Матросы сняли тяжелый стеклянный купол с аквариума.
Горячий пар над водой постепенно рассеялся, и русал высунул голову. Морская вода стекала по его бледной коже, прошмыгивала по шее и скрывалась под плотно прилегающим золотым ошейником. Поверхность драгоценного металла, отполированная солеными брызгами, ярко блестела на солнце.
Впрочем, сам пленник чувствовал себя явно не в своей тарелке. Ошейник подогнали с аптекарской точностью: он не удушал, но прилегал настолько плотно, что ни на секунду не давал забыть о своем существовании.
Русал попытался было стащить помеху, но та не поддалась. Он попробовал поддеть её острыми когтями, однако лишь глубоко оцарапал собственную кожу.
Осознав тщетность этих попыток, он бросил бесполезное занятие и опустил взгляд. К нему тянулась человеческая рука.
Тонкая ладонь юноши — без защитной чешуи, без смертоносных когтей. На вид — хрупкая, мягкая, совершенно беззащитная.
Но едва увидев, как эта рука приближается, русал инстинктивно подался назад.
Вот только резервуар был слишком тесен. Едва он дернулся, как с сокрушительным треском врезался спиной в противоположную стеклянную стенку.
Аквариум ощутимо качнулся. Стоявшие неподалеку матросы тут же испуганно подались вперед, сжав кольцо. Нынешний статус Се Сяочжоу — почетный гость на борту этого лайнера, и случись что с ним на их глазах, ни один из них не снесет головы.
Се Сяочжоу лишь небрежно повел кистью, отсылая слуг. Наблюдая за замершим пленником, он произнес безмятежно:
— Ты ведь понимаешь, что от тебя требуется, верно?
Русал прижался спиной к стеклу. Его хвост беспокойно вильнул, отчего полупрозрачные плавники пошли мелкой зыбью.
Разумеется, он прекрасно всё понимал.
Больше всего на свете ему сейчас хотелось утащить этого человечка на самое дно, перекусить хрупкое горло и схавать его без остатка, кость за костью. Но хищные взгляды матросов вокруг и палящее солнце над головой быстро прояснили затуманенный разум.
Нельзя.
По крайней мере, не сейчас.
Русал облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. В его глазах вспыхнула и угасла отчаянная борьба.
Юноша выглядел совершенно безобидным — наливной, нежный, переломить ему шею можно было одной левой.
Но именно этот хрупкий заморыш заставил его пройти через настоящий ад.
Где-то на грани инстинктов русал отчетливо понимал: если он попытается навредить мальчишке, его тут же подвесят за хвост и высушат до состояния воблы.
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как Се Сяочжоу тихо усмехнулся:
— Все еще не научился быть шелковым?
Русал замер.
Эта фраза показалась ему знакомой.
В прошлый раз, когда юноша произнес эти слова, его на долгое время оставили запекаться под палящим солнцем.
Лицо юного дворянина оставалось изысканным и утонченным, но фразы, слетавшие с его губ, звучали для русала как голос настоящего демона:
— Вижу, наука не пошла тебе впрок. А мне не нужен строптивый питомец...
До русала мгновенно дошло: если он не угодит этому человеку прямо сейчас, его снова отправят сушиться.
Он вырос в глубинах океана и почти не сталкивался с людьми. Наполовину зверь, наполовину человек, он гораздо больше повиновался диким инстинктам, чем разуму.
И в сложившейся ситуации животное чутье подсказало единственно верный выбор: зачем намеренно навлекать на себя мучения, если их можно избежать?
Он резко взмахнул хвостом, высунулся из воды чуть выше и прижал бледную щеку к ладони Се Сяочжоу.
Из-за жизни в холодных глубинах его кожа казалась ледяной — гораздо холоднее, чем у обычного человека.
Се Сяочжоу ощутил приятный холодок и проскользнувшую по ладони влажную гладь. Он невольно провел пальцами по его щеке.
Русал лишь внешне походил на человека, но во многом отличался от него. Например, у основания его нижней челюсти росла тонкая, переливчатая чешуя. Се Сяочжоу погладил эти шероховатые пластинки, а затем провел выше, откидывая влажные синие кудри.
Там, где у людей должны были располагаться уши, виднелись аккуратные, напоминающие эльфийские, жаберные щели.
Се Сяочжоу, сочтя это любопытным, слегка прикоснулся к ним.
Жабры были одним из самых уязвимых мест русала. Ощутив чужое прикосновение, он рефлекторно выгнулся и издал глухой, утробный рык.
