Лампы заливали комнату слепящим светом, проведя резкую грань между мраком и освещённым пятачком.
Там, под ярким лучом, Доктор сжимал скальпель. Остриё едва касалось плоти, но кожа, жир и мышцы расходились легко, будто мягкий творог, обнажая идеальный рисунок тканей.
Его движения отличались точёным изяществом, словно он исполнял изысканную сюиту — если, конечно, не брать в расчёт тело, бившееся в судорогах на операционном столе.
Вскрывая грудную клетку, Доктор тихо, вкрадчиво пояснял:
— Мощь оборотней произрастает из самого лунного света. В полнолуние их охватывает слепая ярость, а сила возрастает многократно. Исследования показывают: дело в анатомии. Сердце оборотня устроено совсем не так, как у человека.
Натянув тонкую кожаную перчатку, Доктор погрузил руку прямо в растерзанную грудь. Раздался сухой, отвратительный хруст — рёбра переломились с лёгкостью гнилых веток. Судя по едва заметным движениям пальцев, он что-то там выискивал.
Спустя мгновение Доктор медленно извлёк руку. В его ладони всё ещё глухо и отчаянно билось сердце. Оно превосходило человеческое ровно вдвое — мощное, налитое бычьей силой.
— Вот оно как... — Доктор заворожённо разглядывал трепещущий ком плоти. Сквозь полупрозрачную плёнку мышечные камеры казались гранями драгоценных рубинов. — Только такая структура способна выдержать колоссальную взрывную нагрузку оборотня.
[Прогресс выполнения: Оборотень (1/1)]
В тени, откинувшись на высокую спинку кресла, восседал Се Сяочжоу. Услышав бесплотный системный голос у самого уха, он едва заметно кивнул и мысленно оценил: «Что ж, довольно любопытно».
При содействии Доктора ему уже удалось «изучить» целое созвездие нечисти, разгадав их сильные стороны и уязвимости, а заодно закрыть львиную долю пунктов в карточке заданий.
Доктор не мог оторвать упоённого взгляда от вырванного сердца.
— Если соединить эти элементы воедино... — вполголоса пробормотал он сам себе, — разве не получится воплотить разом взрывную дурь оборотня, бессмертие вампира и проклятую магию ведьмы?
— В случае успеха явится само совершенство...
— Но мне нужен подопытный.
С этими словами Доктор медленно перевёл взгляд на Се Сяочжоу.
Того мгновенно обдало ледяной позёмкой.
«Он что, меня вознамерился пустить на запчасти?» — пронеслась тревожная мысль. Сплав оборотня, кровопийцы и ведьмы... звучит как откровенное безумие. Из такой мешанины заведомо выйдет не пойми какое чудовище.
Се Сяочжоу, разумеется, лечь под нож не горел ни малейшим желанием, однако отказывать наотрез было нельзя — нужно отвести угрозу тонко, изящно. Иначе Чумной доктор тут же заподозрит неладное.
— Неужели ты опять вознамерился затеять этот унылый, лишённый грана мысли эксперимент? — Се Сяочжоу едва заметно дрогнул ресницами и бросил на хирурга равнодушный, скользящий взгляд. — Сшивать, латать, лепить из кусков... Какая банальность. Не стоит тратить драгоценное время на столь бездарную операцию.
В лаборатории повисла звенящая тишина.
Спустя павшую паузу Доктор глухо переспросил:
— Вот как?
Се Сяочжоу поднял глаза.
Даже сквозь клювастую маску он явственно ощутил, как взгляд врача впился в него со скрупулёзной въедливостью.
Этот дьявол был слишком чуток. Стоило Сяочжоу дать лишь крошечную слабину, как тот моментально приметил фальшь.
Юноше просто не хотелось вновь погружаться в отравляющую маску «Мальчика-Розы» — слишком глубокое погружение в роль грозило смертельной опасностью. Но, судя по всему, иного выхода, кроме как заговорить ему зубы, не оставалось.
Се Сяочжоу припустил веки, а когда распахнул их вновь, выражение его лица разительно изменилось. На губах заиграла едва уловимая, ядовито-сладостная усмешка, а кончик языка скользнул по острому клычку:
— Впрочем... я готов стать твоей жертвой. Доктор, я вовсе не против, чтобы ты провёл надо мной эксперимент. Любой. — Он прижал ладонь к собственной груди, где ровно билось живое сердце, и проговорил с тёмным предвкушением: — Я жажду сбросить эту скучную, бренную оболочку. Подари мне идеальную, грандиозную смерть. Пускай она станет моим финальным, самым роскошным выходом со сцены.
