В мгновение, когда явил себя Господин, экран трансляции накренился и пошел рябью. Словно на древнем кинескопном телевизоре, по картинке мозаикой рассыпались черно-белые шумы.
Впрочем, эфир почти сразу пришел в норму.
— Ого! Если он способен глушить сам эфир, этот босс — сущий монстр?
— Он только что пытался прихлопнуть Чжоучжоу? Да что там произошло?!
— Кажется, его сдержал тот артефакт ранга SSR, который дал Цинь Юань.
— До слез... Цинь Юань такой лапочка! Он навеки останется первой любовью Чжоучжоу!
— А о чем босс думает, глядя на Чжоучжоу?
Се Сяочжоу покоился на ложе. Белоснежная кожа щеки податливо вжалась в мягкую подушку, отчего на ней проступил розоватый след. Изгиб носа, влажный алый бутон губ, мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь.
Господин взирал на него безмолвно.
Самый заурядный смертный.
Плоть, сосуды, кости, внутренности... Попробуй анатомировать любого — и этот ничем не выделится из череды себе подобных. Вся разница — лишь в росте, упитанности да в недолговечной форме лица, которую люди зовут уродством или красотой. Но сдерни эту тонкую оболочку — и под ней обнаружится совершенно одинаковое месиво.
И все же этот смертный вызвал в Господине небывалый, ни с чем не сравнимый интерес.
Впервые с тех пор, как состоялось его «сошествие», он испытывал к отдельной особи нечто подобное. Словно в бескрайней веренице одноликих муравьев выискался один странный, особенный — такой, перед которым хочется присесть на корточки, подталкивать травинкой и наблюдать хоть весь день напролет. Впрочем, для сущностей его порядка время являлось самым дешевым и бессмысленным ресурсом.
Златые зрачки медленно двинулись.
Заглянешь глубже — и потонешь в бездонном хаосе, вместившем тьму созвездий. Он являл собой величие тварного бытия, возвышающееся над мириадами светил. Тень Господина на стене извивалась: тугие щупальца сплетались в исполинское туловище, хотя то была лишь крошечная проекция его истинной сути. Спустись он сюда во всей полноте своего естества — и любой разумный в то же мгновение обратился бы в пепел от ментальной скверны.
Он склонил голову, вновь принимаясь разглядывать человека.
Слаб. Хрупок. Ничтожен.
Кажется, ни единого достоинства, о котором стоит упомянуть.
В последние дни Господин активно постигал людскую культуру, пытаясь встроиться в общество. Он впитывал знания, мимикрировал, обучался. И теперь, взглянув на Се Сяочжоу сквозь призму человеческого восприятия, признал: в понятиях смертных подобное лико называют «красивым».
Но какой прок в красоте?
Для таких, как он, внешняя оболочка — нижайший из атрибутов. Даже самые примитивные твари способны источать сотворенный из иллюзий фальшивый блеск.
Взор Господина невольно соскользнул на запястье Се Сяочжоу.
На белой коже покоилась пуговица — невзрачная на вид деталь одежды. Но в его очах внутри нее бурлила бездонная сила. Владелец этой мощи являлся сущностью едва ли меньшего порядка, чем он сам.
Эта пуговица служила лишь сосудом, вместилищем частицы чужого тела, готовым в нужный миг запустить «сошествие» и призвать своего хозяина к этому смертному.
Зачем тот так поступил?
Неужели ради... защиты?
«Защита...» — Господин прикоснулся губами к этому слову, будто смакуя неизвестный термин.
Человеческое отродье слабо и хрупко, его и впрямь приходится оберегать. Но чтобы сам Господин вызвался защищать смертного... Подобное не укладывалось в голове.
Должно быть, эта сфера оставалась им не до конца изучена.
И все же чем этот человечек сумел привлечь того? Неужто лишь пресловутым приятным ликом?
Господин размышлял долго, но ответа так и не нашел. И тогда решил: за смертным следует установить скрытое наблюдение.