Се Сяочжоу вскинул брови, отстранился и принял из рук подоспевшего слуги шелковый платок. Тщательно вытирая пальцы, он капризно заметил:
— Ну и дикарь.
Бросив испачканный платок на палубу, юноша развернулся и пошел прочь.
Русал не понял, куда тот направился. Охваченный неясной тревогой, он тут же погрузился на дно и проводил уходящего юношу пристальным взглядом темно-синих глаз.
Он тонко чувствовал человеческие эмоции. Смотря на него, другие люди испытывали восторг, жадность или темные, липкие желания... Но у этого юноши в душе не было ничего подобного.
Его взгляд оставался абсолютно ровным, почти равнодушным. Ему будто не было никакого дела до того, выживет пленник или сдохнет.
В прошлый раз все произошло точно так же: юноша бросил пару слов, развернулся и ушел, а его сразу же вытащили под палящее солнце.
Русал ощутил укол страха. Ему до смерти не хотелось снова оказаться на этой проклятой жаре.
И пусть он до судорог мечтал утащить мальчишку на дно и утопить, приходилось признать: только от воли этого человека зависело, будет ли ему хоть немного комфортно.
В смутном и изводящем ожидании прошло несколько минут.
Вскоре подошли матросы. Подняв аквариум на плечи, они потащили его прочь от солнцепёка, в густую тень.
Оказавшись в укрытии, русал облегченно перевел дух: кажется, на этот раз сушка ему не грозила.
При поимке он получил немало ран. Чтобы сломить его волю, моряки заморили его голодом, а теперь добавилась еще и солнечная пытка. Вся его жизненная сила была исчерпана — не только как у человека, но и как у морского хищника.
Поняв, что Се Сяочжоу не собирается снова его наказывать, русал свернулся клубочком на самом дне и погрузился в глубокий сон. Его синие волосы разлетелись в воде, словно пышные водоросли.
* * *
Следуя приказам, слуги перенесли аквариум на просторный открытый балкон.
Се Сяочжоу, скрестив руки на груди, с ленивым интересом разглядывал спящую тварь.
Русал был рожден для битв в открытом океане. В нем не было ничего от хрупких дев из сказок: каждая мышца его тела отличалась безупречным рельефом, готовая в любую секунду выдать сокрушительный импульс силы. Мощный хвост дышал дикой, необузданной мощью.
И лишь золотой ошейник, таинственно мерцавший под прядями волос, напоминал о том, что даже такого монстра можно сломить.
Се Сяочжоу прижал пальцы к стеклу, словно обводя контуры чужого лица, и сокрушенно вздохнул:
— Бедное, несчастное создание...
Впрочем, никаких угрызений совести он не испытывал. Ну какие у него могли быть дурные помыслы?
Он всего лишь добивался стопроцентной симпатии.
* * *
На главной сцене шоу.
Участники внимательно следили за каждым шагом Се Сяочжоу в подводном мире.
Шэнь Юэюй озвучил ту же мысль, что гуляла по зрительскому чату:
— Пошел по кривой дорожке. Неужели он всерьез думает, что это сработает?
Шэнь Юэюй смотрел прошлые выпуски с участием Се Сяочжоу. В каждом из них тот находил самые немыслимые способы уйти от расправы Босса. Этот парень действительно отличался дерзостью и нестандартным мышлением.
Но Юэюй искренне сомневался, что подобные методы применимы в романтическом шоу.
Для романтического шоу требуются очки симпатии.
А судя по взгляду русала, дикая ненависть в нем ничуть не угасла. И ни о каких очках симпатии тут вообще не могло быть и речи.
Лу Лу усмехнулась:
— Судя по виду этого чудовища, если бы могли генерироваться отрицательные очки симпатии, у него сейчас было бы минус сто.
Сюй Жань с улыбкой кивнул:
— Это уж точно.
Все участники сохраняли полное спокойствие. Каждый знал, что завоевать цель симпатии на первом этапе крайне сложно, и если даже Шэнь Юэюй не смог набрать ни единого очка симпатии, то остальным и подавно ничего не светит.
А раз никто не способен вырваться вперед и все находятся в равном положении, куда проще дождаться следующего этапа.
Что же до Се Сяочжоу...
Никто на сцене не верил, что с таким заделом он сможет получить хоть какие-то очки симпатии.
* * *
Русала разбудил голод.
Раскрыв глаза, он обнаружил, что находится не в душной каюте, а на просторном балконе. Внизу с шумом плескались тяжелые волны, а над водой кружили белоснежные чайки.
