Стреск!
Бумага поддалась с резким шумом, и из-под драного слоя обнажилась древняя фреска. От времени и контакта с воздухом краска поблёкла, но изображения всё ещё прослеживались достаточно чётко.
Се Сяочжоу присмотрелся, выхватывая взглядом сюжет: похоже, здесь была запечатлена история Приречной деревни.
Спасаясь от бесконечных войн и голода, предки местных жителей когда-то бежали в эти края. Однако беда не приходит одна: обессиленные скитальцы заразились поветрием. Чтобы моровая язва не выкосила всех до единого, им пришлось пойти на жестокую крайность — с болью в сердце они сбрасывали умирающих сородичей прямо в реку.
Именно тогда перед ними предстал Мужчина в белоснежных одеждах.
Художник не скупился на преувеличения: незнакомца окружали благовещие облака и птицы, он спускался с небес в сиянии золотого ореола. Изнурённые, истощённые до костей крестьяне ниц лежали перед ним, прославляя Сошедшего и взывая к божеству.
На следующем фрагменте жители уже возносили молебны перед статуей Белоодеянного на берегу. За их спинами возвышались добротные дома — похоже, люди пустили здесь корни, позабыв об упразднённых лишениях и голоде. Жизнь деревни расцвела.
Желая отблагодарить благодетеля, крестьяне устроили пышное жертвоприношение. Они принесли священные дары и выбрали самую прекрасную девушку в селении, моля Бога реки стать их вечным покровителем.
Накануне ночного обряда девица в узорчатом свадебном наряде взошла на алтарь, исполненная трепетного ожидания. Лицо её покрывала изысканная татуировка — не отталкивающая, а скорее таинственная, с диковатым восточным колоритом.
Белоодеянный бог стоял над речной гладью. Он взирал на происходящее издали, никак не проявляя своей воли, а затем едва заметно развернулся, давая понять, что с рассветом покинет эти края.
На этом сюжет обрывался.
Будь это обычная притча о милосердном божестве и его пастве, история встретила бы свой счастливый финал. Но они находились на съёмочной площадке Шоу ужасов, а значит, скрытая суть не могла быть столь непорочной.
Сяочжоу провёл пальцами по штукатурке. Стена за фреской оказалась неровной, со следами сколов — продолжение сюжета попросту сбили долотом, скрывая от чужих глаз.
Юноша ещё раз бегло окинул взглядом весь ряд.
Жители на фреске — предки нынешних деревенских.
Белоодеянный — безусловно, Бог реки.
Вот только то ли изображение время не пощадило, то ли мастер сознательно утаил лик божества: вместо лица белела лишь пустота.
Судя по фреске, этот бог приносил покой и процветание. Но нынешний Бог реки... Назови его кто-нибудь светлым покровителем, даже настоящие злые духи поднимут такого наивного на смех.
Затем Сяочжоу подметил ещё одну деталь.
На древних изображениях в деревне тоже фигурировали святилища-алтари, но на них не висело никакой красной ткани, да и внутри было пусто — никаких идолов.
Подобное различие явно указывало на грядущий перелом.
Был ли сюжет на стене лишь прикрашенной сказкой, или же Бог реки изначально вовсе не являлся темным чудовищем?
Пока Сяочжоу размышлял над увиденным, у самого входа раздалось показное покашливание.
Тело среагировало быстрее мысли: юноша мгновенно прижал сорванный лист бумаги обратно к стене, возвращая укрытию прежний вид.
Дверь со скрипом отворилась. На пороге возникла сгорбленная Хэпо. Её ледяной, въедливый взгляд медленно скользнул по присутствующим и в итоге остановился на Сяочжоу, застывшем в углу.
Се Сяочжоу ничем не выдал волнения. Он беззаботно улыбнулся старухе и как ни в чём не бывало отступил на шаг.
Заметила ли Хэпо отогнутый край — оставалось загадкой. Она пристально всматривалась в юношу ещё несколько секунд, после чего так же молча отступила за порог.
Когда шаги затихли, Сяочжоу попытался найти другие подсказки, но, обойдя комнату, больше никаких фресок не обнаружил.
К нему вплотную подошла Сестра в коже и едва слышно шепнула:
— Нашёл что-нибудь?
Именно она только что подала знак опасности.
Се Сяочжоу покачал головой:
— Пока не уверен.