Юноша протянул изящную кисть к врачу, словно испрашивал высшей благодати:
— Доктор, ты ведь подаришь мне её?
Чумной доктор тихо, утробно рассмеялся.
Промелькнувший миг назад намёк на испуг оказался лишь досадной иллюзией — перед ним по-прежнему стелилась прекрасная, усыпанная ядовитыми шипами роза.
Всякий интерес к сердцу оборотня мгновенно испарился. Доктор небрежно швырнул окровавленный орган в пустую стеклянную банку и сделал шаг к своему цветку.
Стянув липкие от свежей крови перчатки, он с трепетом сжал узкую ладонь юноши и выдохнул с глубокой, страстной нежностью:
— С превеликой радостью.
Се Сяочжоу опустил взгляд на их сплетённые пальцы. Кожа Доктора отдавала мертвенным холодом и густо разила железом. Однако, как ни странно, страха не было. Напротив... в жилах взыграл азарт.
На бледных щеках юноши проступил едва заметный лихорадочный румянец.
— И когда же, Доктор? — с притаённым дыханием спросил он.
— Это зависит от тебя, — ласково откликнулся врачеватель. — Скажи... прошёл ли я твой испытательный срок? — Его голос понизился до бархатного шёпота: — Я уже сгораю от нетерпения ступить в тот мир, о котором ты говорил.
«Мир? Какой ещё мир?» — промелькнуло в голове у Се Сяочжоу. Он понятия не имел, о чём речь, но отвечать надо было не задумываясь.
Опёршись локтём о подлокотник, юноша маняще макнул пальцем, подзывая мужчину ближе.
Доктор не сочёл этот жест унизительным. Напротив — покорно наклонился.
В помещении он не носил шляпу, и его серебристо-серые короткие волосы хаотично спадали на лоб; одна из прядей замаралась в чужой крови.
Се Сяочжоу запустил пальцы в его шевелюру, ласково и нежно поглаживая:
— Виртуозная техника, безупречные изыскания... Ты выдержал испытание.
Отвергаемый доселе Доктор наконец услышал долгожданную похвалу. Его дыхание мгновенно стало тяжёлым, а тело охватила лёгкая трепетная дрожь.
Сяочжоу пропустил сквозь пальцы прядь серебристых волос:
— Однако... кое-чего всё же не хватает.
Доктор затаил дыхание, внимая каждому слову.
Се Сяочжоу отнял руку, прислонил тыльную сторону ладони к подбородку и произнёс с надменной леностью:
— Мне нужна Туманная баньши. Завоюй её для моей коллекции.
Туманная баньши была мифическим созданием, которое ещё никому не удавалось увидеть наяву. Она таилась в густой смрадной хмари, окружая себя особым туманом: всякий, кто забредал в её владения, терял ориентацию, плутал до полного изнеможения и, умирая, становился питательным соком для вечного тумана.
— Туманная баньши... — повторил Доктор. Из-за вороньего клюва маски его глаза неотрывно следили за юношей, точно взвешивая эту мысль.
Се Сяочжоу дразняще улыбнулся, чуть обнажив острый клычок:
— Что такое, Доктор? Неужто тебе это не по силам? А ведь это твой финальный экзамен.
— Мне потребуется немного времени, — ответил Доктор.
— Я буду ждать тебя, — тихо прошептал юноша и раскрыл объятия, словно желая прижать его к себе.
Доктор опустился на одно колено.
Судя по всему, действие этой программы разворачивалось в сеттинге старой Европы, и сам Доктор нёс в себе западную кровь. Скрытая под плотной тканью одежда обрисовывала высокую, поджарую фигуру с развитой, но не перегруженной мускулатурой. Припав на колено, он оказался чуть ниже сидящего в кресле юноши.
Се Сяочжоу легко коснулся пальцами поверхности его клювастой маски, поглаживая шершавые изгибы:
— Доктор... а могу я увидеть твоё настоящее лицо?
Мужчина мягко накрыл ладонь юноши своей широкой кистью и тихо отозвался:
— Ещё не время.