Он повел хвостом — воду в резервуаре сменили, она была свежей и ледяной. Попробовал расправить плечи, но емкость оказалась слишком тесной. Пришлось вынырнуть и осмотреться.
Неподалеку восседал Се Сяочжоу. Перед ним стояла небольшая жаровня, на которой он неторопливо поджаривал рыбу.
Тушки были свежевыловленными: корабельный повар успел срезать чешую, выпотрошить их и насадить на бамбуковые шпажки.
Се Сяочжоу повернул одну из шпажек.
Раздалось аппетитное шкворчание, и густой, дурманящий аромат рыбы долетел до носа русала. В его пустом желудке громко заурчало.
В океане вся морская фауна входила в его рацион — он не боялся нападать даже на огромных акул. Русал никогда прежде не ведал, что такое голод, и понятия не имел, насколько это мучительно.
Ему требовалась пища. Требовалась энергия, чтобы затянуть рваные раны на теле.
Русал приоткрыл рот, издав горловой клик.
Се Сяочжоу слышал этот звук, но даже не повернул головы.
Под жаркими углями рыба покрывалась золотистой корочкой, и запах становился все более невыносимым.
Теряя терпение, русал принялся отчаянно колотить хвостом по стеклу.
Только после этого проявления упорства Се Сяочжоу наконец поднялся. Взяв одну из живых, еще трепыхавшихся рыбешек на шпажке, он подошел и протянул ее пленнику.
Русал рванулся вперед, вытягивая когтистую лапу.
Но — то ли случайно, то ли намеренно — рыба каждый раз оказывалась чуть дальше, чем он мог дотянуться. Облизываясь на добычу, он никак не мог сжать пальцы на желаемой тушке.
Се Сяочжоу чуть улыбнулся:
— Хочешь?
Русал перевел взгляд с юноши на рыбу и часто закивал.
Се Сяочжоу слегка качнул добычей:
— Будешь послушным?
Русала охватило раздражение. Сейчас он на суше и ничего не может поделать. Но когда он вернется в родную стихию, он заставит этого человечка заплатить за все...
Но, сжав зубы, он все же снова кивнул.
И все равно Се Сяочжоу не отдал ему еду. Вместо этого он произнес:
— Протяни правую руку.
Русал замешкался.
Юноша указал пальцем:
— Правую. Понимаешь?
Русал, разумеется, понял. Помявшись мгновение, он не выдержал вида сочной рыбы и вытянул правую руку из воды.
Забрызгала вода.
Се Сяочжоу внимательно осмотрел его ладонь. Для удобства охоты и затяжных битв эволюция сделала конечности русала смертоносным оружием: тыльная сторона кисти была покрыта прочной чешуей, ногти походили на изогнутые стилеты, а возле локтя торчал острый костяной шип.
Красота и жажда убийства сплелись в нем в идеальной пропорции.
Се Сяочжоу скомандовал:
— Теперь левую.
Русал не понимал смысла этих странных действий, но ради пищи подчинился.
Он выпростал из воды и вторую руку.
Едва он это сделал, как в его широкую ладонь опустилось что-то мягкое и теплое.
Сначала русал решил, что это еда, но, приглядевшись, обомлел. Это была ладонь юноши — гладкая, нежная, мягче любой рыбы, которую ему приходилось ловить.
— Дай лапу, — велел Се Сяочжоу и с тихой усмешкой добавил: — Думаю, тебе бы не хотелось превратиться в сушеную тушку или набитое чучело?
Русал не знал слова «чучело», но про сушеную тушку понял отлично.
Пришлось с крайней осторожностью сжать пальцы на человеческой кисти. Из-за острых когтей это требовало огромных усилий.
Поиграв так еще немного, Се Сяочжоу наконец опустил живую рыбу прямо в руки пленника.
Схватив добычу, русал мгновенно ушел под воду. Бросив на юношу настороженный взгляд, он принялся жадно рвать плоть.
Естественно, одной рыбешки для такого гиганта было мало.
Проглотив угощение, он снова вынырнул. На этот раз, не ждя команды, он сразу вытянул правую руку.
«...»
«Э-э-э...»
«Что вообще происходит?!»
«М-да... При жизни я точно так же дрессировал своего бордер-колли. Но должен признать, у русала интеллект повыше будет».
«Он что, реально дрессирует его как собаку?!»
После нескольких заходов русал наконец насытился. Он обмяк, опираясь на край аквариума, и агрессия в его взгляде заметно поугасла.