Он уже собирался поделиться наблюдениями, но девушка упреждающим жестом остановила его. Сяочжоу замешкался, однако, проследив за её взглядом, заметил настороженные лики остальных участников.
После недавних событий доверие между гостями окончательно испарилось. Каждый превратился в конкурента. В борьбе за единственное место невесты — за право выжить — люди были способны на любую подлость.
Оценив обстановку, Сяочжоу понимающе кивнул Ли Сяо и вернулся к отработке танца молитвы богу.
Движения танца молитвы богу не отличались сложностью. Имея за плечами хореографическую подготовку, юноша быстро усвоил основной рисунок. Пусть в его исполнении не хватало той плавности, что изображалась на стенной живописи, выглядело это по-своему завораживающе.
В комнате без окон время словно застыло. Единственным ориентиром оставались свечи на канделябрах, медленно истекающие воском.
Сяочжоу перевёл дыхание и тихо пробормотал:
— Интересно, который час?
Он огляделся в поисках настенных часов, но ничего подобного не обнаружил, после чего достал из кармана телефон.
На съёмочной площадке аппараты полностью теряли связь с внешним миром, оставляя доступ лишь к личному кабинету на портале «Шоу ужасов». Однако стандартные системные функции продолжали работать. На дисплее застыли цифры: 22:10.
«Не могло же время продвинуться так мало...»
Сяочжоу вглядывался в экран, мысленно отсчитав шестьдесят секунд. Цифры не шелохнулись. Время замерло на отметке 22:10.
Это значение казалось до странности знакомым. Юноша на мгновение задумался — точно, именно в десять вечера они впервые вступили на съёмочную площадку и вытягивали карты личностей!
Решив, что гаджет просто завис, он повернулся к Ли Сяо:
— Не подскажешь, сколько сейчас времени?
Девушка взглянула на изящные циферблатные часы на запястье. Стрелки не двигались.
— Десять вечера, десять минут, — ответила она.
Точь-в-точь как на телефоне.
Сяочжоу перевёл взгляд на пляшущие язычки пламени. В голове вспыхнули детали, которым он прежде не придал значения.
— Время... — пробормотал он.
Сестра в коже негромко отозвалась:
— На прошлых съёмках я уже сталкивалась с подобным. Когда время останавливается, всё вокруг — лишь иллюзия.
Пусть за плечами Сяочжоу числился всего один проект, он успел пересмотреть не один десяток фильмов ужасов, а потому сразу подхватил мысль:
— Это один из вариантов: мы все увязли в мороке, и реальность искажена. — Он сделал паузу. — Но есть и другое объяснение. Происходящее реально, а вот время подделано. И этот обман адресован вовсе не нам.
Ли Сяо нахмурилась:
— А кому же?
В моменты глубоких размышлений с лица Се Сяочжоу слетала вся его наивная мягкость. Он чуть склонил голову, очертания его профиля стали строгими и отстранёнными:
— Лишь догадка, не ручаюсь за точность... На той скрытой фреске указывалось, что Бог реки покидает эти места с восходом солнца. Но если время навсегда запечатано на десяти часах вечера... рассвет просто не наступит.
— Бог реки заперт здесь.
То, что в деревне вышли из строя все приборы и часы, явно не было случайной поломкой. Это прямое указание для участников.
【Чжоучжоу, твой образ наивного милашки трещит по швам!】
【Я в шоке! Чжоу-чжоу, оказывается, такой проницательный?!】
【Да что тут раздувать? Очевидные вещи же! Хватит уже петь дифирамбы этому бесполезному лизоблюду, который только и умеет, что подлизываться к Боссу!】
【Хе-хе, не нравится — сам иди и попробуй подлижись, посмотрим на тебя.】
【Мне что, теперь и холодильником нужно уметь работать, чтобы оценить его свежесть?】
Ли Сяо задумчиво произнесла:
— В этом есть смысл... Мы что, должны спасти Бога реки?
Се Сяочжоу:
«...»
Вряд ли этот монстр выглядит как кто-то, кто нуждается в спасении.
Пока они вполголоса обменивались соображениями, к ним, припрыгивая, приблизилась девица с двумя хвостиками. Заведя руки за спину, она елейным тоном поинтересовалась:
— О чём это вы тут шепчетесь?
Ли Сяо и не думала делиться информацией:
— Ни о чём.
Двуххвостка не отступала:
— Ну вам что, трудно рассказать?..