Сейчас он... всё ещё был полон изъянов. Лишь достигнув абсолютного совершенства, он явит себя во всём величии.
Своей прекрасной Розе.
* * *
Туманная баньши не оставляла следов, и даже в клинике Чумного доктора не было этого существа.
Заперев дубовую дверь клиники, Доктор уведомил Се Сяочжоу, что отлучится на двое суток.
Юноша, накинувший на плечи чужое тяжёлое пальто, спрятал половину лица в высоком воротнике. Он лишь лениво кивнул — подобный поворот не стал для него неожиданностью.
Доктор прижал шляпу к груди, отвесил изысканный поклон и удалился. Никаких напутствий или предостережений он оставлять не стал, бросив юношу в полном одиночестве.
Больных в клинике не водилось. Если говорить точнее — кроме самого Се Сяочжоу, во всём здании не обреталось ни одной живой души.
Юноша остался сидеть на операционном столе, уставившись в узкое окошко под самым потолком.
С той минуты, как за Доктором закрылась дверь, он не шелохнулся. Лишь когда закатные лучи окончательно угасли, Се Сяочжоу будто очнулся — схватился за горло и зашёлся надрывным, сухим кашлем.
— Кха-кха!..
Он кашлял так безудержно, словно из него вылетала сама жизнь; в уголках глаз заблестели мелкие слезинки. Кое-как справившись с приступом, юноша соскользнул со стола и толкнул тяжёлую дверь.
Надо уходить.
Если не убраться прямо сейчас, произойдёт непоправимое.
Доктор слишком безумен. И чтобы усыпить его бдительность, Се Сяочжоу пришлось сыграть роль ещё более законченного психа.
Кто же мог подумать, что он сам окажется в ловушке выдуманного им маньячного образа?
Если он продолжит погружаться в эту роль дальше, то рано или поздно непременно сорвётся на глазах у своего мучителя.
Хотя его карта уровня SR «Мальчик-Роза» давала три жизни, против такого монстра, как этот БОСС, трёх попыток явно не хватит.
Едва вырвавшись из плена отыгрываемой маски, юноша ощутил дикую слабость. Загребая ногами, он шатающейся походкой покинул клинику.
Он не знал, был ли уход Доктора хитрой ловушкой, но другого шанса не предвиделось.
Если врач действительно ушёл — прекрасно, удастся выбраться невредимым. Если же тот остался следить — что ж, придётся выкручиваться на ходу.
В крайнем случае придётся спалить одну из жизней «Мальчика-Розы».
Пан или пропал.
С самого момента попадания на эту проклятую съёмочную площадку он то и дело рисковал головой — одним риском больше, одним меньше.
[Чжоучжоу сбежал!]
[Интересно, Доктор его засечёт? Боже, я так нервничаю!]
[Пусть засечёт! Зато с катушек слетит! Мечтаю увидеть, как Чжоучжоу с треском провалится! (хаос-зло.jpg)]
[И я!]
[Доктор, вылезай скорее! Сцапай побегушника обратно!]
В этом утопающем в смоге и тумане городе любое освещение казалось грязно-серым, словно мир накрыли мутной вуалью.
Се Сяочжоу выскочил из мрачной клиники прямо в сумерки.
Ворон, круживший в поднебесье, сделал плавный вираж и с тихим хлопаньем крыльев опустился на край крыши. Его маленькие бусины-глазки немигающе уставились вослед удаляющейся фигуре, и в этом взгляде проскользнуло вполне человеческое лукавство.
Так и есть.
Его прекрасная Роза вознамерилась сбежать.
Кар-р-р!
В карканье птицы прозвучали азартные, торжествующие нотки.
* * *
Клиника Чумного доктора находилась в самом тупике глухого переулка.
Стоило Се Сяочжоу выбраться наружу, как перед ним распахнулась широкая панорама старого европейского городка. На город опускался вечер. Продавщица цветов с корзиной на локте куда-то спешила; из окон загородных домиков доносились аппетитные запахи стряпни; по мостовой с грохотом проносились кареты...
Се Сяочжоу наконец почувствовал, что снова дышит.
Он плотнее запахнул не по размеру большое пальто, опустил голову и затерялся в людском потоке.
Куда идти — юноша не представлял. Находясь в лаборатории Доктора, он потерял счёт времени и понятия не имел, какой сегодня день съёмок.
