— Доктор, вы о чём? Кого не хватает? — Ведьма на мгновение опешила.
Доктор не ответил. Да и не смог бы: эти слова сорвались с его губ помимо воли, повинуясь неосознанному порыву.
Он медленно поднял тяжёлый взгляд на троих юношей, стоявших на подмостках, и на секунду задержал его на их груди. Совсем ещё мальчишки, нарядные — словно изысканно упакованные подарки, ожидающие, когда хозяин сорвёт ленту. На отвороте пиджака у каждого алел или белел живой цветок: лилия, азалия, китайская роза.
Заметив его интерес, Ведьма оживилась и натянуто улыбнулась:
— Неужели вам кто-то приглянулся?
Доктор отвёл взгляд, мгновенно остудив её пыл:
— Нет. — В глубине души теплилось странное убеждение: он должен был выбрать совсем другого человека. — Не они.
— Но позвольте, — нахмурилась Ведьма, — на сегодняшний вечер других питомцев не заготовлено.
Пальцы Доктора крепче сжались на рукояти трости. Набалдашник в виде золотого ворона въелся в кожу, причиняя тупую боль.
Нет, здесь не было нужного человека. Там должен быть кто-то иной.
Кто именно? Образ ускользал. Осталось лишь стойкое ощущение: тот, другой — абсолютно особенный.
Память подводила, словно из мозаики его разума выдрали самый главный фрагмент.
Атмосфера в зале ощутимо похолодела.
Ведьма, впрочем, отличалась крепкими нервами. Пересилив неловкость, она вновь подала голос:
— Похоже, здешний выбор вам не по вкусу... — Она бросила короткий взгляд назад, туда, где замер юноша с бутоном тюльпана на груди, и хмыкнула: — Не потому ли, что вы уже присмотрели вариант получше?
После этого замечания остальные тоже обратили на него внимание. Сюй Тяньцю стоял бледный как полотно, с отсутствующим взором — будто всё ещё не очнулся от вечного холода и безмолвия небытия.
Зрители в чате трансляции, только сейчас заметив его присутствие, тут же подняли гвалт.
[Почему этот самозванец всё ещё в кадре? Видеть его не могу!]
[Съёмочной группе могла бы и не усердствовать. При дубле обнуляют всех участников, но тех, кто уже сдох, лучше бы оставляли на том свете!]
[Смотреть тошно. Лучше скажите, Доктор что, правда помнит Чжоучжоу?]
[Да не может быть, у всех NPC память сброшена под ноль!]
[Раньше Се Сяочжоу просто мутил воду, а теперь, после дубля, наш Тяньцю точно не проиграет!]
[Тошнит от тебя и твоего кумира. Поменьше б вылезали со своими бреднями.]
Этот Мальчик-Тюльпан пришёл вместе с Доктором, однако сам лекарь, похоже, лишь сейчас вспомнил о его существовании и обернулся.
При взгляде на Сюй Тяньцю перед глазами Доктора промелькнул отрывочный образ.
Стеклянный сосуд.
Заспиртованный экспонат.
И хрупкая силуэтная спина юноши.
Доктор попытался разглядеть его лицо, но виски отозвались острой пульсирующей болью, отчего зрение затуманилось. В ушах эхом отозвался ядовитый девичий шепоток: «Игрушки в любовь...»
Любовь.
Разве между ним и тем юношей связывало подобное чувство?
Но не успел он опомниться, как наваждение рассеялось, уступив место сверкающему убранству бального зала.
Слова Ведьмы остались без ответа. Улыбка на её лице окончательно окаменела, но она всё же попыталась спасти положение:
— К слову, я слышала, Граф приготовил ещё кое-кого. И почему его до сих пор не привели?
Доктор слегка замер:
— Граф?..
— Его Сиятельство до сих пор не соизволил выйти к гостям, — спешно пояснила Ведьма. — Уж не приключилось ли чего...
Её голос потонул в плавных звуках смычков — оркестр заиграл мазурку.