Но как именно?
Слишком близко подбираться нельзя — иначе чужой разум мгновенно сгорит от ментальной скверны.
Это ведь с трудом добытая новая игрушка. Следовало проявлять осторожность и бережливость.
Взвесив все варианты, он возвел взор. Стоявший у кровати силуэт стал истаивать, превращаясь в призрачную тень, и вскоре окончательно растворился в воздухе.
В комнатах вновь воцарился покой.
Словно здесь никогда и не было незваного гостя.
Густой туман, заволакивавший небесный свод, рассеялся, и на паркет снова пролился лунный свет. Один из серебристых лучей, просочившись сквозь щель в шторах, лег прямо на подушку.
* * *
Се Сяочжоу беспокойно нахмурился. Сон его был мятежным — он блуждал в лабиринтах наваждения, не поддающегося никаким описаниям.
Хаотичные, лживые, нереальные вещи сплетались в безумный клубок; цвета выкручивались под противоестественными углами, а в ушах то и дело раздавался зловещий шепот.
Поглощенный этой круговертью, Се Сяочжоу погружался все глубже и глубже на дно океана. Вокруг колыхалась непроглядная толща воды, а мимо скользили исполинские, изуродованные тени.
Твари, бытующие лишь в древних мифах.
Морская пучина трепала его черные волосы.
В жизни Се Сяочжоу не умел плавать и панически боялся водной стихии. Но странное дело: во сне он не задыхался. Напротив, его охватила нега, схожая с пребыванием в материнском лоне — ни малейшего порыва к сопротивлению.
Погружаясь в бездну, он подогнул колени и скрестил руки на груди.
А затем взглянул вниз.
Там, в самом сердце океанского мрака, на него взирало нечто неизреченное, не поддающееся ни описанию, ни прямому взору.
Снизу устремились черные щупальца. Пройдя сквозь толщу воды, они заслонили собой звездный колодец и с властной неизбежностью сомкнулись вокруг него.
Гибкие отростки ласково обвили лодыжки, предплечья, талию.
И самое поразительное — Се Сяочжоу даже не подумал вырываться. В глубине души промелькнула ясная мысль:
«Это моя судьба».
— Кхм!..
Се Сяочжоу выскочил из наваждения и с диким хрипом взвился на кровати. Лицо его покрывала смертельная бледность, тело мелкой дрожью содрогалось, а липкий пот насквозь промочил пижаму.
Сон?
Что же ему приснилось?
Он попытался зацепиться за воспоминания, но память оказалась чиста. Облизав пересохшие губы, Се Сяочжоу оглядел спальню.
Ничего подозрительного.
Никто сюда не входил.
Откинув одеяло, он ступил босыми ногами на прохладный пол и, едва удерживая равновесие, побрел в ванную.
Скрип...
Толкнув дверь, Се Сяочжоу напрочь забыл, что там оставались заперты две аномалии. Впрочем, картинная рама, подпиравшая створку изнутри, куда-то испарилась.
Разумеется, ему было не до того.
Он повернул вентиль душевой лейки. Мелкая водяная морось обрушилась на плечи, сбегая по изгибам тела и собираясь у ног в небольшие лужицы.
Промокшую одежду он скинул прямо на кафель.
Се Сяочжоу повернулся спиной к зеркалу — и на гладкой белоснежной коже четко проступил странный, двусмысленный след. Словно поясницу крепко обвивали гибкие щупальца.
* * *
А в это время Господин переступил порог соседнего номера.
Здесь обитатель еще не отошел ко сну — Очкарик валялся на постели, стянув пальцами корпус смартфона и яростно строча сообщения.
Сюжет шоу разворачивался в декорациях современного мегаполиса: тут имелись и электричество, и связь, и интернет, вот только выйти на внешний мир не удавалось. А потому парень переписывался с другими участниками проекта.
— Хех... Се Сяочжоу, — прошипел Очкарик, и при звуках этого имени его челюсти сжались от лютой ненависти. — Ну ничего, я преподам тебе урок!
