* * *
Глава 18
Третья ночь «Семи ночных историй школы».
Сумерки стремительно сгущались, и на город опустилась тьма.
Трое приглашённых гостей приближались к заброшенному учебному корпусу.
Издалека здание казалось куда мрачнее прочих построек: чернеющие провалы окон походили на голодные глазницы, из которых кто-то затаившийся неусыпно следил за каждым шагом, выжидая удобного мгновения для нападения. От одного взгляда на этот фасад по спине пробегал мороз.
Впрочем, для искушённых участников это было лишь разогревом перед главным зрелищем. Набравшись защитных артефактов, они не боялись встречи со здешней нечистью. У самого входа Цю Юэ не удержалась от вопроса:
— Хэ Лянь, ты точно уверен в успехе?
Хэ Лянь уже вернул себе безупречное самообладание. На его лице проступила умиротворяющая, искренняя улыбка, мгновенно располагающая к себе.
— Разумеется.
Даже если «Кровь Медузы» не возымеет полного эффекта, она всё равно подействует на Цинь Юаня. Стоит лишь предстать перед ним, активировать карту личности «Медуза» и скопировать повадки Се Сяочжоу — и тот неизбежно клюнет.
Хэ Лянь слишком часто терпел неудачи в этом выпуске, и все его промахи попали в эфир. Если не переломить ход игры сейчас, фанаты окончательно в нём разочаруются.
А значит, он обязан покорить Цинь Юаня. Обязан заполучить артефакт уровня SSR.
Имея на руках столь сильные козыри, Хэ Лянь был полон уверенности.
Шэнь Байси, однако, не разделял его восторга и решил остудить пыл спутника:
— Мне кажется, этот босс отличается от тех, с кем мы сталкивались раньше. Было бы разумнее проявить осторожность.
— Я понял, заходим, — бросил Хэ Лянь с небрежной отговоркой.
Шэнь Байси только вздохнул и не стал спорить.
Едва троица переступила порог, как школьный двор обволок густой туман, подсвеченный зловещим алым маревом.
Зрители в прямом эфире зашлись в экстазе:
[Хэ Лянь, вперёд! Покажи боссу всю мощь очарования Медузы!]
[В «Быстрых свиданиях на сто процентов» не было ни одного персонажа, которого Хэ Лянь не смог бы окрутить. И сейчас всё пройдет как по маслу, вот увидите!]
[До чего же мерзко. Если такой умелый — честно соревновался бы с Чжоучжоу! А то обложился артефактами да ещё и проследил, чтобы Чжоучжоу не пришёл. Проиграть побоялся, не иначе!]
[Ха! С какой стати Се Сяочжоу лезть вперед? Наш Лянь и умён, и красив, этому выскочке до него как до луны!]
[Чжоучжоу, ну же, очнись! Не давай этому зелёному чаю сгрести все сливки!]
Трансляция разделилась на два экрана.
На одной половине гости углублялись в тёмные коридоры корпуса, на другой — Се Сяочжоу беспомощно спал, ничего не ведая о происходящем.
Словно услышав отчаянные призывы публики, юноша тихо застонал и медленно разомкнул веки.
Первым, что он ощутил, превозмогая небытие, была острая тупая боль в затылке.
С трудом повернув шею и дождавшись, пока боль немного утихнет, Се Сяочжоу принялся оглядываться.
Он лежал в углу какой-то лаборатории прямо на холодном, жёстком полу. Каждый вдох отдавал пылью и сыростью.
«Кха-кха...»
Попытка подняться провалилась: тело не слушалось. Взглянув вниз, юноша обнаружил, что туго опутан бечевой и не может шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Что произошло?
Память медленно восстанавливала события перед потерей сознания: внезапное исчезновение Цинь Юаня, упавшая на пол пуговица, чужие обрывки фраз...
Пальцы Се Сяочжоу сжались.
Даже будучи без чувств, он так и не разжал кулак. Вторая пуговица всё так же покоилась в его ладони, успев согреться от тепла кожи. Это принесло крупицу спокойствия.
Чего бы ни задумывала эта троица против Цинь Юаня, с его силой им вряд ли удастся причинить ему вред. Сейчас первостепенная задача — выпутаться из пут.
