоу хотел проследовать за ними, но голос мастера остановил его:
— А ты иди за мной.
Се Сяочжоу хлопнул ресницами:
— Мне не нужно убирать сад?
— Нет. Ты отличаешься от них.
[Отличаешься!]
[Ну-ка, покажите очки симпатии!]
[Блин, всё ещё 0! Она что, сломалась?]
* * *
Се Сяочжоу вновь переступил порог мастерской.
Перед входом он мельком взглянул на тёмную дверь в конце коридора. Она манила к себе какой-то зловещей магией, но юноша уже знал, что скрывается внутри, и вовремя отвёл взгляд.
Оказавшись в центре комнаты под пристальным взором мастера, Се Сяочжоу смущённо замялся:
— Господин Художник... мне... мне нужно... — На кончиках его ушей проступил лёгкий румянец, в уголках глаз блеснула смущённая влага. — Раздеваться?
В этот раз Художник ответил отказом:
— Не нужно.
Се Сяочжоу тихо вздохнул с облегчением, но в тишине мастерской этот звук прозвучал слишком отчётливо. Осознав неловкость, юноша быстро прикрыл рот ладонью и виновато взглянул на мастера.
Художник смешивал краски.
Его иссушенные белые пальцы сжимали палитру. Кисть методично окуналась в сочные пигменты.
Се Сяочжоу попытался загладить паузу, но не нашёл нужных слов и лишь опустил голову.
Комнату наполнял терпкий аромат скипидара.
Спустя некоторое время Се Сяочжоу рискнул вновь взглянуть на творца.
Настоящая красота кроется в костях, а не в коже.
Даже истощённый болезнью, Художник сохранял жутковатое, болезненное изящество. Впалые щёки лишь подчеркивали утончённые черты лица, а светлые, прозрачно-серые глаза казались высеченными изо льда.
Се Сяочжоу не удержался от вопроса:
— Господин Художник... почему именно я?
Мастер ответил не задумываясь:
— Я люблю чистые холсты.
Остальные люди были полны грязных похотливых желаний. Они походили на исписанные черновики, покрытые сажными пятнами. Ни один мастер не станет перерисовывать чужие каракули — каждый предпочитает чистую бумагу. Точнее, жаждет оставить на ней собственные следы.
А этот юноша был идеальным чистым листом. Безгрешным, наивным, прозрачным.
В хрустальных глазах Художника впервые замаячили искры живого интереса.
[Да после такого там не может быть нуля!]
[Вот-вот, Художник явно клюнул!]
[Не свистите, я своими глазами вижу — ровно 0.]
Се Сяочжоу утвердился в своей догадке.
Художник видел слишком много грязи. Никакие страсти и бурные эмоции не трогали его за душу, даже смерть вызывала лишь скуку. А значит, единственным верным путём было отыгрывать наивную, чистую душу.
— Ты боишься смерти? — вдруг спросил мастер.
Се Сяочжоу вздрогнул.
Он был единственным, кто догадывался о причине выбывания Шэнь Юэюя. Художник и Доктор были похожи в своём безумии, но кардинально различались в деталях. Доктор вожделел саму смерть, тогда как Художник относился к жизни и смерти с одинаковым холодным равнодушием.
Се Сяочжоу на миг замялся, изображая испуг, а затем тихо произнёс:
— Боюсь.
И добавил с искренней дрожью в голосе:
— Я очень боюсь умереть.
Художник дёрнулся, проведя кистью длинную полосу по палитре и вымазав пальцы в краске.
Юноша стоял в луче света. Его кожа казалась почти фарфоровой, но в ней ощущалось тепло жизни — в отличие от мертвенной бледности самого мастера.
Отложив палитру, Художник потянулся к колёсам коляски.
— Господин Художник... — взмолился Се Сяочжоу, понимая его намерение. — Вам нужна определённая поза? Скажите мне, я всё сделаю сам...
В его голосе звучала не брезгливость, а лишь девичья стыдливость.
Мастер остался на месте и сухо приказал:
— Ложись.
Се Сяочжоу замер.
Эта поза казалась ещё более двусмысленной, чем стояние на коленях. Но приказы мастера не обсуждались.
Юноша медленно опустился на пол и лёг на спину.
Холодные доски отозвались ознобом. В пустой комнате такое положение заставляло чувствовать себя незащищённым. Се Сяочжоу уставился в потолок, выжидая.
Послышался скрип колёс.
Художник приблизился. Из-за недуга он всегда находился ниже остальных, но сейчас смотрел на юношу сверху вниз.
Чистый лист, готовый принять любые штрихи.
Художник нагнулся вперёд.
Се Сяочжоу затаил дыхание. Вскоре он ощутил ледяное прикосновение к своей коже. Пальцы мастера — холодные, точно сосульки, с мозолями от кисти — скользнули по его груди.
Кхм-кхм... — мастера вновь сотряс приступ кашля.
Порыв сквозняка распахнул полы белой рубашки, обнажая белоснежную кожу.
Художник отстранился, любуясь результатом.
Лицо юноши выражало ангельскую невинность, но поза была развратной: распахнутый ворот, обнажённая грудь, исчерченная яркими, алыми полосами краски.
Это выглядело страстно, порочно и откровенно.
Се Сяочжоу инстинктивно попытался прикрыться.
— Не двигайся, — отрезал Художник.
Се Сяочжоу замер, подчиняясь. Поза была неудобной, мышцы быстро затекали, но под строгим взором мастера он не смел шелохнуться.
Художник некоторое время созерцал свою работу, а затем внезапно спросил:
— Ты заходил за ту дверь?