Пальцы его мелькали по экрану с пулеметной скоростью.
«Он еще даже в наше Общество Возрождения не вступил, а уже так крылья распустил! Если присоединится — вообще ни во что стариков ставить не будет?!»
Отправив текст в чат, Очкарик удовлетворенно оскалился.
Где собираются люди, там неизбежно возникают кланы. Даже на этом проклятом шоу участники вовсю колотили фракции. Очкарик сошелся с двумя соратниками по Обществу, состряпав малый чат для своих.
Ответы не заставили себя ждать:
«И не говори, меня от него тоже тошнит».
«Надо бы сбить с него спесь. Вот когда наложит в штаны от страха — мигом станет шелковым и начнет плясать под нашу дудку».
Очкарик пришел в восторг от этой идеи. И впрямь, пора научить мальчишку уму-разуму! У того вроде намечался конфликт с Гильдией актёров — грех этим не воспользоваться.
Мертвенно-белый свет экрана выхватывал из тьмы искаженное, почти утратившее человеческий облик лицо.
Чтобы выжить на этом шоу, приходится отсекать от себя лишнее: кто-то жертвовал человечностью, кто-то — эмоциями... Некоторые гости внешне все еще походили на людей, хотя внутри давно превратились в исчадий ада.
Поглощенный своими злобными мыслями, Очкарик не заметил, как со стороны окна раздалось тихое капанье.
Кап. Кап.
Неизвестно откуда взявшаяся лужа соленой воды быстро разрасталась под подоконником. В воздухе потянула густая, въедливая морская вонь.
Из этой лужи на свет божий устремились иссиня-черные щупальца. В считаные мгновения они увили стены и потолок, оставив нетронутой лишь одинокую кровать.
А затем один из отростков соскользнул сверху и юркнул прямо под одеяло.
Очкарик ощутил леденящую прохладу и опустил взор.
И одного этого взгляда хватило.
Прямо под тканью скрывающееся там тело принялось стремительно размягчаться. Оно таяло, точно восковая свеча: сперва эпидермис, следом — плоть. Слой за слоем человек превращался в алое месиво, расползающееся по простыням.
Отдельно плавали кисти рук, отдельно — глазные яблоки, потроха и слизь.
Но даже в таком состоянии Очкарик не утратил остатков сознания.
Он чувствовал, как растекается по матрасу, а затем — как его пытаются «собрать» заново. Сборка выходила кривой, неумелой: куски мяса прилеплялись невпопад, едва-едва формируя подобие человеческой фигуры.
Очкарик услышал, как его собственное горло исторгло вопрос:
— Кто такой Се Сяочжоу?
В тот же миг его череп словно раскололся, и все воспоминания выставились напоказ.
«Се Сяочжоу — просто фартовый сопляк... Никаких особых сил, тут каждый второй — ранг А... Неуважающий старших сопляк, на пороге вступления в Общество, а даже очки вклада на бочку не выкатил...»
Вереница мыслей пронеслась в мгновение ока.
А следом прозвучал равнодушный вердикт:
— И вот этим забиты человеческие мозги? Какая скука.
Хлоп!
Мир погрузился во тьму.
Одеяло откинулось. На простынях не осталось ни единого следа — никто и никогда не догадался бы, что минуту назад здесь растворился живой человек.
Тело Очкарика заставили подняться. Пальцы совершили несколько деревянных, неловких движений.
Господин еще не приспособился к новой оболочке. В его глазах этот сосуд был слишком хрупким — словно дешевая фаянсовая ваза, готовая разлететься вдребезги от легкого касания. Требовалось время на подгонку.
Он сделал шаг.
Стыковка в районе шеи, видно, оказалась неплотной: с глухим стуком голова отвалилась и шмякнулась на пол.
Господин поднял ее и водрузил обратно.
Однако, когда голова вернулась на место, ощущение неправильности не исчезло. Потрогав подбородок, он сообразил, что насадил ее задом наперед.