Сюй Тяньцю чуть заметно повелительно повесил голову, затем его отстранённый взгляд прояснился.
Застывшее лицо постепенно обретало живое выражение. Осознав происходящее, он ощутил, как грудь захлестывает дикий восторг.
Неужели повторный дубль?!
После дубля всё вернулось на исходную! NPC потеряли память о прошлом прогоне, сценарий сбросился!
Для Сюй Тяньцю это казалось настоящим подарком судьбы, вторым шансом на спасение.
В прошлый раз он потерпел крах. Попытался чужими руками — руками Доктора — избавиться от Се Сяочжоу, но не просто проиграл, а расплатился собственной жизнью. Он недооценил этого дьявола. Но теперь ошибка не повторится.
Сейчас они снова на равных. Нет, даже лучше: его стартовая позиция куда выигрышнее! Он-то прекрасно знает, каким образом Се Сяочжоу расположил к себе этого чудовищного лекаря.
Теперь задача предельно проста: не подпустить Доктора к Се Сяочжоу и первым применить уже проверенную тактику.
План не обязан быть изысканным — главное, чтобы сработал.
Списать готовый ответ куда проще, чем решать самому. В прошлый раз он просто допустил досадную помарку. На второй попытке с теми же вводными данными не сплошает даже дурак.
Сюй Тяньцю окончательно стряхнул с себя остатки леденящего ужаса, а его оттаивавший разум заработал на полную мощность.
Получив реванш, он обязан выжать из него максимум и заставить Се Сяочжоу на собственной шкуре прочувствовать всю глубину отчаяния.
Окончательно вернув себе боевой настрой, Сюй Тяньцю вскинул голову. Доктор уже направился к центру зала, и юноша поспешил за ним.
Ведьма тем временем вовсю расхваливала живой товар:
— Доктор, я уже вкусила бутон китайской розы — восхитительный букет! Быть может, и вы изволите отдать предпочтение...
Нельзя позволить ему увлечься кем-то ещё.
Сюй Тяньцю выскочил вперёд. Но едва его взгляд наткнулся на вороненую маску Чумного доктора, как подсознательный страх перед смертью сковал тело ледяным панцирем.
Он будто вновь уходил под воду — сколько ни бранься, сколько ни барахтайся, пучина смыкается над головой.
Лишь спустя несколько бесконечных секунд юноша смог вытолкнуть из пересохшего горла:
— Доктор... — Голос предательски дрогнул.
Тот мазнул по нему равнодушным взглядом.
Сюй Тяньцю сжал зубы и, изо всех сил подражая развязным интонациям Се Сяочжоу, медленно произнёс:
— Всё это — лишь дешёвый брак. Неужели они способны вас заинтересовать?
Ему казалось, что подражание вышло безупречным, однако сквозь напускную дерзость разительно проглядывала трусливая дрожь, превращая всё представление в жатокий фарс.
Услышав эти слова, Доктор неуловимо изменился в лице.
Эти интонации...
Он уже слышал нечто подобное.
Но тогда не было ни этой жалкой мимики, ни рабского страха в голосе.
Доктор всегда оставался бесстрастным наблюдателем, смотревшим на окружающих как на персонажей комедии дель арте. Однако сейчас в его груди колыхнулась незнакомая, удушливая волна раздражения.
Что произошло раньше?
Кого он встретил?
В памяти зияла черная дыра.
И эта потеря контроля глубоко уязвляла того, кто привык удерживать нити судьбы в своих руках. В горле запершило — хотелось заглушить этот зуд чем-то осязаемым.
Доктор смерил Сюй Тяньцю тяжёлым, сокрушающим взглядом.
У юноши ёкнуло сердце.
Опять оступился?
Да как так-то? У Се Сяочжоу ведь сработало!
Но не успел Сюй Тяньцю пойти на попятную, как до него донёсся глухой, хриплый голос Доктора:
— Повтори.
Сюй Тяньцю обомлел, а затем его осенило.
Сработало! Действительно сработало!
