Едва затихли слова, как в залитой ослепительным святым светом комнате зародилась тьма. Словно остриё заточенного клинка, она рассекла сияние и властно, безраздельно заняла большую часть пространства.
Ангел опешил, выронив в смятении:
— Ты... как ты вернулся?!
Монстр и помыслить не мог, что Крёстный отец так быстро вернёт себе самообладание, потому и решился расправиться с Се Сяочжоу. Однако довести замысел до конца он не успел: из клубящегося мрака уже выступала знакомая фигура.
От прежнего безумия не осталось и следа. Крёстный отец вновь выглядел безукоризненно холодным и сдержанным. Идеально зачёсанные волосы, строгий франтовской костюм без единой складочки. Каждое его движение было выверено до миллиметра, а тьма шлейфом тянулась за ним, словно преданный слуга.
Остановившись ровно на границе света и тени, он окинул крылатую тварь пронзительным взглядом и повторил с ледяной требовательностью:
— Я спросил: что ты здесь делаешь?
Ангел, сжавшись в углу, затрепетал, силясь оправдаться:
— Я... я ничего не делал...
Оно прекрасно понимало, что нарушило правила игры. Но жажда победы затмевала всё — за ценой крылатое создание не постояло бы. Единственное, на что оставалось надеяться, — это на сообразительность своей копии в прошлом: возможно, та успеет покончить с человеком раньше, чем её раскроют.
Ангел неприметным движением прижал к груди светящуюся сферу.
— Конечно же, я ничего не делал! Лишь ждал, когда ты принесёшь то самое сердце... чистое и сияющее, подобно бриллианту.
Крёстный отец поднёс руку к лицу и согнутым пальцем поправил монокль на левом глазу; серебряная цепочка едва заметно качнулась.
Выглядел Ангел жалко. Ослепительно-белоснежные перья исчезли без следа, обнажив пару уродливых кожаных крыльев. В сочетании с россыпью хаотично мигающих глаз на плоти это зрелище внушало лишь отвращение.
Впрочем, таковой и была подлинная суть Ангела. Уродство даровалось ему для устрашения и изгнания демонов. Демоны же, напротив, принимали облик, милый человеческому взору, ведь их задачей было искушение смертных.
Клубившийся вокруг мрак жидким потоком стекал в тень Крёстного отца. Когда крайности света и тьмы растворились, комната приняла привычный вид.
Хруст-хруст...
В камине вновь ожили языки пламени, отбрасывая на стены тёплые оранжевые блики.
Крёстный отец огляделся, но не обнаружил у очага знакомого силуэта. Се Сяочжоу исчез.
Догадываться о причинах долго не пришлось — без козней пернатой твари здесь явно не обошлось.
— Где он? — ровным, отстранённым тоном вымолвил демон.
— Я... я не знаю... — залепетал Ангел.
Взгляд Крёстного отца потемнел. Мгновенно распознав ложь, он слегка шевельнул пальцами.
Ангел вскрикнул: из соткавшейся ниоткуда тьмы выросла исполинская кисть и сжала его за шею, словно предназначенную на убой птицу.
Падалка-а...
Зажатый в лапах Ангела сферический сгусток выскользнул, стукнулся о паркет и, прокатнувшись пару шагов, остановился у ног демона.
Крёстный отец опустил взор.
В золотистом мареве шара отчётливо проступали очертания сцены из прошлого. То был давно сгоревший приют и люди, которым надлежало покоиться в земле.
Придерживая полы пиджака, Крёстный отец наклонился и поднял артефакт. Его длинные изящные пальцы сжали гладкую поверхность. Стоило золотистому сиянию коснуться кожи демона, как раздалось тихое шипение, и над кистью повалил тонкий пар.
Сфера состояла из чистейшего святого света — инструмента, позволяющего заглянуть в минувшее. Для существа тьмы прикосновение к подобной материи было противоестественным: свет и мрак немедленно вступали в яростную схватку, выжигая друг друга.
Однако Крёстный отец давно привык к боли, и эта крошечная вспышка не выбила его из колеи. С невозмутимым лицом он вглядывался в глубину сферы.
Поверхность артефакта рябила, пока кадры прошлого не замерли на одном знакомом силуэте.
