Так Се Сяочжоу — по невольной необходимости и без малейшего права на отказ — начал жить под одной крышей с божеством по имени Юань. Он прекрасно сознавал, насколько опасен его незваный сожитель, но раз уж возразить всё равно не мог, оставалось принимать происходящее как данность.
Впрочем, Се Сяочжоу успел пережить столько осколков его сознания, что один лишь бог сверху погоды уже не делал.
Он тайком присматривался к Юаню.
Если судить по последним дням, этот могущественный сущностный дух внешне почти ничем не отличался от обыкновенного человека.
* * *
Семь тридцать утра
Юань ровно по часам проснулся на диване в гостиной. О том, почему великое божество докатилось до жизни такой и ютилось на диване, спрашивать не стоило: ответ крылся исключительно в проявлении уважения и заботы о хрупком человеческом существе. А откажись Юань от таких условий — человеческое существо наверняка расплакалось бы.
В семь сорок Юань переодевался, выходил на утреннюю прогулку и заодно покупал завтрак для хрупкого юноши.
В конце концов, как уверял сам Се Сяочжоу, если человек не поест вовремя с утра, его организму будет нанесён непоправимый урон.
В последнее время Юань пристрастился к цзяньбинам — китайским блинчикам с начинкой, которые продавали в ларьке у ворот жилого комплекса, и неизменно просил добавить туда два яйца.
Тётушка, торгующая блинчиками, души не чаяла в постоянном покупателе.
Тётушка знать не знала ни о каких богах и демонах. Она лишь видела перед собой чертовски красивого парня, а потому, раскатывая тесто на раскалённом диске, любила завести с ним разговор:
— Красавчик, а у тебя девушка-то есть?
Юань на мгновение замешкался:
— Девушка?
За время общения с юношей ему не выпадало случая столкнуться с этим понятием. Впрочем, в распоряжении Юаня имелась колоссальная библиотека знаний. Быстро сопоставив запросы, он моментально нашёл точное определение:
«Девушка — особа женского пола, с которой состоят в романтических отношениях».
Это привело к следующему неизученному термину — «романтические отношения».
Юань продолжил поиск:
«Романтика / Любовь — форма эмоциональной связи и взаимной привязанности между людьми. Характерные проявления: совместное проживание, желание быть вместе навсегда, а также стремление к различного рода проявлениям близости».
Юаня озарило.
Выходит, «девушка» = Се Сяочжоу.
Однако, пораскинув мозгами, он осознал нестыковку в гендерных категориях. В человеческой классификации Се Сяочжоу был мужчиной. А значит... не девушка, а парень.
Так и не дождавшись ответа, тётушка с головой ушла в готовку. А когда блинчик был готов, и вовсе забыла о своём вопросе.
— Держи, твой цзяньбин готов!
Забрав свёрток, Юань помешкал секунду и абсолютно серьёзно произнёс:
— У меня есть парень.
Тётушка уже вовсю пекла следующий блин и даже не расслышала его слов.
Юань же, ничуть не смутившись, отправился домой.
Он отличался безупречной пунктуальностью и всегда возвращался с завтраком ровно в восемь тридцать. В этот час Се Сяочжоу обычно всё ещё нежился в постели.
Как правило, Юань устраивался на диване и включал утренние новости, дожидаясь пробуждения сожителя.
Но сегодня он вопреки обыкновению толкнул дверь в его спальню.
Се Сяочжоу сладко спал. Снились ему, видимо, не самые спокойные сны: он раскинулся по всей кровати, отбросив одеяло в сторону. Задравшаяся пижамная рубашка оголила белесый животик.
Пресс у юноши особо выраженным не был — скорее, мягкий, слегка округлый, он мерно поднимался и опускался в такт дыханию.
Поставив завтрак на столик, Юань подошёл к кровати и с любопытством уставился на спящего.
Создавая собственное телесное воплощение, он избавился от малейших изъянов: каждый сантиметр его кожи, каждая линия тела были выточены с филигранной точностью. Он был слишком совершенен, чтобы сойти за человека.
Се Сяочжоу был иным. Каким бы привлекательным он ни казался, он оставался смертным со всеми присущими людям особенностями. Например... с этим мягким слоем на животе.
Юань вытянул палец и из любопытства ткнул юношу в живот.
Кожа оказалась невероятно мягкой.
Прижатая плоть слегка сжалась и тут же выровнялась обратно.