Вместо ответа Сестра в коже молниеносно взвилась в резком высоком махе ногой — носок её обуви свистнул в миллиметре от носа собеседницы.
Девица отпрянула, едва не потеряв равновесие:
— Ты совсем с ума сошла?! Чуть не ударила!
— А ты не стой так близко, — отрезанно уронила Ли Сяо.
Получив отворот-поворот, Двуххвостка убралась прочь с крайне недовольной миной.
Спустя пару минут Сяочжоу тихо произнёс:
— Мне нужно осмотреть остальные комнаты.
Вторая половина фрески хранила разгадку всей этой чертовщины.
Ли Сяо немного подумала:
— Предлагаешь объединить усилия?
В одиночку на подобном Шоу выжить крайне тяжело. Сяочжоу требовался надёжный напарник, и бывшая военнослужащая подходила на эту роль как нельзя лучше.
Се Сяочжоу протянул ладонь:
— Се Сяочжоу. Актёр.
Девушка пожала его руку:
— Ли Сяо. В прошлом военнослужащая. Моя текущая карта — «Меткий стрелок». Кроме того, в запасе есть SR-карта «Не Иньнян».
Сяочжоу невольно замкнулся:
— Э-э... А у меня карта «Фотограф».
Ли Сяо знаками выказала вопрос.
— Ну... обычный фотограф, — поспешно уточнил он. — R-карта.
Чистой воды пушечное мясо по меркам шоу.
Впрочем, Ли Сяо не стала относиться к нему с пренебрежением и просто кивнула:
— Что от меня требуется? Я прикрою.
— Сможешь отвлечь Хэпо?
— Без проблем.
Её карта SR-ранга «Не Иньнян», полученная в одном из прошлых выпусков с историческим сеттингом, давала навыки профессионального ассасина: скрытность, яды и владение метательным оружием.
При содействии Ли Сяо они бесшумно выскользнули из танцевального зала.
Старуха караулила неподалёку от дверей. Пожилая, с тяжелыми, нависающими веками, она прятала сухонькие кисти в широких рукавах, смахивая на безобидную деревенскую бабушку.
Обменявшись взглядами с Сяочжоу, Ли Сяо тенью метнулась в сторону и метнула скрытое оружие в дальнее окно.
Дзинь!
Веки Хэпо мгновенно взвились. Её глаза, налитые ядовитой злобой, впились в источник шума. На удивление прытко для своего возраста старуха устремилась на звук.
Воспользовавшись моментом, Сяочжоу юркнул в соседнюю дверь.
Внутри царила непроглядная темень. Помещение казалось абсолютно пустым; Сяочжоу едва не споткнулся обо что-то, лежащее на полу.
Удержав равновесие, он принялся осязать пространство на ощупь. Вскоре пальцы наткнулись на шероховатости на штукатурке, но разглядеть рисунок без света не представлялось возможным.
Сяочжоу похлопал по карманам — ничего, что могло бы послужить источником огня. Вдруг его осенило, и он тихо, едва слышно позвал:
— Господин Бог реки... Вы здесь?
Бог реки:
«...»
Прошлые события явно помогли Сяочжоу изучить характер этого существа. Божество любило, когда от него зависели и проявляли покорность.
Потому юноша продолжил, слегка нахмурившись:
— Здесь так темно... Не могли бы вы зажечь для меня огонек? Я только что чуть не упал... Это было так больно.
Он едва не плакал.
Бога реки охватило странное раздражение.
Более давние события стёрлись из памяти, и он не помнил, как именно проводились древние жертвоприношения. Но во время последних ритуалов приведённые жертвы либо стенали в истерике, либо пытались сбежать, вызывая лишь глубокое отвращение.
Впервые перед ним явилась столь послушная и преданная невеста, чьи глаза излучали нескрываемый трепет.
Вот только... эта послушность переходила все границы.
Такой хрупкий, беленький, готовый пустить слезу от любой мелочи. И хотя эти слезы не вызывали прежнего омерзения, божеству вовсе не хотелось, чтобы этот мальчик плакал из-за какой-то ерунды.
Ему же ясно было сказано: не смей плакать.
В сущности Бога реки забурлила злоба: а что, если навсегда увлечь невесту на дно речное? Тогда и причин для слез не останется.
Однако не успел он воплотить эту мысль, как разум вновь взял верх.
