Девушка с двумя хвостиками опешила. Подумав, что ослышалась, она с нажимом повторила:
— Я… я ваша невеста!
Перед выходом она щедро окропила себя Любовным зельем ведьмы. В описании навыка чётко сказывалось: стоит применить зелье, и любой, на кого укажет чародейка, вопреки собственной воле воспылает к ней страстью.
Стоило этой мысли промелькнуть в её голове, как девушку окутала легкая сиреневая дымка, источавшая приторно-сладкий, дурманящий аромат.
Злой бог мгновенно распознал природу этого запаха.
Первой реакцией было глухое раздражение, которое тут же сменилось презрительной усмешкой. Неужели это ничтожное создание всерьёз полагает, будто жалкой магией можно подчинить волю божества?
Тень высокомерной насмешки коснулась губ Злого бога. Человеческая глупость поистине не имела границ.
Невеста?
Если даже тот дурак на неё не зарился, с какой стати Он должен увлечься подобной дрянью?
Заметив изменения в выражении лица божества, девушка с хвостиками приняла его усмешку за смягчение гнева. Обрадовавшись, она торопливо поклонилась.
Какая удачная возможность выслужиться и запомниться владыке! Изогнув губы в слащавой, угодливой улыбке, она пропела:
— Великий Бог реки, этот дерзкий смертный посмел осквернить ваш взор своей дерзостью! Позвольте мне избавить вас от его присутствия.
Злой бог не стал отвергать предложение. Напротив, Он с глухим любопытством уставился на Се Сяочжоу, зажатого в ловушке.
Из этого тупика выхода нет. Неужели этот мальчишка и теперь не станет молить о пощаде?
Стоит ему лишь склонить голову и вознести мольбу — и Бог, так и быть, простит его дерзость.
Сквозь стену уродливых утопленников Се Сяочжоу вскинул взор. Его ясные, чистые глаза встретились с взглядом божества — в них не было ни тени страха, ни малейшего намёка на покорность.
В груди Злого бога закипела глухая ярость.
Почему?
Почему он молчит?!
Рядом с тем, другим, этот мальчик величал себя покорным, мурлыкал ласковые слова, ластился кротким котёнком.
Так почему же с Ним — нельзя?!
Чем дольше Се Сяочжоу упрямился и цеплялся за жизнь, тем отчётливее казалось Злому богу, будто Он уступает той, второй своей ипостаси.
Заметив, как потемнел лик божества, девушка с хвостиками окончательно удостоверилась в собственной правоте. Стоит избавиться от Се Сяочжоу — и место единственной подлинной невесты достанется ей!
Она с новой силой влила духовную энергию в хрустальный шар, до истошного шепота сжав зубы:
— Убейте его! Убейте!
Утопленники повиновались. Разбухшие, гниющие туши давили друг друга, соревнуясь за право первыми дотянуться бледными клешнями до юноши.
Се Сяочжоу шаг за шагом отступал назад.
Но коридор был слишком узким. Несколько шагов — и спина упёрлась в холодную, шершавую каменную кладку. Пути к отступлению не осталось. Все защитные артефакты исчерпали свой ресурс; в руках сжимался лишь короткий кинжал.
Вспыхнуло лезвие. Точным ударом Се Сяочжоу вонзил сталь в горло ближайшей твари и отбросил разлагающийся труп пинком ноги.
Однако мертвецам не было числа. Они наваливались сплошной смердящей стеной: едва падал один, как на его место с диким визгом устремлялись двое новых.
В таких условиях его гибель оставалась лишь вопросом времени.
Зрители в чате трансляции затаили дыхание от ужаса.
[А-а-а! Чжоучжоу же не погибнет?! Пожалуйста, пусть он выживет, а-а-а!]
[Хе-хе, вот к чему приводит привычка паразитировать на боссах! Без чужой указки сам ни на что не способен.]
[Слышь, умник, уровень сложности этого выпуска заоблачный! Для участника ранга Чжоучжоу продержаться до сих пор — уже невероятный подвиг!]
[Что делать, что делать?! У меня сейчас сердце выскочит!]
Пока чат разрывался от паники и споров, сам Се Сяочжоу, находившийся в эпицентре смертельной опасности, сохранял поразительное хладнокровие. Сжимая рукоять кинжала, он мысленно отсчитывал секунды.
Чего именно он ждал? Разумеется, идеального момента, чтобы уступить Злому богу.
Норов этой ипостаси коренным образом отличался от мягкого нрава Бога реки — одними капризами и ласками тут было не обойтись.
Одержимость Злого бога подпитывалась исключительно упрямством и жаждой соперничества. А значит, границу между стойкостью и сдачей следовало вымерить ювелирно.
Се Сяочжоу опустил ресницы, пряча тень точного расчёта в глубине взгляда.