Первым делом нужно найти постоялый двор.
Приняв решение, Се Сяочжоу присмотрелся к вывескам и вскоре разглядел нужный знак.
Он направился по указателю.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, юноша прятал лицо в высоком воротнике накидки.
Однако он не учитывал одного: роскошное, хоть и великоватое пальто тонкой работы, мелькающая белизна нежной кожи и тонкий, едва уловимый аромат роз неминуемо привлекали к нему хищников.
В какой-то момент за его спиной бесшумно пристроилась высокая тень.
— Кажется, здесь... — Се Сяочжоу сверился с табличкой на каменной стене.
Но чтобы добраться до дверей постоялого двора, требовалось миновать узкий переулок.
Заведение располагалось в стороне от главных улиц, поэтому здесь было безлюдно. Стоило юноше ступить под мрачные своды переулка, как температура резко упала, а вокруг мгновенно стемнело.
В тишине закоулка гулко отдавался каждый его шаг.
Се Сяочжоу поежился и прибавил ходу. Но у самого выхода из прохода резко замер.
Впереди, на выходе из переулка, горел тусклый фонарь.
Опустив взгляд, юноша заметил: упавшая на мостовую тень выглядит странно.
Она была громоздкой, высокой — и явно принадлежала не ему.
Се Сяочжоу скосил глаза. За его спиной стоял грузный мужчина в цилиндре. В его левой руке блеснуло лезвие — тяжёлый, острый как бритва мясницкий нож.
Кар-р-р!
Ворон, усевшийся на уличный фонарь, отбросил крошечную тень. Наклонив голову, птица с интересом наблюдала за разворачивающейся драмой.
«И что же ты предпримешь, маленькая Роза? Умрёшь? Если ты сгинешь вот так просто, будет до безумия жаль. Впрочем, неважно. Жизнь и смерть — в моих руках. А воскрешать из мёртвых — любимое коронное блюдо Доктора».
* * *
Не раздумывая ни мгновения, Се Сяочжоу рванул в сторону, откатился по булыжникам и опустился на одно колено, вскинув голову.
Удар пришёлся в пустоту. Мужчина в цилиндре погладил правой рукой густую бороду и сипло расхохотался:
— Ишь какой юркий!
Высокий цилиндр, пышная борода. Нож в левой руке.
Это же... Потрошитель.
Се Сяочжоу не знал, был ли местный Потрошитель точной копией реального маньяка, и осторожно спросил:
— Разве Потрошитель не охотится исключительно на продажных девок?
Мужчина прищурился:
— А ты что, не из этих?
Се Сяочжоу: «?..»
Потрошитель окинул юношу оценивающим взглядом:
— Тьфу! Пальто с чужого плеча, вся кожа в характерных отметинах... — С каждым словом его голос становился всё более яростным, а глаза наливались кровью. — Я за сотню метров чую этот душок! Бессовестная тварь, крутишь мужиками, соблазняешь кого попало! Ты ведь и на постоялый двор тащишься, чтобы обслужить очередного клиента?!
[...]
[А ведь если подумать, в его словах есть зерно правды...]
[За исключением «клиентов», Чжоучжоу подходит под описание на все сто!]
[Чжоучжоу у нас гроза сердец! Понимать надо!]
Выслушав этот гневный обличающий монолог, Се Сяочжоу просто онемел: «..............»
Ему просто нечего было надеть, вот он и взял пальто Доктора! А что до отметин на коже — так эта розовая тушка настолько нежная, что от любого прикосновения остаются синяки, которые не проходят сутками! Со стороны это и впрямь выглядит неоднозначно...
Юноша приоткрыл рот, намереваясь возразить, но вовремя осёкся. Перед ним стоял кровожадный маньяк Потрошитель — толку оправдываться перед ублюдком? Всё равно не поверит.
Если слова бессильны... значит, сыграем по его правилам.
Се Сяочжоу вальяжно прислонился к каменной стене, расправил плечи и бросил на него томный, изнеженный взгляд:
— Ну допустим. Не хочешь стать следующим?
Дыхание Потрошителя стало тяжёлым и хриплым. То ли от вспыхнувшего гнева, то ли от внезапно проснувшейся похоти.