Юань ткнул ещё раз.
— М-м... — Се Сяочжоу почувствовал прикосновение, сонно пробормотал что-то, перевернулся на другой бок и с трудом разлепил веки.
И тут же натолкнулся на склонившегося прямо над ним Юаня.
Се Сяочжоу мгновенно взвился на кровати:
— Ты чего делаешь?
Юань с невозмутимым видом отвёл руку:
— Бужу тебя.
Се Сяочжоу взъерошил растрёпанные волосы:
—... — Он глубоко вдохнул. — Я проснулся. Пожалуйста, выйди.
— О-о, — неторопливо протянул Юань и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вернувшись в гостиную, он слегка сжал пальцы, будто... с удовольствием восстанавливал в памяти недавнее ощущение.
* * *
Восемь пятьдесят утра
В восемь пятьдесят Се Сяочжоу наконец поднялся. То ли вымещая недовольство, то ли всё ещё не окончательно проснувшись, он громко шлёпал тапочками по полу.
Юань сидел в гостиной и неторопливо жевал свой блинчик, отламывая от него по кусочку.
В девять утра Се Сяочжоу, умывшись и переодевшись, схватил уже успевший остыть цзяньбин и поспешил к выходу. Натягивая обувь, он бросил сожительствующему божеству:
— Я на работу. Жди меня вечером.
Да-да, даже несмотря на осознание истинной причудливой природы этого мира — мира, доверху набитого мистикой и жуткими аномалиями, — Се Сяочжоу всё равно приходилось ходить на работу.
В конце концов, пусть вокруг кишат призраки, живому человеку нужно что-то есть. А чтобы есть, нужны деньги.
Се Сяочжоу не привык предаваться унынию: раз уж сбежать и изменить положение вещей нельзя, остаётся смириться.
По крайней мере, пока что его быт ничем не отличался от прежнего.
Пробы, съёмки... Ну, разве что добавилась ещё одна обязанность — содержать пропитанием домашнее божество.
Уже перед самым выходом Се Сяочжоу помешкал, достал стоюаневую купюру и положил её на обувную тумбу:
— Всё, я пошёл.
Дверь с хлопком закрылась.
Юань не спеша доел последний кусочек блинчика и поднял взгляд к окну.
В тот же миг иссиня-чёрный ворон опустился на столб электропередач и, наклонив голову, впился взглядом в фигурку юноши, спешащего по улице.
* * *
Одиннадцать утра
Наложив грим, Се Сяочжоу прибыл на съёмочную площадку.
С тех пор как он покинул «Шоу ужасов», удача шла с ним рука об руку.
После выхода передачи в эфир Се Сяочжоу неожиданно обрёл некоторую популярность, выбившись из безымянных статистов в актёры категории «эшелон восемнадцать».
А вместе с узнаваемостью пришли и предложения.
Сейчас он снимался в веб-сериале про всякую нечисть и потусторонние сущности. Для Се Сяочжоу это была знакомая стихия: он моментально вживался в образ и отрабатывал дубли с первого раза. Режиссёр от такого мастерства приходил в полный восторг и то и дело причитал, что подобный талант слишком долго пылился в тени.
Актёр-коллега из съёмочной группы даже пришёл к нему за советом:
— Брат Чжоу, ты как так убедительно играешь? Поделись секретом, а?
Се Сяочжоу с улыбкой качнул головой:
— Да нет тут никаких особых секретов.
Коллега не поверил:
— Ну не может быть! Ты же смотришься в кадре так, будто всю жизнь только этим и занимался.
Се Сяочжоу лишь вздохнул:
— Да просто... сталкиваться с подобным приходилось слишком уж часто.
Тот призадумался и вдруг хлопнул себя по лбу:
— Понял! Брат Чжоу намекает, что мне надо почаще ходить по домам с привидениями?
Се Сяочжоу оставалось лишь промолчать.
Ну, в каком-то смысле да.
* * *
Семь вечера
Отсняв свои сцены на сегодня, Се Сяочжоу закончил работу. Уходить сразу он не стал — присел в стороне отдохнуть и посмотреть на игру остальных.
Члены съёмочной группы то и дело снували туда-сюда, и в перерывах между дублями кто-то завел разговор:
— Слыхали? Говорят, особняк, который мы арендовали, с нехорошим прошлым. Призраки тут водятся.
Слухи всегда привлекают внимание.