В то же время девушка с хвостиками, видя мрачное выражение лица бога, убеждалась в собственной проницательности. Стоит убить Се Сяочжоу — и ничто не помешает ей занять желанное место.
Лицо её вспыхнуло от нездорового возбуждения:
— Убейте его! Порвите на куски!
Се Сяочжоу отбивался из последних сил. Несколько раз склизкие пальцы едва не утащили его на дно вонючей жижи.
И всё же он не произнёс ни слова мольбы.
Лицо Злого бога окончательно потемнело. Слыша непрекращающийся визг девицы, Он ледяным тоном процедил:
— Заткнись.
Хлюп!
Сверху внезапно обрушился целый ушат ледяной воды, окатив девушку с головы до ног. Едва ли не поэтично уложенные хвостики жалкими мокрыми плетями облепили плечи.
Она не успела даже осознать произошедшее, как неведомая сила вздёрнула её в воздух за шею.
Хватка на горле сжималась, не давая сделать ни вдоха. В глазах девушки застыл дикий ужас.
— Великий… Бог реки… — просипела она, пытаясь ухватиться за невидимую петлю. — За что?.. Разве… разве не он осквернил ваш взор?..
— Кто позволил тебе лезть в Мои мысли? — донёсся до неё потусторонний, источающий смерть голос.
— Но… ведь вы же…
— Моя добыча принадлежит только Мне, — со скучающим пренебрежением оборвал её Злой бог. — Ты-то здесь какими судьбами, ничтожество?
Ощущая, как дыхание окончательно прерывается, девица из последних сил вытолкнула:
— Я… я ведь ваша… невеста…
Она судорожно попыталась снова активировать Любовное зелье ведьмы, но сколько бы ни старалась, сладковатый аромат так и не появился.
— Невеста? — хмыкнул Бог, едва не содрогнувшись от отвращения. — Мерзость.
Не каждый червь смеет примерить этот титул.
Лёгким взмахом рукава Он швырнул обезумевшую девушку прямо в гущу разъярённой нежити.
Грохот!
Девушка вместе с хрустальным шаром больно ударилась о каменный пол. По гладкой поверхности артефакта пролегла глубокая трещина, и его сияние мгновенно угасло.
Она так и не успела понять, в какой момент всё пошло не так. Увидев надвигающиеся туши утопленников, девица ринулась было к инвентарю за защитными артефактами.
Но сверху донёсся тихий, пренебрежительный смешок божества.
Разум девушки мгновенно помутился. Воля к сопротивлению растаяла без следа, и она бессильно замерла, позволяя множеству разбухших рук вцепиться в её одежду и потащить в ледяную глубь.
Бульк...
Бульк-бульк...
Вода сомкнулась над её головой. Несколько лопнувших пузырей воздуха — и в темноте установилась мёртвая тишина.
Заполучив свежую жертву, остальные утопленники распалились ещё пуще. Их головы со скрежетом повернулись на триста шестьдесят градусов, устремив остекленевшие взоры на Се Сяочжоу.
Юноша был выжат до предела. Пальцы едва удерживали рукоять кинжала, лицо смертельно побледнело, но глаза горели удивительно ярким, чистым светом.
Глядя на его обессиленный, но непреклонный вид, Злой бог вновь ощутил знакомое досадливое стеснение в груди.
Если так пойдёт и дальше, этот смертный действительно испустит дух.
Жалкое, хрупкое и бескрылое создание… Наделённое, однако, способностью к сокрушительной, обжигающей страсти.
Вот только эта страсть предназначалась не Ему.
Не выдержав, Злой бог произнёс:
— Стоит тебе… лишь попросить Меня, и Я спасу тебя.
Время пришло.
Уголок губ Се Сяочжоу едва заметно дёрнулся в мимолётной ухмылке.
Как и предполагалось: чем упрямее добыча, тем сильнее божеству хочется её подчинить.
Впрочем, игра подошла к опасной грани. Перед ним стоял не кто иной, как Злой бог — перегибать палку не следовало.
Се Сяочжоу выдохнул остатки сил и разом разомкнул пальцы. Кинжал со звоном отскочил от камня.
Этот металлический звук послужил для утопленников сигналом: жертва сдалась! Мертвецы с визгом рванулись вперёд, пытаясь увлечь юношу за собой.
Однако Се Сяочжоу даже не попытался защититься. Он просто закрыл глаза, и по его бледной щеке выкатилась одинокая прозрачная слеза.
Он наконец уступил.
— Прошу… спасите…
Се Сяочжоу стоял посреди лужи гнилой воды. Со всех сторон к нему тянулись сотни бледных, распухших клешней. Оставался какой-то дюйм, и они впились бы в его плоть.
Но этот дюйм так и остался непреодолимой преградой.