Он высоко вскинул подбородок и с намеренной надменностью чеканил:
— Доктор, всё это — нечеловеческий брак. Вам стоит искать нечто куда более совершенное, безупречное...
Взгляд Доктора потемнел. Он ничего не ответил, но и на подмостки с «питомцами» больше не взглянул.
Сюй Тяньцю решил, что трюк удался на славу.
Уверенность распирала его изнутри.
А как иначе? Се Сяочжоу пробил эту тропу, а он лишь вовремя собрал плоды. Зная правильные ответы, провалиться невозможно!
[Ха-ха-ха!]
[Он реально думает, что эта уловка сработает?]
[Мозги совсем в формалине отмокли? Какая там соображалка!]
[А с другого ракурса глянуть — смотреть, как Сюй Тяньцю сам копает себе могилу, весьма потешно!]
[Не хочу на это смотреть! Где Чжоучжоу?]
[Где сейчас наш Чжоучжоу?]
* * *
Се Сяочжоу находился в одном из покоев старинного замка.
Его занимала единственная мысль: как выбраться из этой готической мышеловки.
Сейчас он превратился в хладнокровного исполнителя, мечтавшего лишь закрыть обязательный квест и больше никогда не пересекаться с Чумным доктором.
Впрочем, сильно опасаться встречи тоже не стоило.
Если верить правилам съёмочной группы, дубль полностью обнулил прогресс. NPC не сохраняют воспоминаний, а значит, и никакой одержимости у Доктора остаться не должно. Встретит — примет за рядового статиста.
Куда важнее было унести ноги.
Граф-вампир схлопотал кинжал в сердце и погрузился в вынужденный анабиоз, но стоит кому-то обнаружить тело — и поднимается переполох.
Смываться нужно прямо сейчас.
Се Сяочжоу подошёл к окну и приложил ладонь к цветному витражу. Вечерние блики легли на его кожу, придавая ей фарфоровую, почти прозрачную бледность.
Спустя мгновение до него донеслись глухие раскаты оркестра.
Время пришло.
Музыканты дали старт балу. Дворецкий и прислуга наверняка сгрудились у главного зала, а отдалённые галереи остались без присмотра.
Се Сяочжоу опустил руку, отступил к двери и приник глазом к замочной скважине.
Снаружи ни души.
Однако массивные дубовые створки оказались заперты снаружи.
Се Сяочжоу даже не удивился. Не став тратить силы на упрямую древесину, он прошел к бронзовой статуэтке, украшавшей комод.
Взвесив тяжёлое литьё в руке, юноша начал мысленно отсчитывать секунды. Едва счет дошёл до единицы, он без колебаний швырнул тяжесть в окно.
Дзинь-скрежет-бах!
Звон разбитого стекла совпал с оглушительным тутти оркестра, и шум остался незамеченным.
Осколки цветного хрусталя со звоном осыпались на подоконник и пол.
Се Сяочжоу сорвал со стены декоративную бархатную накидку, плотно запнулся в неё и, сделав короткий разбег, легко перемахнул через подоконник.
Второй этаж.
В ночном воздухе мелькнул алый край ткани, и силуэт юноши мгновенно растворился в темноте.
В то же мгновение с ветки вспугнуто сорвался ворон. Сделав круг над замком, птица опустилась на каменные перила балкона и любопытно выгнула шею.
На растрескавшемся подоконнике осталась лежать одинокая белоснежная роза.
Ворон на мгновение замешкался, собираясь цапнуть стебель клювом, но порыв ветра подхватил цветок, и тот соскользнул вниз, канув в ночной тьме.
* * *
Праздник набрал обороты, однако хозяин вечера до сих пор не соизволил явиться к гостям.
Среди собравшихся поползли недоуменные шепотки:
— Что стряслось с Его Сиятельством?
— Сам ведь созвал весь цвет общества!
— Неужто случилось недоброе?
Ведьма игриво прищурилась:
— Быть может, наш Граф просто утонул в объятиях какой-нибудь юной прелестницы и потерял счёт времени?
Молодой оборотень недоуменно почесал за ухом:
— В каких ещё объятиях?