Обе руки сжали череп, а туловище совершило оборот на сто восемьдесят градусов.
Вот теперь порядок.
Господин подобрал очки, водрузил их на переносицу и, подражая смертным, растянул губы в улыбке.
Обретя этот сосуд, он сможет наблюдать за тем человеком с самого близкого расстояния.
Быть может, этот смертный сумеет обучить его тому, что люди зовут чувствами.
* * *
— Скукотища-а-а...
— Босс вот так просто взял и ушел?
— Неужели вылезал только для того, чтобы лицом посветить?
В чате неспешно проплывали редкие комментарии.
Зрителям эфира отдых был не нужен — большинство из них безвылазно торчали на портале «Шоу ужасов».
Проект «Корпорация по устранению аномалий» являлся главным хитом сезона. В нем участвовало двенадцать гостей, и каждый имел за плечами не менее трех сыгранных сценариев.
Рейтинг стрима зашкаливал, однако у Очкарика фанатов не водилось — из-за прежних пакостей зрители его недолюбливали и в его личную трансляцию почти не заглядывали.
А потому никто не заметил, что под личиной игрока скрывается совсем иная суть.
* * *
Приняв душ и смыв с себя липкий пот, Се Сяочжоу снова опустился на постель.
После пережитого наваждения в голове царил полный хаос. Апатия сковала тело, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Единственное, чего хотелось — закрыть глаза и провалиться в небытие.
К счастью, дурные сны больше не возвращались, и он проспал до самого утра.
Открыв глаза, Се Сяочжоу первым делом метнул взгляд на жёлтый талисман, приклеенный у изголовья.
Бумажица оставалась целой, без малейших следов подпалин.
Ночь прошла спокойно.
Подумав так, Се Сяочжоу сорвал талисман. Однако едва подушечки пальцев коснулись бумаги, как он ощутил странную липкую слизь.
Он опустил взор — но пальцы были чисты.
Решив, что это плод его собственного переутомленного воображения, Се Сяочжоу убрал талисман и принялся одеваться.
И что за напасть? Вроде выспался, а ломота во всем теле такая, будто по нему танки проехали. Особенно норовила заныть поясница.
«Видно, матрас слишком жесткий», — подумал он, потирая затекшее плечо.
Одевшись, Се Сяочжоу выскочил из комнаты и спустился в холл первого этажа.
Там уже кучковались участники.
Стоило ему сойти со ступеней, как за спиной раздались шаги. Он невольно обернулся.
За ним следовал Очкарик.
Взъерошенные волосы, бледное лицо за черной оправой... Стоило ему поймать взгляд Се Сяочжоу, как уголок его рта пополз вверх, застыв в натянутой, деревянной ухмылке.
Се Сяочжоу нахмурился:
«Это он так провоцирует?»
Смерив соперника холодным взором, Се Сяочжоу отвернулся и отошел в угол. С остальными он дружбы не водил, а потому предпочитал держать дистанцию.
Вскоре подтянулись остальные, и группа отправилась в офис компании.
Ровно в девять утра начался рабочий день.
Едва они заняли свои места, как на почту пришел корпоративный циркуляр. На сей раз раздачу заданий направили не каждому лично, а капитанам групп.
В отряде Общества Возрождения старшей числилась Ли Сяо.
Пролистав список задач, она произнесла:
— Наш отряд получил три поручения. Разобьемся попарно. Вы вдвоем отправляетесь к тому заброшенному долгострою, — она указала на Чёлочку и еще одного парня.
Чёлочка кивнула:
— Принято.
Ли Сяо щелкнула мышкой, переводя экран:
— Аномалия в Приморском парке. Се Сяочжоу, берешь ее на себя.
Се Сяочжоу возражать не стал.
Ли Сяо обвела взглядом остальных, раздумывая, кого дать ему в напарники.
Она знала, что соратники по Обществу недолюбливают новичка. Но именно поэтому ему следовало доказать свою профпригодность на деле.