Ладно. Всего лишь зажечь огонь. Невеликая просьба.
Сяочжоу ждал в темноте, и когда уже решил, что затея провалилась, в тишине раздался чёткий щелчок.
Вспыхнул язычок пламени.
Сяочжоу пару раз моргнул:
— Спасибо вам. Вы так добры ко мне.
Подняв подсвечник, юноша поднёс пламя к стене, желая рассмотреть детали.
Фреска продолжала прерванную историю.
После завершения жертвоприношения жители Приречной деревни вовсе не желали отпускать бога. Натерпевшись лишений, смертей и скитаний, они искренне верили: стоит божеству уйти — и кошмар прошлого вернётся.
И пока на площади шли ликующие пляски, в тени плелась темная затея.
Их итоговый замысел поражал святотатством: люди решили украсть божественную суть — Божественный Престол.
Сяочжоу хотел рассмотреть продолжение, но за дверью неожиданно раздался елейный голос.
Деревянные перегородки плохо удерживали звук, и юноша чётко услышал слова Двуххвостки:
— Бабушка, я своими глазами видела, как кто-то зашёл в эту комнату!
Этот возглас заставил Хэпо повернуться:
— Кхм... Кто там?
Шаги начали приближаться.
Его обнаружат.
Сяочжоу мгновенно задул свечу, и в то же мгновение в его пальцах блеснуло лезвие острого осквернённого кинжала.
«Человек эта Хэпо или тварь потусторонняя — неважно, — холодно подумал он. — Всажу железо, а там видно будет».
Скрип...
Дверь приоткрылась на узкую щель.
Сяочжоу затаил дыхание.
Однако по неизвестной причине Хэпо не стала входить. Она резко захлопнула дверь и пошагала прочь.
Двуххвостка не унималась:
— Но я правда видела!..
— Не твоё дело, — отрезала Хэпо.
Судя по удаляющемуся тону, обе женщины ушли.
Похоже, опасность миновала. Сяочжоу вернулся к стене. На этот раз ему даже не пришлось просить — фитиль вспыхнул сам собой.
Юноша едва заметно улыбнулся и поднёс пламя ближе.
На фреске жители воплощали свой жуткий план. А на следующем фрагменте селяне вновь предавались безудержным пляскам, но над всеми алтарями уже висели плотные красные покрывала.
Рядом сохранился фрагмент надписи. Из-за повреждений штукатурки удавалось раззолотить лишь отдельные слова:
«Скрой очи Его... сокруши плоть Его...»
«Да сгинет во тьме вечной... да сохранит наш покой...»
Сяочжоу запечатлел эти строки в памяти и попытался выйти, но дверная ручка не поддалась.
Заперто снаружи.
Кап.
Ледяная капля упала на плечо, медленно расплываясь по ткани.
Сяочжоу поднял голову. В каком-то пальце от его лица застыла мертвенно-бледная, раздутая от воды рожа. Губы твари расползлись в ухмылке, обнажая чернеющий провал рта, откуда шибануло несносной гнилью.
Сяочжоу: «...»
Утопленник: «...»
Вместо того чтобы взвизгнуть и броситься наутёк, как подобает новичку, юноша без лишних раздумий перехватил кинжал, намереваясь распороть мертвецу брюхо.
Однако утопленник оказался куда сообразительнее: упырь мгновенно сжался, отскочил в угол и со всех ног дал дёру, убираясь с такой скоростью, словно за ним гнались все демоны преисподней.
Сяочжоу замер в полном недоумении.
«И это всё?»
«Я что, настолько страшный?»
Когда первое замешательство улеглось, юноша догадался о причинах и тихим шёпотом произнёс:
— Господин Бог реки... Это вы? Вы всё это время были подле меня?
В месте, скрытом от человеческих глаз, облачённый в белое Бог реки стоял, сложив руки на груди. Алая ткань, застилающая его взор, слегка колыхалась.
Божество испытывало некое подобие досады.
Вовсе не он.
И не думал он помогать!
Просто... этот невеста слишком уж беспомощен. Если не присмотреть, он ведь даже до алтаря живым не доберётся.
А если испугается — снова расплачется. Вот и пришлось невольно выдать малую каплицу ауры, чтобы отвадить тварь.
Обуза.
Но раз уж этот смертный принадлежит ему, то и даровать ему смерть имеет право только он один.