Се Сяочжоу протянул руку.
Без всяких приказов русал сам ткнулся мордой в его ладонь, позволяя юноше гладить себя по щеке.
«Послушайте, у Шэнь Юэюя ведь был точно такой же сценарий! Почему с Се Сяочжоу русал стал таким шелковым?»
«Вот-вот! Оба спасли его, оба кормили... В чем разница-то?»
«Может, он какой-то артефакт использовал?»
«Да нет, чистые руки, ничего он не применял!»
Если бы Се Сяочжоу мог слышать эти споры, он бы лишь пожал плечами: одно и то же действие, выполненное разными методами, дает абсолютно противоположный результат.
Шэнь Юэюй проявлял бескорыстную доброту. Но русал — не человек, у него нет людской эмпатии. Он не умеет чувствовать благодарность. Он просто решил, что пред ним слабак, которого можно безнаказанно использовать.
Се Сяочжоу же действовал методом кнута и пряника.
По своей природе русал оставался диким зверем. А инстинкт любого зверя — искать выгоду и избегать боли. Зачем бунтовать, если за этим последуют мучения? Куда разумнее быть послушным — за это хотя бы кормят и дают покой.
Се Сяочжоу убрал руку, и влажные синие локоны выскользнули из его пальцев.
— Умница, — похвалил он.
Русал невольно вильнул хвостом.
Се Сяочжоу продолжил:
— За непослушание следует кара. А за послушание... положена награда.
Пленник недоуменно воззрился на него.
Се Сяочжоу отошел в сторону и сдернул плотную ткань, закрывавшую дальний угол балкона.
Шурх!
Перед взором русала предстал огромный открытый бассейн.
Он был доверху наполнен морской водой, которая маняще переливалась на солнце. Глаза пленника вспыхнули. Привыкший к бескрайним просторам океана, он задыхался в тесном аквариуме — это было все равно что запихать человека в чемодан, где невозможно даже повернуться.
Увидев столько свободной воды — пусть она и не могла сравниться с открытым морем, — он пришел в неописуемый восторг.
— Хочешь туда? — спросил Се Сяочжоу.
Русал отчаянно закивал. Но он уже успел понять, что этот человечек крайне хитер и ничего не делает просто так.
Он замер, ожидая условий.
Однако, к его изумлению, Се Сяочжоу ничего не потребовал. Он лишь сделал знак матросам, и те переправили пленника в бассейн.
Оказавшись в воде, русал еще какое-то время не мог поверить в происходящее, глупо хлопая глазами.
Се Сяочжоу опустился в шезлонг и изогнул бровь:
— Чего застыл? Плавать расхотелось?
Только тогда русал ушел на глубину, блеснув ярко-синим хвостом.
Он погрузился на самое дно, с наслаждением расправив затекшее тело. И в этот момент в его груди зародилось странное, неизвестное прежде чувство.
А ведь этот человечек... не такой уж и плохой. По крайней мере, он дал ему резервуар побольше.
Русал совершенно забыл, что изначально должен был плавать в открытом океане, а не радоваться подачкам в виде четырех бетонных стен.
И главным виновником его заточения был именно человек.
* * *
Се Сяочжоу откинулся на спинку шезлонга, сделал глоток сока из бокала и перевел взгляд на воду.
Русал по праву звался дитям океана. Рожденный в бездонных глубинах, привыкший к штормам и девяткам валов, он воспринимал этот бассейн как детскую забаву.
Оказавшись на свободе, он стремительно рассекал толщу воды.
Его гибкое тело двигалось с поразительной грацией, а анатомия позволяла обходиться без всплытий для вдоха. На поверхности лишь вздымались белоснежные буруны.
Сделав десяток стремительных кругов, он наконец замедлил ход. Приплыв к бортику, русал зацепился локтями за кафель и принялся пальцами расчесывать синие кудри.
За время скитаний в его волосах застряло немало мусора: морская трава, мелкие ракушки и даже один заплутавший краб.
Не долго думая, русал отправлял краба в рот и со скрежетом разгрыз прочный панцирь.
Вдруг он замер и резко повернул голову.
Се Сяочжоу незаметно подошел сзади и легким касанием тронул глубокую рану на его левой лопатке.
Ее оставил матросский гарпун. Прошло много времени, но края так и не затянулись — сквозь порванную плоть виднелась кость.
— Больно? — тихо спросил Се Сяочжоу.
Русал ничего не ответил. Он лишь запрокинул голову, глядя на юношу темно-синими глазами, в которых отражался силуэт дворянина.