Вопрос лишь в том — с кем его отправить?
Прежде чем она успела принять решение, из угла раздался голос:
— Я... пойду с ним.
Звук выходил диким, неестественным. Каждое слово сопровождалось мерзким скрежетом, будто у говорящего были изорваны связки.
Ли Сяо обернулась.
К ее изумлению, подал голос не кто иной, как Очкарик.
Тот повторил:
— Я пойду.
На этот раз фраза прозвучала глаже, но от этого не перестала резать слух.
Чёлочка поморщилась:
— Брат, ты чего сипишь? Простыл, что ли?
Очкарик ничего не ответил, лишь натянуто оскалился.
Ли Сяо колебалась. Трения между этими двумя ни для кого не были секретом, и ради мира в команде она планировала их развести. Но когда Очкарик сам вызвался в напарники, ситуация осложнилась.
Се Сяочжоу тоже удивился, однако отказываться не стал:
— Ладно. Пойдем вместе.
Такие бомбы замедленного действия надежнее держать под присмотром. Мало ли... какую свинью тот подложит за спиной.
Разобрав поручения, народ стал покидать рабочие места.
Се Сяочжоу выходил последним и все же не удержался от беглого взгляда на спутника.
Сегодняшний Очкарик выглядел... дико.
В чем именно кролась эта дикость, Се Сяочжоу сформулировать не мог, списав все на игры обостренной интуиции.
«Главное — делать вид, будто ничего не замечаешь. Чем больше знаешь, тем скорей сыграешь в ящик».
Повторив про себя эту мудрость пару раз, Се Сяочжоу выбросил сомнения из головы и вытащил смартфон, забивая маршрут в локатор.
Приморский парк.
На экране вычертилась траектория — от офиса до места назначения было рукой подать, от силы пары километров.
Впрочем... неужели этот город стоит у самого моря?
Се Сяочжоу показалось, будто в воздухе вновь повеяло знакомым солоноватым душком.
А за его спиной Господин, пользуясь телом Очкарика, безмолвно препарировал взглядом фигуру Се Сяочжоу.
Есть ли в нем нечто изрядное?
Пока не видать.
Нет, наверняка он просто плохо смотрел. Надо понаблюдать еще.
Господин хотел уставиться на него пристальнее, да вот беда — сосуд попался паршивый. Приходилось обращаться с ним с предельной осторожностью.
Се Сяочжоу обернулся и обомлел: Очкарик шагал точно испорченный манекен — одноименные рука и нога выдвигались вперед одновременно, а скорость движения напоминала черепашью.
Се Сяочжоу: «............»
* * *
Расстояние до парка было невелико.
Изначально Се Сяочжоу думал прокатиться на городском велосипеде, а заодно рассмотреть улицу, но при виде чудаковатого попутчика рассудил, что надежнее поймать такси.
За рулем сидел сговорчивый дядька средних лет. Едва пассажиры устроились на заднем сиденье, как он приветливо оскалился:
— На экскурсию, молодые люди?
Се Сяочжоу качнул головой:
— Да нет, мы тут неподалеку работаем, — и махнул рукой на возвышающийся позади небоскреб.
Водитель озадаченно почесал затылок:
— Вот как? А я вас раньше в наших краях не примечал.
— Мы новенькие.
— Новенькие... — повторил шофер, и тон его стал странным. — А ведь у нас тут давненько не появлялось свежих лиц. С тех самых пор, как три года назад...
Се Сяочжоу чуйкой уловил важную деталь и уже собрался развить тему, но таксист внезапно осекся и замолчал намертво.
Сколько Се Сяочжоу ни пытался зайти сбоку, тот лишь отмахивался. Вскоре машина замерла у ворот Приморского парка, и пассажирам пришлось покинуть салон.
Приморский парк считался главной жемчужиной города: белоснежные пляжи, кокосовые пальмы, буйство тропических цветов — идеальное место для свиданий и семейных прогулок.