Что ж... пожалуй, не такая уж и большая обуза.
Бог реки едва заметно повелел рукой.
Щёлк.
Засов на двери отошёл сам собой.
Не теряя времени, Сяочжоу выскользнул в коридор и вернулся в общий зал, где остальные всё ещё разучивали Танец молитвы богу.
Похоже, из-за провала своей интриги Двуххвостка метнула в сторону Сяочжоу исполненный яда взгляд.
Ли Сяо подошла ближе, виновато опустив глаза:
— Прости, я оплошала. Не уследила, когда эта дрянь выскочила.
Сяочжоу мягко качнул головой:
— Всё в порядке.
— Удалось что-то узнать? — вполголоса спросила Ли Сяо.
Юноша только успел разомкнуть губы, как под потолком комнаты отозвался бесплотный, эхом отдающийся голос Системы:
[Похоже, вам удалось приоткрыть завесу тайн Приречной деревни.]
[Перед вами два пути: 1. Убить Бога реки. 2. Завершить ритуал и стать Его невестой.]
[Для любого выбора потребуется больше улик.]
[Назад дороги нет, нужно достичь цели для завершения съёмок.]
Среди присутствующих не было новичков; все прекрасно знали — невыполнимых задач проект не ставит. При соблюдении определенных условий даже Главного Босса локации можно отправить на тот свет.
Тем более невестой мог стать лишь один человек. Остальным не улыбалось смиренно ждать своей погибели.
Но как именно уничтожить?..
Зрители в прямом эфире на мгновение опешили:
【Дать Богу реки упокоение?! Съёмочная группа что, издевается?!】
【Это вообще реально?】
【Бог реки — это же главный Босс этнического хоррора! Убить Его? Да это Он всех участников перещелкает как орехи!】
【По-моему, шоу просто вырыло участникам могилу. За столько сезонов еще ни разу не давали подобных заданий!】
【Неужели только мне интересно, что именно выберет Чжоучжоу?!】
Пока участники взвешивали варианты, в дверь постучали.
Тук-тук.
На пороге возник староста деревни. В его руке качался фонарь, излучающий мертвенно-белое свечение:
— Пора возвращаться.
Гости молча вышли следом.
Снаружи царил непроглядный сумрак. Небо заволокли тяжелые тучи, скрывшие и звёзды, и луну, словно с минуты на минуту должен был обрушиться проливной дождь.
Каждый из присутствующих уже осознал аномалию со временем. Даже без часов чувствовалось — они провели в доме Хэпо вовсе не так много времени, как казалось.
Сяочжоу догадывался о причинах.
Стоило им раскусить загадку времени и запустить обновление главного квеста, как деревня явила свой истинный облик.
Сяочжоу не удержался от вопроса:
— Староста, который сейчас час?
Тот отозвался глухим, скрипучим голосом:
— Ночь.
Юноша поднял взор к небу:
— А когда наступит рассвет?
Старик ответил без единой эмоции:
— В Приречной деревне рассвета не бывает.
Уронив эти слова, староста погрузился в молчание и побрёл вперёд, освещая путь.
В деревне не было ни электричества, ни фонарных столбов — единственным источником света оставался бледный огонь в руках проводника. За пределами этого спасительного круга слышались посторонние шорохи.
Если присмотреться, во тьме копошились жуткие, искаженные силуэты, жадно взиравшие на идущих. Стоило кому-то оступиться и шагнуть во тьму — и эти твари мгновенно сожрали бы его без остатка.
Сяочжоу держался края группы.
Памятуя о фреске, он пристально вглядывался в каждое встречающееся на пути святилище, подсознательно пытаясь сосчитать их количество.
Дорога пролегала через всё селение. Накрытые красной тканью алтари в ночной тени светились багровым огнём, точно наливающиеся кровью глаза.
Один, два...
Сто, сто один...
Двести...
Остановившись у ворот усадьбы, Сяочжоу негромко спросил Ли Сяо:
— В ваших комнатах тоже есть такие алтари?
— Да, — поддакнула девушка.
Значит, всего двести шесть.
Имеет ли это число какой-то особый смысл?
Сяочжоу пока не находил ответа.
Вернувшись в свои покои, участники разбрелись по углам — обремененные собственными подозрениями, они избегали лишних разговоров.