Ведьма прикрыла рот веером, тихо заходясь смехом:
— В самых сладких! Заперся с новым «питомцем» и знать не знает о гостях... да и про Доктора, похоже, изволил забыть.
Оборотень вольно-невольно косился на фигуру в вороненой маске.
Казалось бы, обычная светская колкость, но Ведьма с намерением вбивала клин между монстрами. В конце концов, здешняя нечисть никогда не отличалась сплочённостью: каждый был рад подставить соседа при удобном случае.
Слова долетели до ушей Доктора, и тот реагировал незамедлительно.
Кто-то из свиты Графа попытался замять неловкость:
— Доктор, Его Сиятельство просто недомогает...
Доктор медленно провел пальцами по золотому набалдашнику трости:
— Недомогает? Вы, кажется, забыли — я врачеватель. — Он поднялся во весь рост; движения его дышали холодной, безупречной грацией. — Похоже, нашему Графу требуется срочный осмотр.
К тому же загадочный «питомец», заныканный хозяином замка, вызывал у него определенное любопытство.
Присутствующие онемели.
Неужели он и впрямь вознамерился лечить кровососа?
Кое-кто попытался было вставить слово.
Сюй Тяньцю тоже вовсе не горел желанием отпускать Доктора.
Он прекрасно помнил, что тайным пленником Графа был именно Се Сяочжоу. И видит бог, юноша страстно желал, чтобы вампир замучил того до полусмерти.
Однако не успел Сюй Тяньцю раскрыть рот, как на него обрушился настолько леденящий, уничтожающий взгляд Доктора, что слова застряли в горле.
Остальные замерли в точно таком же оцепенении.
Слава о жестокости Доктора гремела слишком громко, и никто не дерзнул перечить ему.
Доктор поправил кожаную перчатку, роняя тяжелые складки плаща. В свете канделябров блеснули запонки из розового золота.
— Ведите, — уронил он тон сорт господина, привыкшего отдавать приказы.
Дворецкий вытянулся во фрунт и нервно выдавил:
— Прошу за мной, Доктор.
* * *
Под предводительством слуги Доктор без помех миновал пышные галереи.
Вампиры не жаловали яркий свет, поэтому коридор погружался в полумрак, где стены тонули в густых тенях.
Доктор замер у дверей графской спальни.
Не спеша входить, он опустил взгляд под ноги.
Вдоль коридора тянулась алая ковровая дорожка с золотым шитьем.
Прямо у носка его кожаного сапога темнело небольшое пятно. Цвет ткани в этом месте казался чуть глубже, хотя неопытный глаз вряд ли уловил бы разницу.
Ноздрей Доктора коснулся тонкий, утонченный аромат.
— Роза... — прошептал он сам себе.
Дворецкий заискивающе пояснил:
— Его Сиятельство страстно увлечен розами. Весь наш сад засажен самыми редкими сортами.
При этих словах присутствующие невольно посмотрели в окно.
Внизу, в дрожащем свете садовых фонарей, колыхалось море бутонов.
Среди буйства красок особой ценностью отличались белоснежные розы — их кусты считались редчайшим сокровищем.
Доктор завороженно смотрел на белые лепестки.
Нет.
Дело не в цветах. Речь шла о...
Перед его взором снова пронеслись смутные, подёрнутые дымкой образы. Он попытался ухватиться за них, но ответом стала лишь дикая, разрывающая череп боль.
Словно некая неведомая сила воздвигла барьер в его разуме.
Под птичьим клювом маски не было видно его лица, но пальцы, сжимавшие трость, заметно побелели от напряжения.
Дворецкий нервно сглотнул:
— Доктор?..
Сюй Тяньцю, выждав момент, ввернул с пренебрежением:
— Обычный вампир, низшее создание. Стоит ли тратить на него ваше драгоценное время?
Дворецкий, причисленный к «низшим созданиям», ошарашенно вылупился на него:
—?
Заметив этот взгляд, Сюй Тяньцю лишь презрительно фыркнул.
Дворецкий:
—???