Се Сяочжоу отстранился, выпрямился и посмотрел на него свысока.
На лице русала все еще читалась первобытная дикость и неведение, а золотой ошейник крепко сжимал шею, клеймя его статус.
— Запомни: отныне причинять тебе боль могу только я, — мягко произнес Се Сяочжоу. — Но если будешь послушным, я тебя не трону.
Русал растерянно хлопал ресницами.
— Вылезай, — велел юноша.
Услышав приказ, пленник повиновался без раздумий. Память четко зафиксировала: подчинение приносит еду, бунт — мучения.
Дикий зверь не способен к глубоким размышлениям, он лишь следует инстинкту выживания.
Упершись руками в кафель, русал мощным толчком хвоста выбросил тело из воды и уселся на край бортика.
Его хвост был невероятно красив: каждая чешуйка переливалась глубоким лазурным светом — цветом самой бездонной океанской топи. На солнце они сияли, точно драгоценные сапфиры.
Се Сяочжоу коснулся их пальцами.
Но края чешуек оказались слишком острыми. От легкого касания на подушечке пальца выступил глубокий порез. На поверхность выступила алая капля.
Русал замер. Его взгляд словно говорил: «Я тут ни при чем!»
Се Сяочжоу прижал раненый палец. Капля крови сорвалась и упала в бассейн, расплываясь алой рожицей.
Не успел юноша сказать и слова, как русал резко цапнул его за запястье, подтянул порезанный палец к губам и провел по нему шершавым языком.
Се Сяочжоу ощутил легкое колючее щекотание. Взглянув на руку, он увидел, что ранка на глазах затягивается и кровотечение остановилось.
Отпустив его кисть, русал моментально камнем канул на дно бассейна, уплыв на самый дальний край. Судя по всему, он до смерти боялся, что его снова отправят сушиться на солнце.
Се Сяочжоу невольно усмехнулся:
— Да не виню я тебя. Впрочем... — Его лицо мгновенно стало холодным. — А кто разрешал тебе прыгать в воду?
Русал не понял, почему этот непонятный человек так резко сменил милость на гнев, но чутье забило тревогу.
Помявшись на глубине, он все же виновато подплыл обратно и прижался к бортику.
Се Сяочжоу опустился на корточки и протянул ладонь.
Русал без лишних подсказок сам ткнулся головой в его руку, слегка потираясь о пальцы.
Раз. Другой.
— Вот так-то лучше, — похвалил Се Сяочжоу.
Поиграв с ним еще немного, юноша поднялся — сгущались сумерки.
Се Сяочжоу отлично знал правило: в дрессировке важна мера. Задернув шторы, он покинул балкон, оставив русала в одиночестве.
На балконе воцарилась звонкая тишина.
Русал сделал несколько кругов по бассейну, и тут до него постепенно стало доходить кое-что странное.
Он ведь всей душой ненавидел людей! Так почему из-за пары рыбешек он размяк перед этим мальчишкой?
Русал с досадой и злостью грохнул хвостом по воде.
В следующий раз он обязательно затащит этого юнца на дно и проучит как следует!
Он оскалился, обнажая острые клыки.
Утянет в глубину, откусит самый нежный кусок плоти, а потом...
Едва эта мысль оформилась в голове, как внутренний голос тут же возразил: «Но ведь он спас тебя от смерти на солнце. И еду дал... Вдруг он не такой уж и плохой?»
В его голове сошлись в схватке два противоположных порыва.
Русал никогда не сталкивался с подобным и понятия не имел, как поступить.
* * *
Наступила глухая ночь. Лунный свет заливал палубу.
Пассажиры лайнера давным-давно спали, и лишь редкие матросы совершали обход.
Русал неподвижно лежал на дне бассейна.
Вдруг со стороны входа донеслись шаги. К балкону кто-то приближался — и судя по звукам, их было несколько.
Из тьмы вынырнули трое в масках. В руках они сжимали сети, гарпуны и прочие снасти.
Шедший первым вполголоса бросил:
— Поторапливайтесь. Главное — не поднять шум.
Идущий следом пробормотал с опаской:
— А если мы сцапаем его, молодой господин из герцогского дома не спустит с нас шкуру?
Главарь лишь презрительно хмыкнул:
— Мы в открытом море. Все шито-крыто! Кто докажет, что это наших рук дело? Внизу уже ждет шлюпка. Заберем рыбину — и обеспечены до конца дней!
На самом дне бассейна медленно раскрылась пара темно-синих глаз.