Однако из-за вспыхнувшей аномалии весь периметр обнесли сигнальной лентой.
Только благодаря служебным удостоверениям Корпорации Се Сяочжоу и его спутнику удалось миновать кордон.
Едва фигуры Се Сяочжоу и Очкарика скрылись за заграждением, таксист обернулся к пустому салону и тихо пробормотал:
— Три года... Как давно... И мы сами... тоже уже три года как мертвы...
В зеркале заднего вида отразилось его лицо — обугленное, с месивом из сгоревшей плоти и обгоревших костей.
* * *
Се Сяочжоу зашагал по галечной дорожке.
Поначалу он держался настороже, ожидая от Очкарика подвоха, но тот лишь изредка поглядывал на него диким, немигающим взором. В конце концов Се Сяочжоу просто махнул рукой на странности спутника.
Миновав пальмовую рощу, они вышли к самому урезу воды.
Пляж устилал мелкий белый песок, сохранявший каждый шаг. Чуть дальше мерно накатывали лазурные волны, оставляя на берегу россыпи ракушек.
Вдали море сливалось с небосводом — пейзаж завораживал своей безмятежностью.
Но Се Сяочжоу не терял бдительности.
В брифинге четко указывалось: на этом побережье бесследно сгинул не один десяток человек. Их утягивало на дно нечто из морской пучины.
Се Сяочжоу сделал шаг к урезу воды. Морской бриз донес густую, тошнотворную рыбную вонь.
Перед глазами вроде бы ничего не было, но слух уловил сиплые, гортанные звуки.
Из пучины выкатывались тёмные тени. Тела их походили на людские, но вместо голов торчали рыбьи морды с серыми чешуйчатыми складками. То были вовсе не прекрасные русалки — то были Глубоководные, омерзительные твари, от которых веяло древней скверной.
Они... наступали...
Дикая головная боль полоснула по мозгу Се Сяочжоу. Он пошатнулся, теряя равновесие, и в этот самый миг чей-то толчок в спину обрушил его прямо в бушующий прибой.
Кто?!
Очкарик?
В выхваченном боковым зрением мгновении мелькнуло незнакомое лицо, а затем ледяная пучина сокрушила его.
Се Сяочжоу не умел плавать и панически боялся глубины.
Прибрежный мелководный шельф внезапно оборвался — под ногами разверзлась бездонная пропасть.
Толща воды давила со всех сторон, выбивая из легких остатки воздуха, а из беспросветных глубин на него уже жадно взирали серые туши Глубоководных.
Се Сяочжоу растопырил пальцы, тщетно пытаясь выгрести наверх.
Дзинь...
Внезапно из-за пазухи выскользнула цепочка. Взмыв в воде, артефакт замер на уровне его глаз.
То была пара шестигранных костей. Костяшки столкнулись, исторгнув чистый хрустальный звон.
[Все реки текут в море]
Се Сяочжоу канул в чьи-то мокрые, прохладные объятия.
* * *
На берегу парень с Косичкой скрестил руки на груди, оскалившись в довольной ухмылке. Он принадлежал к Гильдии актёров.
В шоу существовало неписаное правило: в командных испытаниях Кодекс участников не запрещал устранять конкурентов из вражеского отряда.
Косичка косо взглянул на Очкарика:
— Чего замер? Тоже искупаться захотел?
Очкарик не ответил. Зрачки его медленно вращались, не отрываясь от бурлящего моря.
Этот сосуд оказался слишком недолговечным — от перегрузки тело уже начинало распадаться.
Нужно срочно искать замену.
Приспешник, стоявший подле Косички, шепнул:
— Брат, может, и этого пришибем? — и сделал выразительный жест ребром ладони по горлу.
Косичка лишь равнодушно пожал плечами:
— А, вали обоих.
Услышав это, Очкарик даже не вздрогнул. На его бескровном лице проступила диковинная мина, и он тихо пробормотал:
— Еще один.
Господин ощутил, как его интерес к этому смертному разгорается с новой, неодолимой силой.