* * *
Сестра в очках пребывала на грани нервного срыва. Она чётко осознавала, что с её телом творится неладное: проступающая на коже чешуя и выделяющаяся слизь недвусмысленно намекали на скорое перерождение. И явно не в человека.
Нельзя это так оставлять.
Девушка зажмурилась, а когда вновь разомкнула веки, в её зрачках вспыхнул серебряный серп луны. Она изрекла:
— Я стану невестой Бога реки.
В то же мгновение её рвануло кровавым кашлем.
Пророчество провалилось.
Дар Пророка не срабатывал на пустом месте — утверждение должно было опираться на логику. Заявление «Я стану невестой» не имело под собой никаких оснований, а потому призвало на её голову расплату.
Отдача проявилась незамедлительно: уши девушки вытянулись, превращаясь в плавники. Но, охваченная отчаянием, она не остановилась и выкрикнула вновь:
— Участники смогут уничтожить Бога реки!
Пф-ф!..
Очередной фонтан крови извергся из её горла.
Двойная ошибка окончательно лишила её рассудка. Ей не стать невестой, им не победить Бога. А учитывая мутацию, её ждёт лишь неизбежная смерть.
Раз так...
То пусть гибель заберёт всех!
Утратив остатки человеческого разума, оскверненная Пророчица процедила сквозь зубы:
— Никто... не сможет... стать невестой Бога реки!
* * *
Пророчество сбылось.
* * *
В другой комнате Цю Юэ убеждала Двуххвостку:
— Аномалия со временем — ключ к разгадке. Если сможем её разрушить, квест будет выполнен. Нам стоит объединиться.
Двуххвостка не спешила с ответом, лишь лукаво прищурилась:
— А какое желание ты загадала в храме Бога реки?
Лицо Цю Юэ окаменело:
— Какая разница?
Девица усмехнулась:
— Я подумаю над твоим предложением.
Едва Цю Юэ скрылась за дверью, Двуххвостка презрительно фыркнула и извлекла из запасов изящный флакон. Внутри стеклянного сосуда переливалась фиолетовая жидкость, мерцающая мириадами крошечных звёзд.
«Любовное зелье ведьмы».
Сбрызнув себя чарующим ароматом, она истово прошептала:
— Выбери меня, Бог реки... Пожалуйста, выбери меня...
* * *
Каждый из участников сделал свой выбор.
Кто-то жаждал заполучить статус невесты, кто-то готовился к убийству божества.
И лишь Се Сяочжоу не спешил с решением.
Вернувшись в комнату, он сразу улёгся на кровать и прикрыл глаза, восстанавливая в памяти хронологию дня. Он уже готов был зацепиться за едва уловимую нить разгадки, как вдруг его ладони касалось что-то прохладное и влажное.
Сяочжоу не стал отпрядывать. Напротив, он со всей естественностью чуть подался навстречу:
— Это вы пришли?
Пелена влажного пара медленно поднялась выше, окутывая его кисть, словно сплетая пальцы в интимном жесте.
Но Богу реки этого казалось мало. Призрачные касания двинулись дальше, поглаживая нежную, гладкую кожу.
Сяочжоу разомкнул веки. Его ресницы дрогнули, выказывая смущение и лёгкий трепет:
— Вы... вы хотите со мной что-то сделать? В моих краях принято сначала сыграть свадьбу... До обряда не положено... Но если вы так настаиваете...
Касания замерли, и влажный туман слегка отступил.
Сяочжоу облегченно перевёл дух, попытавшись поймать неосязаемую воду, но пальцы ощутили лишь лёгкую прохладу.
Юноша произнёс с кроткой искренностью:
— Вы так добры. Но даже если бы вы захотели... я бы не стал перечить. Я готов отдать вам всего себя.
Послушный.
Кроткий.
Разве что плачет слишком часто.
Бог реки почувствовал глубокое удовлетворение, едва не позабыв, зачем явился сюда. Он протянул невидимую ладонь, позволяя Сяочжоу прикоснуться к ней, точно даруя высшую милость.
И Сяочжоу, бережно удерживая эту прохладу, чуть склонил голову и, словно кроткий ягнёнок, ласково прижался к ней щекой.
Время замерло.
И когда юноша уже решил, что опасная сцена благополучно миновала, над его ухом неожиданно раздался ледяной, грозный голос:
— Что это такое?
Сяочжоу опустил взгляд и обомлел: на его запястье алела шёлковая нить с пуговицей.