Остальные тут же подобрались ближе:
— Да ну? А что за история?
— Я тоже вроде что-то такое слышал...
Съёмки проходили в старинном двухэтажном особняке, и от таких разговоров по просторному холлу словно прошёл сквозняк — жуткий, леденящий.
Сплетник понизил голос до таинственного шёпота:
— Поговаривают, тут сменилась куча владельцев, и почти все они кончили жизнь в петле! Место настолько проклятое, что жить в нём никто не рискует. Нынешний хозяин, чтобы разогнать скопившуюся скверну, специально сдал дом нашей группе — надеется разбавить мертвечину живой человеческой аурой...
Се Сяочжоу, слушавший всё это, почувствовал, как по спине пробежал холодок, и сдавленно покашлял:
— Завязывайте с этими байками.
Все вздрогнули от неожиданности и тут же умолкли.
Се Сяочжоу смягчил тон и улыбнулся:
— Скоро новый дубль. Не стоит, чтобы режиссёр услышал всю эту чертовщину.
— Поняли, брат Чжоу, — быстро кивнули осветители и помощники.
Толпа моментально рассосалась, и у стены остался один Се Сяочжоу.
Попрощавшись с несколькими знакомыми, он направился к выходу.
Внутри работа кипела полным ходом.
Се Сяочжоу переступил порог особняка и на миг оглянулся. На втором этаже, в темнеющем окне, он чётко различил человеческий силуэт.
Тень висела в воздухе, а её ноги беспомощно покачивались взад-вперёд — точь-в-точь как у... удавленника.
Се Сяочжоу быстро отвернулся, сделал шаг вперёд и наткнулся на чью-то грудь. Потирая ушибленный лоб, он привычно пробормотал:
— Извините...
Но, подняв глаза, обомлел: перед ним стоял Юань с неизменно безупречным лицом.
— Ты как здесь оказался?
Юань поднял руку, демонстрируя увесистый пакет.
Се Сяочжоу растерялся:
— Это ещё что?
— Ужин, — спокойно ответил бог.
Се Сяочжоу уставился на него:
—?
— Говорят, человек обязан ужинать, иначе его организму будет нанесён непоправимый урон.
Фраза показалась Се Сяочжоу знакомой, и лишь секунду спустя он вспомнил, что сам же наплетал это Юаню, чтобы выпроводить того из дома за едой.
Се Сяочжоу на мгновение лишился дара речи:
— И?
— Ты сегодня не ужинал.
— У меня сегодня съёмки затянулись... — начал было он и осёкся. — А, я же забыл тебе сказать.
Юань протянул пакет.
Се Сяочжоу заглянул внутрь: там исходил паром пряный маласянго — его любимое острое рагу из ларька у дома.
Тащить горячую еду через весь город не хотелось, поэтому он развернулся обратно к особняку:
— Пошли со мной.
Юань молча последовал за ним.
Съёмочная группа занимала только первый этаж, а остальная часть здания пустовала. Се Сяочжоу решил найти свободную комнату, быстро перекусить и поехать домой. Однако в холле они лоб в лоб столкнулись со съёмочным персоналом.
Помощник режиссёра перевел взгляд с Се Сяочжоу на Юаня, и его лицо вытянулось от восхищения:
— Брат Чжоу, а это кто? Новый актёр? Что-то я его раньше не видел.
Се Сяочжоу чуть заслонил Юаня от чужих глаз:
— Это мой друг. Он не из индустрии.
— А-а, понятно... — проводив их взглядом, помощник пробормотал коллегам: — С такой внешностью — и не в кино? Грех какой.
* * *
Восемь вечера
Небо окончательно потемнело, затянувшись плотными тучами, за которыми скрылись и луна, и звёзды.
Се Сяочжоу отыскал незанятую комнату, и они уселись за стол.
Стоило снять крышку с контейнера, как по комнате разлился безумно аппетитный аромат. Юань взял точно те ингредиенты, которые Се Сяочжоу любил больше всего.
Он разделил бамбуковые палочки, подцепил сочный кусочек и уже занёс его над ртом, как Юань спокойно произнёс:
— Зачем ты солгал?
Се Сяочжоу замер с поднесённой к губам едой:
— Что?
Юань посмотрел ему прямо в глаза с абсолютной серьёзностью:
— Я тебе не друг.
Се Сяочжоу опешил:
—?
А кто же ты тогда?