Откуда взялся этот идиот? Кабы не присутствие Доктора, он бы живо продемонстрировал наглецу всю силу «низших созданий»!
[Мне кажется, после дубля всё пошло как-то наперекосяк...]
[Да это Сюй Тяньцю наперекосяк! Для меня он уже чисто комедийный персонаж, даже жаль, если быстро сдохнет.]
[Не напрашивайся — и не убьют.]
Доктор сделал шаг вперёд и толкнул тяжелую створку.
Скри-и-ип...
Дверь прочертила полукруг по паркету со скрежетом.
Фигура в плаще мгновенно потонула в комнатной темноте.
Дворецкий поспешил следом и, едва разглядев убранство спальни, вскрикнул от ужаса:
— Милорд!
Граф бездыханно простёрся на полу. Из его груди, ровно из области сердца, торчала рукоять рукодельного кинжала — лезвие ушло в плоть по самый упор.
Доктор уже опустился на одно колено. Взявшись за рукоять, он медленным движением извлёк клинок.
Сталь блестела безупречной чистотой — ни капли крови. И лишь на костяной рукояти темнел свежий отпечаток.
Вампиры — нежить, в их жилах не течёт алая струя, так что чистая сталь вполне логична.
Значит, след на рукояти принадлежит... убийце.
Доктор перевернул кинжал и поднёс рукоять к маске.
Пятно ещё не успело подсохнуть. Вместо железного медно-соленого духа от него веяло отчётливым ароматом роз — точь-в-точь как от того пятна на ковре.
Едва оружие покинуло грудь, Граф судорожно вдохнул и распахнул глаза. Увидев над собой птичью маску, он на мгновение опешил, но тут же взревел в исступлении:
— Проклятая Роза!
Опять роза.
Вампир впился налитыми кровью глазами в дворецкого:
— Где он?! Где этот дьявол?!
Слуга забормотал:
— В своих покоях, милорд...
Доктор поднялся, пряча кинжал в складках плаща:
— Веди.
Ему терзала жажда узнать, кто скрывается за этим цветочном именем.
Не тот ли это человек из его разорванной памяти?
Никто не дерзнул перечить. Дворецкий семенящей походкой повёл визитёров в дальнее крыло замка.
Дверь нужной комнаты была заперта на засов — снаружи всё выглядело тронутым.
Достав тяжелый ключ, слуга провернул его в замке и толкнул створку.
Комната встретила их звенящей пустотой.
Дворецкий вытаращился на пустой покой:
— А... где он?
Доктор переступил порог.
Первым, что бросилось ему в глаза, были россыпи цветного стекла на полу. Из пробитого окна рвался ночной ветер, вздымая кружевные гардины.
Он подошел ближе.
Каблук сапога с хрустом раздавил крупный осколок.
Доктор нагнулся и среди стеклянного крошева поднял то, что искал — белый бутон.
Роза должна была быть ослепительно-белой, но один её лепесток хранил крошечную алую каплю, придававшую чистой красоте оттенок порочного соблазна.
Перед глазами Доктора вновь вспыхнули смутные образы.
Белая роза.
Роза в крови...
Правда находилась совсем рядом.
В груди у него сладко и больно заколотилось сердце, отозвавшись нетерпеливым, жарким порывом.
Быть может... это и есть то самое чувство, которое тот юноша назвал любовью?
Доктор не был уверен. Он бережно вдел стебель в петлицу плаща и обернулся. Его голос прозвучал как непускающий возражений приказ:
— Мне нужна эта «Роза».
* * *
Пожелание Доктора мгновенно разнеслось по замку.
Вскоре все гости знали: один из «питомцев» совершил побег, попутно ранив самого Графа.
И теперь Чумной доктор объявил на него охоту.
После такого происшествия бал окончательно разладился. Гости спешно раскланивались, и вереницы карет одна за другой покидали поместье.
Одно из экипажей свернуло с тракта на узкую, петляющую лесную тропку.
В карете восседал молоденький оборотень, возвращавшийся в свою лесную берлогу.