Там, в глубине воспоминаний, стоял он сам — маленький, беспомощный и охваченный отчаянием.
Глаза демона налились густой тьмой, а в глубине зрачков вспыхнули алые искры.
Он ненавидел возвращаться к прошлому.
То время было пропитано грязью, скверной и грехом. Под диктовку Ангела ему пришлось лицом к лицу столкнуться с низменной человеческой низостью, едва не разрушившей веру, которую он выстраивал веками. У каждого имелась рана, к которой нельзя было прикасаться, и эти воспоминания являлись его главной уязвимостью.
Ангел, всё ещё бившийся в тисках тьмы, мгновенно уловил исходившую от демона смертоносную ауру. Поняв, что отпираться бессмысленно, тварь попыталась ухватиться за последнюю соломинку:
— Я лишь хотел подвергнуть мальчишку иному испытанию! Ведь на кону наш уговор...
— Это нарушение правил, — чеканя каждое слово, отрезал Крёстный отец.
— Знаю, знаю!.. — тараторил Ангел.
По условиям пари, если смертный сумеет преодолеть искушения Семью смертными грехами, значит, его сердце действительно чисты и подобно бриллианту. Искусственно усложнять игру запрещалось.
Крёстный отец чтил договоренности. А раз произошло нарушение, его следовало устранить. Пальцы демона сжались сильнее, и на поверхности святой сферы пролегли микроскопические трещины.
— Неужели тебе не интересно узнать, какой выбор он сделал?! — в отчаянии выкрикнул Ангел.
Рука Крёстного отца на мгновение замерла.
И этой короткой паузы хватило, чтобы картинка внутри шара сменилась. Появился не только он сам в детстве, но и уменьшенная копия Се Сяочжоу.
Демон помнил те события наизусть и без всяких подсказок знал, что должно произойти дальше. И всё же какая-то неведомая сила заставила его ослабить хватку.
* * *
В то же самое время. Сиротский приют «Евангелие», прошлые годы.
Стоило фиолетовому туману заполонить изолятор, как у всех троих пленников проявились симптомы ментальной скверны. Впрочем, благодаря прошлым испытаниям, у участников выработался некий иммунитет. Се Сяочжоу лишь почувствовал лёгкое головокружение и, мотнув головой, быстро пришёл в себя. Короткостриженая сестра перенесла воздействие схожим образом.
Тяжелее всех пришлось маленькому крёстному отцу.
Мальчик выглядел невероятно хрупким: всё его тело сотрясала дрожь, зубы сжались до хруста, а на обычно бесстрастном лице застыла мучительная гримаса.
Се Сяочжоу опустился перед маленьким крёстным отцом на колени и осторожно коснулся его плеча:
— Что с тобой, маленький крёстный отец?
Маленький крёстный отец зажмурился. Из его горла вырывался едва слышный, рваный шёпот. Се Сяочжоу наклонился ближе, силясь разобрать слова.
Мальчик выталкивал из себя:
— Уходи... держись от меня... подальше...
Ящик Пандоры, открытый Ангелом, таил в себе пороки, способные пробудить самые темные желания человеческой души. Но маленький крёстный отец был демоном — самовоплощением греха. Фиолетовый туман воздействовал на него во сто крат сильнее, напрочь выжигая разум и пробуждая изначальную природу.
Именно к этому и стремилось пернатое чудовище: заставить чистых душой людей показать свой уродливый оскал, а демона, уверовавшего в добродетель, сбросить на самое дно бездны.
Маленький крёстный отец изо всех сил пытался подавить подступавшее безумие. Он делал это всю свою жизнь, но на сей раз тьма накатывала слишком стремительно.
Боль. Ему срочно требовалась боль, чтобы удержать ускользающее сознание. Разодрать кожу, пробить плоть до крови — подойдёт всё что угодно.
Маленький крёстный отец уже потянулся к обломку на полу, но он вовремя вспомнил данное Се Сяочжоу обещание и замер.
Он поклялся не причинять себе вреда.
Но до чего же это было невыносимо...
Внутри маленького тела разразилась жестокая битва между рассудком и древним инстинктом. Исхода могло быть только два: либо он удержит контроль, либо окончательно превратится в покорного слугу тьмы. Мальчик не знал, чем всё закончится, но точно понимал одно — он не желает причинять вред окружающим. Особенно Се Сяочжоу.