Пошарив взглядом в поисках острых предметов, Се Сяочжоу ничего не увидел поблизости. Попробовав извиваться, он попытался подползти к столам.
Однако путы держали слишком крепко. Рассчитав силу неверно, он с размаху врезался в стоящий рядом стул. Тот рухнул, увлекая за собой целый ворох стеклянной лабораторной посуды. Пространство огласилось оглушительным звоном и грохотом, будто на праздничном салюте.
Се Сяочжоу: «...»
Грохот вырвался настолько громким, что за дверью тут же послышалось движение, и в проёме показалась чья-то голова. Встретившись взглядами, оба одновременно выдохнули:
— Ты как проснулся?
— А ты что тут делаешь?
На страже у дверей стоял не кто иной, как Мажор.
Се Сяочжоу поторопил его:
— Быстро развяжи меня!
Мажор окинул его сложным, настороженным взглядом и качнул головой:
— И не подумаю. Не мешай. Вот расправятся они с делом, и мы спокойно завершим съёмки.
Под «ними» он, разумеется, имел в виду приглашённых гостей.
Поняв, что Мажора перетянули на свою сторону, Се Сяочжоу осторожно закинул удочку:
— И что же они тебе наплели?
Оставалось только гадать, как им удалось промыть мозги этому парню, но тот дерзко вскинул подбородок:
— Я тебе не верю! Ты просто хочешь объединиться с боссом и сжить нас всех со свету!
Се Сяочжоу: «...»
Кто бы мог подумать, что самый глупый из них доживет до финального акта.
Он попытался воззвать к разуму собеседника:
— На улице скоро окончательно стемнеет. Если ты останешься здесь сторожить меня, а сюда заявится нечисть, мы же оба отсюда не выберемся!
Мажор лишь фыркнул, отказавшись слушать:
— Они сказали, что здесь абсолютно безопасно!
С этими словами он с треском захлопнул дверь, пресекая любые попытки договориться.
В помещении вновь воцарилась тишина.
Оглядев усыпанный осколками пол, Сяочжоу заметил разбитые стеклянные колбы.
Превозмогая боль в затекшем теле, он подполз ближе и подобрал наиболее острый осколок, намереваясь перетереть веревки.
На деле всё оказалось куда сложнее, чем показывали в кино. Осколок был настолько острым, что прежде, чем поддалась пеньковая нить, лезвие глубоко располосовало ему ладонь.
Алые капли стекали вниз, капая на пуговицу и окрашивая холодный костяной перламутр багровым глянцем.
Обычно Се Сяочжоу выглядел мягким и уязвимым, но сейчас он даже не нахмурился — просто перехватил стекло поудобнее и продолжил пилить путы.
Не успел он справиться с узлами, как дверь снова со скрипом отворилась.
Вспыхнув от испуга, в лабораторию ввалился Мажор. Он был бел как полотно, тяжело дышал и, прижавшись спиной к стене, озирался с таким видом, будто наяву узрел восстание мертвецов.
Вслед за этим из коридора донеслись яростные крики.
Ругались мужчина и девушка: один — в летах, другая — со звонким девичьим голосом. Они о чём-то спорили на повышенных тонах, пока снаружи не раздался глухой, тяжёлый удар. И всё стихло.
Из своего положения на полу Се Сяочжоу прямо через дверную щель встретился взглядом с парой застывших, немигающих глаз.
Постойте-ка...
А не забыли ли они кое-кого очень важного?
Сяочжоу, ещё не до конца освободивший руки, не хотел новых сюрпризов, а потому негромко спросил:
— Что там произошло?
Мажор судорожно замотал головой, задрожав всем телом, и приложил палец к губам, умоляя не издавать ни звука.
Но было поздно.
Глаза в дверном проёме медленно пришли в движение, приближаясь к щели. Вслед за этим в дверь раздался стук.
Тук.
Тук-тук.
— Откройте, — прозвучал эфемерный, потусторонний голос. — Я знаю, что вы там.
Судорожно сжимая в кулаке последнюю стоюаневую купюру, Мажор затрясся ещё сильнее.