Колёса размеренно постукивали по булыжнику.
Внезапно экипаж ощутимо качнуло — колесо налетело на камень, и лошади остановились.
— Что там ещё?.. — Оборотень высунулся из окна, собираясь рявкнуть на кучера, но слова застряли у него в горле. Внимание привлекла куда более интересная добыча.
В темноте у дороги сидел юноша.
Он был кутан в алый плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим верхнюю часть лица; на виду оставался лишь точёный, бледный подбородок.
Человек.
Притом пахнущий невероятно аппетитно.
Оборотень отличался самоуверенным нравом и не придал значения предостережениям дворецкого. Свесив руку с дверцы, он хищно оскалился:
— Эй, крошка... Слыхал сказку про Красную Шапочку и Серого Волка?
Из-под капюшона донёсся тихий, дрожащий голосок — юноша явно был напуган до полусмерти:
— Кажется... слыхал.
Оборотень выбрался из кареты, протянул ему мохнатую лапу и хохотнул:
— Не страшно, если забыл. Я тебе освежу память.
Се Сяочжоу на мгновение замер, разглядывая когтистую кисть, а затем поднялся и робко вложил свои пальцы в ладонь зверя.
Оборотень с лёгкостью втащил пугливую «Шапочку» в нутро экипажа.
Карета вновь тронулась.
Вскоре из кареты донёсся сдавленный, исполненный муки хрип.
Однако кучер даже не обернулся — дело привычное. Он лишь досадливо поморщился, соображая, сколько времени уйдёт на отмывание салона от кровища.
Впрочем, реальность разительно отличалась от его кровавых фантазий.
Внутри кареты Се Сяочжоу небрежно откинулся на мягкую спинку дивана и носком сапога брезгливо отпихнул обмякшую тушу оборотня. В мохнатой груди твари зияла рваная дыра — сердце отсутствовало.
Юноша поднёс изящный палец к губам, слизывая капельку крови. Из-под верхней губы на миг блеснули острые девичьи кошачьи клычки.
Сказку про Красную Шапочку он, разумеется, знал.
Вот только он был вовсе не беспомощной жертвой... а охотником.
— Кто там у нас следующий?
Под размеренный мерный стук колёс из кареты донеслось беззаботное, весёлое напевание.
* * *
Клиника.
Доктора терзало невыносимое, удушливое раздражение, лишавшее его привычной холодной рассудительности. Ему требовалось срочно разрядить обстановку.
Нужен был эксперимент.
Нужна была свежая кровь.
Он наугад вытащил из клетки одного из подопытных и прижал его к операционному столу. Но едва скальпель завис над плотью, как в голове снова всплыли чужие слова.
«Подобные опыты... лишены смысла... Это же просто конвейерная бойня...»
Кто это сказал?!
Этот чертов потеря контроля возвращался вновь и вновь.
Рука Доктора, сжимавшая скальпель, предательски дёрнулась, и лезвие пропороло прочную черную кожу перчатки.
Ему требовалось исцеление.
Но... где сыскать лекарство от этой болезни?
Смотревший за ним Сюй Тяньцю решил, что настал его звёздный час. Шагнув вперёд, он громко произнёс:
— Доктор, вы опять проводите эти топорные, бессмысленные опыты? — Он изо всех сил старался воспроизвести слова Се Сяочжоу. — Это ведь банальная бойня, а не изысканный эксперимент...
Не успел он договорить, как Доктор медленно повернул к нему голову.
Заметив эту реакцию, Сюй Тяньцю дочеканил цитату до конца и победоносно вскинул подбородок.
Сейчас Доктор гарантированно оценит его тонкий ум и прозреет!
В конце концов, именно эти фразы в прошлый раз произвели на него неизгладимое впечатление.
Сюй Тяньцю замер в предвкушении триумфа.
Однако из-за вороненого клюва донёсся лишь потусторонний, глухой рык:
— Ты ещё что за дрянь?
Сюй Тяньцю обомлел:
—? — Ему показалось, что он ослышался: — Доктор...