Се Сяочжоу, без труда войдя в образ уличного соблазнителя, лёгким движением оттянул ворот, обнажая белоснежную ключицу:
— Для тебя у меня особый тариф... Скидочку сделаю~
— Ах ты проклятая шлюха! — грубо выругался маньяк.
Обычно жертвы при виде его заходились в ужасе и молили о пощаде, и никто никогда не дерзил ему столь откровенно.
И именно эта дерзость взвинтила его ярость до предела.
Он исполосует эту мягкую белую кожу, чтобы больше никто не смел заглядываться на неё! Распорет брюхо, вывалит кишки, чтобы проверить, сколько мужчин побывало внутри! Отрежет нос и уши, превратит эту красивую мордашку в кровавое месиво!..
Гнев окончательно лишил Потрошителя рассудка.
Впрочем, он и не воспринимал хрупкого юнца всерьёз. В его представлении достаточно было лишь раз полоснуть ножом, чтобы тот забился в корчах и превратился в кусок парного мяса.
Маньяк рванулся вперёд, яростно обрушивая тяжёлый тесак.
Однако ожидаемой кровавой бани не случилось.
Лезвие с оглушительным скрежетом вонзилось в твёрдый камень стены, выбивая сноп искр.
По сравнению с громоздким душегубом Се Сяочжоу был тонок и слаб. Но то, что казалось недостатком, стало его главным преимуществом.
Его скорость намного превосходила неповоротливого врага.
Се Сяочжоу мгновенно вильнул в сторону, проскользнул за спину убийцы, и в его ладони блеснул тонкий, как стрекозиное крыло, скальпель. Юноша точным, выверенным движением вогнал сталь маньяку прямо под лопатку.
— А-а-а-а!.. — переулок сотрясся от дикого рёва.
Однако на крик никто не выбежал. В этом проклятом, утопающем в смоге городе выживал лишь тот, кто не сувал нос в чужие дела.
Потрошитель с хрустом повернул шею, его лицо исказила звериная гримаса:
— Ты... сдохнешь...
Се Сяочжоу выдернул лезвие.
Он стянул этот инструмент из лаборатории Доктора, но скальпель предназначался для разрезов, а не для глубоких колотых ран, так что этот удар лишь разозлил тварь.
Озверев от боли, Потрошитель с рёвом развернулся и тушей рухнул на юношу.
Сяочжоу уклонился, но вышло так, что он оказался впритирку к груди маньяка, в миллиметре от смертоносного лезвия.
Потрошитель уже собрался торжествующе расхохотаться, но из его горла вырвался лишь клокочущий хрип, а изо рта хлынула густая алая пена.
Он недоуменно опустил глаза.
На его шее зияла глубокая, узкая рана. Скальпель рассек сонную артерию, и оттуда пульсирующим фонтаном хлестала кровь.
— Кха... кха...
Выронив тесак, Потрошитель обеими руками вцепился в пробитое горло, пытаясь зажать рану. Но было поздно. Спустя мгновение туша грохнулась на булыжники, заливая всё вокруг алой юшкой.
В узком, тёмном переулке остался стоять лишь один человек.
[Выполнение задания: Потрошитель (1/1)]
Системный голос прозвучал ровно в срок.
Се Сяочжоу равнодушно опустил веки и тыльной стороной ладони вытер брызнувшую на щёку кровь. На бледной коже остался длинный алый мазок, придавший его облику роковую, смертоносную красоту.
Спрятав скальпель, юноша переступил через дымящуюся лужу, оставляя на мостовой кровавые следы.
[Чжоучжоу просто невероятен!]
[Хочу видеть, как Чжоучжоу крушит всё на своём пути! Срочно дайте ему боевую SR-карту! Пусть вертит БОССАМИ как хочет и станет главным злодеем!]
[Так он уже!]
[Тише вы! Смотрите, у него за спиной кто-то есть!]
[Кто там?! Кто?!]
Шаг. Ещё шаг.
Два топота слились воедино.
За спиной Се Сяочжоу раздался элегантный, бархатный голос:
— Так какой же ты на самом деле, моя маленькая Роза?
Кар-р-р!
На фоне непроглядной ночи ворон взмыл в небо, и одно угольно-чёрное перо плавно опустилось прямо к носкам тёмных кожаных сапог.
Незнакомец сделал шаг вперёд.
Из непроглядной тьмы выступала птичья маска Чумного доктора.