— Быстрее... уходи...
Первобытный омут захлёстывал его. Под кожей проступали тёмные ветвистые узоры скверны. Он наверняка выглядел монстром.
Отвернувшись, мальчик с трудом выцедил:
— Не... смотри на меня...
Он уродлив. Он проклят. Такие скверные вещи не должны отражаться в этих чистых, ясных глазах.
Однако Се Сяочжоу и не думал уходить. Внимательно наблюдая за метаниями юного демона, он быстро взвешивал обстановку.
Все эти события уже принадлежали прошлому. И раз в настоящем Крёстный отец сохранил разум, значит, в детстве он не поддался безумию. Находиться рядом с ним было относительно безопасно. К тому же, убежав сейчас, они всё равно не найдут выхода из приюта, и все предыдущие усилия пойдут прахом.
Лучше остаться — вдруг удастся найти решение?
Приняв решение, Се Сяочжоу обнял дрожащего мальчика за плечи. Смыкавшиеся на спине демона руки были совсем маленькими, но движение вышло удивительно тёплым и искренним:
— Я не брошу тебя.
Поймав непонимающий взгляд, он добавил — тихо, но твёрдо:
— Никогда. Кем бы ты ни был — человеком или демоном.
Маленький крёстный отец замер, на мгновение забыв о боли:
— Почему?..
Се Сяочжоу прижал его ближе к себе, открывая в улыбке крошечныйкусок озорного клыка:
— Потому что ты мне нравишься!
То не была взрослая симпатия — лишь чистая, не отравленная ничем детская привязанность.
Маленький крёстный отец уткнулся подбородком в плечо Се Сяочжоу. Прижавшись щекой к щеке своего спутника, он почувствовал, как боль немного отступает.
— Ты говорил... я не виноват, — пробормотал он сорванным голосом.
— Конечно не виноват! — звонко подхватил Се Сяочжоу, и в его мягком детском голосе проскользнули нотки непреклонной уверенности. — Это всё проклятый Ангел! Он причиняет тебе боль... Тебе всё ещё плохо?
С самого детства мальчик учился лишь одному — терпеть и гасить любые эмоции. Никто и никогда не спрашивал его об этом.
Он опустил голову и едва слышно прошептал:
— Мне... мне очень больно...
То была боль, выжигавшая всё до самых костей.
Мальчик верил, что сможет снести её молча, но от проявившейся заботы барьеры рухнули, и в уголках его глаз блеснули слезинки:
— Вот здесь... очень больно...
Даже признаваясь в слабости, он говорил ровно, без истерики — слишком долго он давил в себе чувства.
Се Сяочжоу осторожно коснулся его пылавшей щеки:
— Закрой глаза. Я поцелую, и всё пройдёт.
Маленький крёстный отец послушно смежил веки.
Се Сяочжоу наклонился и слегка прикоснулся губами к его коже. В этом не было подтекста — лишь ласка и желание утешить.
По сравнению с раскаленным телом демона кожный покров человеческого ребёнка казался прохладным.
По щеке пролилась приятная волна, и раздиравшая внутренности мука действительно утихла. Мальчик хотел открыть глаза и посмотреть на Се Сяочжоу, но не успел: в шею уколола острая боль, и сознание его угасло.
Се Сяочжоу аккуратно подхватил упавшего маленького крёстного отца, разглаживая на лбу маленького крёстного отца мучительную складку. Лишь так можно было облегчить его страдания.
Все это время Короткостриженая девушка хранила молчание. Лишь когда парень закончил, она нерешительно подала голос:
— И что ты задумал?
— Нам нужно уходить, — ответил Се Сяочжоу, с трудом взваливая бессознательного мальчика на загривок.
Девушка бросила взгляд за окно. Обстановка снаружи не внушала оптимизма: улицы кишели осквернёнными монстрами, с которыми им в их нынешнем детском теле было не сладить.
— Наружу?! — не поверив своим ушам, переспросила она.
— Помоги мне, — кивнул Се Сяочжоу.
Не понимая замысла спутника, девушка всё же подошла и подставила плечо. С трудом поднявшись на ноги под тяжестью чужого тела, Се Сяочжоу тяжело выдохнул:
— Оставаться здесь нельзя. Рано или поздно они ворвутся сюда.