Девушка за дверью снова постучала:
— Вы ведь так хотели встретиться со мной? Разве... вам не интересно узнать, как я умерла?
Се Сяочжоу наконец понял, о ком все благополучно забыли.
Они упустили главную сюжетную линию. Призрак, до сих пор не подававший признаков жизни, сам явился на порог — Дух Кисти.
Мажор тоже догадался, кто стоит за дверью. В панике он протолкнул купюру сквозь щель в полу и жалобно запричитал:
— Не входи! Пожалуйста, не входи!
Просьба Се Сяочжоу оказалась прямо противоположной. Он выкрикнул:
— Входи скорее!
Дух Кисти: «...»
Взаимоисключающие требования озадачили привидение. Замявшись на мгновение у порога, призрак решил сначала войти, а уже потом разбираться.
Под дверью натекли струи грязной, сочащейся кровью слизи, за считанные секунды затопившие половину комнаты.
Мажор взвизгнул и кинулся в единственный сухой уголок.
Но не успел.
Кровавые щупальца обвили его ноги. Застыв с гримасой ужаса на лице, он беспомощно наблюдал, как его тело размягчается и, точно растопленный шоколад, растворяется в багровой массе.
Впитав соки жертвы, кровавая топь густела, пока не сформировала силуэт юной девушки.
[Ха-ха-ха! Кабы она не пришла, я б вообще забыл, что тут есть Дух Кисти!]
[Дух Кисти: самый незаметный антагонист за всю историю шоу!]
[Кадр из серии «Моя жизнь — сплошная боль.jpg»]
[Призрак с такой рейтинговой оценкой останется без премиальных! Весь экранный тайминг заграбастал босс Цинь!]
[Но босса-то рядом нет! Сяочжоу остался один на один с призраком, он же сейчас погибнет!]
Се Сяочжоу всё так же полулежал на полу с неразорванными путами. В нескольких шагах от него стояла Дух Кисти в ярко-алом платье, от которого веяло тяжёлым, густым запахом свежей крови.
Девушка склонила голову. Густые чёрные пряди падали на плечи, скрывая лицо, и лишь сквозь спутанные волосы мерцали два мертвенно-белых глаза.
Се Сяочжоу выдержал паузу и с наивным видом спросил:
—... Может, поможешь мне развязать веревки?
Дух Кисти: «?»
Обычно жертвы бьются в истерике и молят о пощаде, а этот не только не испугался, но ещё и помыкает нечистой силой?
Се Сяочжоу оставался совершенно спокоен:
— Убьёшь меня прямо сейчас — и рейтинги вашего выпуска рухнут ровно вдвое.
У юноши давно появились догадки: если участники получают гонорары, то как насчёт местных персонажей?
Они тоже должны быть сотрудниками этой загробной съёмочной группы, иначе не подчинялись бы правилам передачи.
Дикие неупокоенные духи неспособны к диалогу, но сущности более высокого ранга — вроде управляющей архивом или хозяина лавки — вполне разумны. Они испытывают страх перед Цинь Юанем и идут на контакт.
Значит, и с Духом Кисти можно договориться.
Се Сяочжоу ровным голосом продолжил:
— По сценарию «Семи ночных историй школы» ты главный злодей. Но к третьей ночи у тебя почти нет экранного времени. Освободи меня, и я помогу тебе отыграть упущенное перед камерами. Ну как?
Дух Кисти аж обомлела от такой наглости.
А ведь в его словах есть смысл.
Шоу смотрят призраки и демоны, донаты платят ритуальными деньгами, да и персонажи вокруг — сплошь нечисть.
Эта школа существует в реальности, а обитающие здесь духи — души незаслуженно погибших людей, которые не могут переродиться и не получают поминальных жертвоприношений. Тех, кто сохранил разум, съёмочная группа нанимает по контракту в качестве постоянных актеров.
Они точно так же получают жалованье, размер которого напрямую зависит от количества кадров с их участием. Иначе с какой стати им из кожи вон лезть, гоняясь за участниками? Всё ради шоу!
Дух Кисти уже не первый год снималась в школьных ужастиках и впервые выбилась на главную роль. Но за три съёмочных дня её ни разу толком не показали! В итоговом рейтинге ей светило последнее место.