Взметнулись белоснежные полы одеяний. Перед юношей возник Злой бог — существо, внушавшее куда больший ужас, чем вся нежить в округе вместе взятая.
Божество медленно приблизилось и ледяными пальцами подхватило Се Сяочжоу за подбородок.
Длинные ресницы юноши трепетно дрогнули.
Осмотрев предложенную жертву с ног до головы, Злой бог царственным тоном изрёк:
— Я принимаю твою мольбу.
Се Сяочжоу, точно лишившись всех костей, бессильно осел прямо Ему на грудь.
В иной раз подобная дерзость вызвала бы испепеляющий гнев — ни один смертный не смел касаться одежд божества.
Однако сейчас Злой бог ощутил лишь глубокое, почти сладостное удовлетворение.
Как-никак, эту добычу Он вырвал из рук того, другого.
Он прижал к себе обмякшее тело так бережно, словно держал в руках ценнейшее сокровище мира.
* * *
За этот день Се Сяочжоу пережил слишком многое.
Сначала перед ним раскрылась мрачная тайна столетней давности, затем последовала безумная погоня утопленников и рыболюдей.
Но сильнее всего истощили его силы разговоры со Злым богом: малейший промах грозил мгновенной смертью.
Теперь, когда опасность временно миновала, юноша погрузился в глубокое забытьё.
Сколько прошло времени, когда он наконец очнулся, оставалось загадкой.
Разомкнув веки, Се Сяочжоу первым делом увидел стоящий неподалёку белоснежный силуэт. Мужчина стоял к нему спиной.
Юноша замер, не в силах сразу понять, какая именно из двух ипостасей Бога реки находится перед ним.
В следующий миг мужчина медленно повернулся. Его глаза скрывала алая шёлковая лента, спрятав любое выражение лица.
— О ком ты думаешь? — донёсся холодный голос.
Перед ним по-прежнему пребывал Злой бог.
Се Сяочжоу разомкнул губы, но не смог вытолкнуть ни звука.
Божество грубо сжало его подбородок:
— Отвечай. — В тоне прозвучала отчётливая угроза. — Не заставишь этот рот говорить — Он тебе больше не понадобится.
Се Сяочжоу поморщился от боли и едва слышно выдохнул:
— О… о вас.
Слова звучали покорно, однако в глазах не было и тени обещанного чувства.
Злой бог, разумеется, мгновенно это заметил. Он разжал пальцы и уставился на юношу сверху вниз:
— Как ты вёл себя с тем дураком?
Се Сяочжоу растерянно моргнул.
Злой бог вцепился в его плечи, встряхнул и рыкнул с непререкаемой яростью:
— Как относился к нему — так относись и ко Мне!
Се Сяочжоу заметно замялся. Однако, помня о вспыльчивом и жёстком нраве собеседника, он слегка вздрогнул и осторожно протянул руки.
Опустившись перед Злым богом на колени, юноша кротко прижался щекой к Его одеянию и мягко потёрся.
Божество смерило взглядом эти точь-в-точь повторённые движения, однако ожидаемой радости не испытывало — напротив, в груди стало ещё тошнее.
Он слишком хорошо помнил, как этот мальчишка ластился к тому, другому. И сейчас прекрасно видел: перед Ним лишь пустая оболочка, фальшивый жест без единой капли искренней теплоты.
Они не имели ничего общего!
Злой бог гневно хмыкнул и решительно отмахнулся рукавом.
Оттолкнутый Се Сяочжоу повалился набок. Он так и остался лежать там, где упал, не сделав ни единой попытки подняться. Спустя мгновение его веки покраснели, и по щекам бесшумно потекли горячие слёзы.
Именно эту картину застал Злой бог, вернувшись спустя короткое время.
— Чего разнюнился? — буркнул Он с наигранной грубостью.
Се Сяочжоу торопливо смахнул влагу и вымучил жалобную улыбку, которая в таком положении выглядела до боли жалкой.
— Ты Меня боишься? — сдвинул брови Бог.
Се Сяочжоу опустил голову:
— Н-нет…
Губы шептали «нет», а всё его существо буквально содрогалось от страха.
Злой бог опять невольно сравнил Его с тем, другим.
Тогда мальчишка ничуть не боялся Его! Он охотно открывал своё сердце и дарил ласку!
Но ведь Он — тоже Бог реки!
Так почему с Ним всё иначе?!
— Почему ты не боялся его? — с нажимом допытывался Злой бог.
Се Сяочжоу заколебался, а затем тихо ответил:
— Он… добр ко мне. Он никогда не причинит мне вреда… и всегда защитит…
Злой бог замер:
* * *
И это всё?!
— Я тоже буду добр к тебе! — сердито рявкнул Бог. — И защищать буду!
Он сжал кулаки и добавил, глядя прямо на юношу:
— А ты должен относиться ко Мне так же, как к нему. Понял?!