Собеседница перевела взгляд с одного мальчика на другого и озвучила возникшую мысль:
— По-моему, логичнее отдать его Ангелу. Так у нас появится шанс.
Её трудно было упрекнуть в жестокости — в момент смертельной опасности срабатывал эгоистичный инстинкт выживания. Люди жертвовали своими сородичами ради спасения, что уж говорить о каком-то виртуальном персонаже.
Се Сяочжоу не любил взывать к морали, предпочитая аргументы:
— Ты правда веришь словам этой твари? Думаешь, оно отпустит нас живыми?
Девушка замешкалась лишь на мгновение:
— Ладно. Говори, что делать.
Се Сяочжоу устремил взор на возвышавшуюся неподалёку постройку. В сером небе гордо высилась башенная конструкция: стрелки циферблата отсчитывали секунды, приближая развязку.
— Время... — прошептал он и обернулся к спутнице: — Мы застряли в прошлом. Чтобы вернуться в наше время и завершить съёмку, нужно найти точку отсчёта. И этой точкой являются часы.
Это была всего лишь догадка. Однако они успели исследовать каждый угол приюта, кроме этой башни. Если отбросить невозможные варианты, оставшийся, каким бы невероятным он ни казался, окажется истиной.
С трудом удерживая на себе бессознательного мальчика, Се Сяочжоу направился к выходу из изолятора.
— Зачем ты его вырубил? — спросила девушка на ходу. — Тащить же неудобно.
Се Сяочжоу лишь улыбнулся:
— Считай это моей маленькой слабостью.
Этот ребёнок перенёс слишком много боли. Если можно подарить ему хоть минуту покоя, он сделает это.
Паривший над церковью Ангел наблюдал за беглецами. По его расчётам, смертные должны были сцепиться друг с другом, доказывая демону, что такое ничтожное существо не достойно добродетели. Почему же этот человеческий мальчишка проявлял такую глупую самоотверженность?
Ангел зашипел от ярости:
— Всё ещё надеетесь спастись?! Ничтожным смертным и проклятым демонам нет места в этом мире... Вы сгинете здесь, погрузившись в вечные сожаления!
Громовой голос эхом пронёсся по всем закоулкам приюта. Осквернённые люди одновременно подняли головы, уставившись в сторону башни.
* * *
Внутри световой сферы отпечатался каждый миг происходившего.
Лицо Крёстного отца оставалось бесстрастным, но в глубине его глаз вспыхнули сложные эмоции. Он помнил тот день. В игре Ангела те, кто на словах прикрывался добродетелью, в мгновение ока превращались в чудовищ. Желая выжить, люди сбрасывали маски, прибегая к лжи, предательству и жестокости.
То была тьма, превосходившая глубины самой бездны. И молодой демон долго верил, что виной тому являлось его собственное существование. Но сегодня кто-то встал рядом с ним в прошлом и мягко произнёс: «Ты не виноват».
Ангел, всё ещё висевший в хватке теневой кисти, не мог видеть происходящее в сфере. Почувствовав колебания в ауре демона, он решил, что его план сработал, и злорадно заскрежетал:
— Ну что? Ты доволен выбором этого человека?!
— Пожалуй... да, — едва слышно вымолвил Крёстный отец.
* * *
Пусть башню с часами и изолятор разделяло небольшое расстояние, преодолевать его приходилось с огромным трудом. Се Сяочжоу, тащивший на себе маленького демона, пробирался перебежками от укрытия к укрытию.
Впереди маячили фигуры четырёх или пяти человек. Присмотревшись, парень заметил признаки глубокой трансформации: их тела исказились, утратив человеческие черты.
Пока Се Сяочжоу раздумывал, как обойти заслон, у него за спиной раздался слабый стон.
Маленький крёстный отец очнулся. В его глазах читалось замешательство. Теряя сознание, он готовился к худшему — к смерти или к расправе от рук Ангела. Но первым, что он увидел, открыв глаза, был обеспокоенный взгляд Се Сяочжоу.
— Очнулся? — Се Сяочжоу ткнул пальчиком его в щеку и тихо спросил: — Как ты?
— Более... менее, — заторможенно отозвался тот.