Призрак хранила молчание.
Аргументы юноши звучали более чем заманчиво, но была и другая причина: на Се Сяочжоу стояла жуткая метка, не позволявшая причинить ему вред.
Раз так, почему бы не воспользоваться предлогом и не заработать лишних очков?
Спустя мгновение Се Сяочжоу ощутил, как бечева ослабла и сама собой соскользнула на пол. Растирая затекшие запястья, он посмотрел на ладонь — там зияла глубокая рана, из которой всё ещё сочилась кровь.
Зажав артерию, чтобы остановить кровотечение, он поднял взгляд на девушку:
— Не послужишь ли мне проводником до заброшенного корпуса?
Дух Кисти, моментально превратившаяся в бесплатный транспорт: «... Ладно уж».
* * *
Заброшенный учебный корпус.
Троица гостей состояла из бывалых игроков. Каждый имел при себе защитные артефакты, не говоря уже о Шэнь Байси с его картой Даоса — этого арсенала с лихвой хватало, чтобы отгонять встречавшуюся по пути нечисть.
Они всё глубже проникали в руины здания.
Наконец сквозь беспросветную тьму пробился мягкий, теплый свет.
Впереди показалась светлая, уютная комната. На подоконнике стоял горшок с пышной зеленью, невероятно контрастировавший с угрюмой атмосферой заброшенной школы.
Шэнь Байси остановился:
— Пришли.
Цю Юэ бросила взгляд на Хэ Ляня:
— Твой выход.
Хэ Лянь глубоко вдохнул.
Хотя он и уверял всех в полной готовности, в глубине души всё же таился липкий страх. Как-никак перед ними был финальный босс реалити-шоу.
Шэнь Байси добавил:
— Если что-то пойдёт не так, немедленно отступай. В неудаче нет ничего страшного.
Хэ Лянь кивнул, хотя про себя решил твердо: провала он не допустит!
Справившись с волнением, юноша улыбнулся и шагнул вперед. Не успел он войти в полосу света, как дверь класса сама собой распахнулась, открывая внутреннее убранство.
Из глубины комнаты на него уставилась пара серых, словно затянутых туманом глаз. Взор хозяина помещения был исполнен ледяного равнодушия — так смотрят на ничтожное насекомое.
Сердце Хэ Ляня выронило удар. Густые ресницы затрепетали, на глазах выступили фальшивые слезинки, а в голосе послышался испуг:
— Я... я заблудился. Снаружи так страшно... Можно мне войти?
Цинь Юань молча разглядывал его, не произнося ни слова.
Решив, что молчание — знак согласия, Хэ Лянь осторожно приблизился к кабинету и, не встречая сопротивления, переступил порог. Взирая на безупречного, прекрасного юношу перед собой, он слегка закусил губу и изобразил самую обаятельную улыбку:
— Спасибо тебе огромное!
Цинь Юань отвёл взгляд и опустил веки, погрузившись в собственные мысли.
Хэ Лянь подался вперёд, с наигранным любопытством вглядываясь в его лицо:
— Ты такой красивый! Меня зовут Хэ Лянь, а тебя?
Именно эти слова когда-то произносил в эфире Се Сяочжоу.
Фраза сработала как ключевой триггер: Цинь Юань наконец отозвался.
— Ты... тоже не боишься?
Хэ Лянь хлопал ресницами, корча из себя невинность:
— А чего мне бояться? Ты ведь такой красивый.
Цинь Юань вновь возвёл на него взгляд.
Встретившись с этими туманными серыми глазами, Хэ Лянь подсознательно ощутил приступ дикого ужаса. Однако, вспомнив поведение Се Сяочжоу, он сжал волю в кулак и продолжал лучезарно, беззаботно улыбаться.
Кажется, сработало!
В прошлых сезонах участники погибали ещё до того, как успевали толком разглядеть хозяина локации. Раз Цинь Юань до сих пор не напал, значит, стратегия верна.
Хэ Лянь уже собрался закрепить успех и окончательно очаровать босса, как вдруг над самым его ухом прозвучал ледяной, сокрушающий душу голос:
— Тогда... не хочешь ли ты умереть?