Се Сяочжоу не удержался и слегка защипнул его за щеку.
На самом деле боль никуда не ушла — демон просто свыкся с ней, найдя хрупкий баланс между мукой и рассудком.
— Куда мы?.. — вымолвил мальчик.
— Туда, — Се Сяочжоу указал на башню. — Правда, путь перекрыт.
Маленький крёстный отец на мгновение задумался, а затем поднялся на ноги.
— Погоди, не... — выдохнул Се Сяочжоу, но было поздно: фигура мальчика уже привлекла внимание патрульных.
Осквернённые замерли, и в их пустых глазницах вспыхнул зловещий огонёк. Вокруг раздался разноголосый хор — смесь ненависти, проклятий и отчаянных мольб:
— Демон...
— Это из-за твоих грехов мы стали такими!
— Ты погубил нас!
— Умоляю, иди с нами... Не губи остальных!..
Раньше подобные слова заставили бы его усомниться в себе, но теперь его дух был непоколебим. Стоило толпе ринуться к беглецам, как из тени выскочили тёмные когтистые лапы и мёртвой хваткой прижали нападавших к земле.
— Это... твоих рук дело? — поражённо спросил Се Сяочжоу.
— Моих, — тихо ответил мальчик, с трудом сдерживая подступавшую к горлу кровь. На его щеке вновь проступили тёмные узоры.
Он сознательно принял свою демоническую природу, перестав давить её, ведь теперь у него появлялось то, что хотелось защитить. Грешен ты или нет — решает не чужой суд, а твоё собственное сердце. И он сделал свой выбор.
Маленький крёстный отец протянул руку. Се Сяочжоу улыбнулся и вложил свою ладонь в его кисть. В тусклом свете угасавшего дня ладони человека и демона переплелись.
* * *
Благодаря силе мальчика троица без труда добралась до башни.
Внутри стояла непроглядная тьма. Се Сяочжоу только собирался нащупать дорогу, как маленький крёстный отец тихо произнёс:
— Сюда.
Будучи созданием ночи, маленький демон легко ориентировался в потемках и быстро разыскал лестницу. Он больше не стыдился своей сути.
Поднявшись на верхний ярус, они оказались на деревянной платформе. Внизу со скрежетом вращались исполинские шестерни, отсчитывая ход внешних стрелок.
Се Сяочжоу нащупал поворотный рычаг и попытался повернуть его по часовой стрелке. Но сил у детского тела не хватало — механизм не поддавался. На помощь тут же приспела Короткостриженая девушка.
Снаружи за этой картиной наблюдал Ангел. Не понимая до конца замысла смертных, оно чётко осознавало: виной всему этот мальчишка.
Убить его.
Повинуясь вспыхнувшей ярости, Ангел взмахнул крыльями. С небес, объятые пламенем, посыпались каменные глыбы, руша конструкции башни.
Рычаг наконец подался, оставалось совсем немного...
Грохот!
Исполинский валун пробил крышу, отчего деревянный настил ушёл из-под ног. Едва удержав равновесие, Се Сяочжоу навалился на рычаг со всей силой. Внезапно поверх его ладоней легли чужие тонкие пальцы — маленький крёстный отец тоже помогал им.
Почувствовав на себе взгляд, мальчик обернулся. Их глаза встретились, и Се Сяочжоу не удержался от улыбки. Смутившись, юный демон отвёл взор.
Общими усилиями им удалось провернуть механизм.
Щёлк!
Шестерни ускорили вращение, и ход времени рванулся вперёд.
Почуяв неладное, Ангел обрушил на башню настоящий метеоритный дождь. Один из пылающих валунов летел прямо на Се Сяочжоу.
Страшный жар обжёг кожу. Се Сяочжоу инстинктивно обернулся и увидел настигавший его огненный шар.
— Довольно, — прорезал гул пламени холодный властный голос.
В следующее мгновение мир застыл. Пламя, камень, падающие обломки — всё оставило движение.
Краски прошлого растворились. Когда к Се Сяочжоу вернулось зрение, он вновь стоял посреди знакомой комнаты у камина.
Подняв голову, он встретился взглядом с Крёстным отцом — не с беспомощным ребёнком из воспоминаний, а со взрослым, элегантным демоном в строгом костюме.