Колесо обозрения совершало полный круг за тридцать минут.
Се Сяочжоу сидел с закрытыми глазами. Ветер со свистом проникал сквозь щели кабинки, и юноше казалось, будто он беспрестанно падает в бездну.
До ноздрей донёсся солоноватый морской дух — давящий и терпкий, точно наяву вернувший его в то хаотичное сновидение, где он оказался пленником бездонных пучин.
Сяочжоу и не подозревал: едва он сомкнул веки, как из углов выплеснулась густая тьма. Скользя по куполу кабинки, бесчисленные щупальца потянулись к нему, мягко смыкаясь вокруг, словно намереваясь заключить юношу в трепетные объятия.
Господин замер без движения. Слегка приподняв веки, он взирал на него; в золотистых зрачках отражался облик Се Сяочжоу.
Мягкие пряди чёрных волос, аккуратная линия точёного носа, безупречный изгиб губ...
Господин находил всё это чрезвычайно любопытным.
Любопытным казался и сам человек, и это странное соприкосновение губ.
Определённо, этот жест принадлежал исключительно людям: сближение самых мягких, чувствительных плотей, переплетение дыханий и обмен теплом.
Подобное позволено лишь тем, кто близок.
«Близкие».
В его разуме всплыло новое слово.
За эти дни, находясь рядом с Се Сяочжоу, Господин постиг значение множества человеческих понятий. Это дарило ему ощущение, будто он сам шаг за шагом превращается в человека.
Впрочем... этого было мало.
Господину хотелось большего.
Щупальца за его спиной взволнованно затрепетали, сплетаясь и подрагивая, будто подталкивая своего повелителя к новым исследованиям.
Заметив, что Се Сяочжоу всё ещё не открыл глаз, Господин осторожно, едва ощутимо провел кончиком языка по его губам.
Сделав это, он мгновенно отстранился — совсем как школьник, согрешивший и боящийся быть застигнутым на месте преступления.
Длинные ресницы Се Сяочжоу дрогнули, и он невнятно прошептал:
— Господин...
Он уже собирался разлепить веки, но Господин тут же остановил его строгим окликом:
— Не открывай.
Се Сяочжоу молча подчинился, застыв на месте.
Господин протянул руки, бережно обрамил ладонями лицо юноши и погрузился в раздумья.
«Почему всё складывается иначе, чем в телесериалах?»
В тех фильмах стоит губам героев соприкоснуться, как они начинают издавать странные звуки, а затем гаснет свет, и наступает следующий день. И действие непременно переносится в спальню или отельный номер.
«Может, всё дело в неправильной позе?»
Господин задумчиво размышлял: быть может, стоит попробовать ещё раз?
С этой мыслью он снова подался вперёд, намереваясь прикоснуться к губам Се Сяочжоу, но в то же мгновение щупальца, заполнившие кабинку, резко метнулись в сторону.
Они приближались.
Господин не любил этих созданий.
Время от времени в этот мир вторгались странные люди, от которых несло отвратительным, чуждым ему духом.
Обычно Господин предпочитал их игнорировать. В конце концов, нравом он обладал весьма кротким и прекрасно знал, до чего хрупки смертные: достаточно легчайшего касания, чтобы человек превратился в бесформенную массу из гниющей плоти. А люди представляли интерес лишь до тех пор, пока в них теплилась жизнь.
Однако на сей раз эти незваные гости сами рвались к нему.
Изгибаясь с особой, мерной частотой, щупальца в воздухе передавали Господину пространственные слепки всей округи.
В его сознании возникли образы чужаков.
Они неторопливо двигались сюда, приближаясь к подножию колеса обозрения, и на ходу переговаривались:
— Этот Се Сяочжоу тоже участник?
— Но в официальном списке нашего шоу его имени не было! Может, он чертовски силён?
— Да бросьте вы паниковать. Задание на этот раз проще некуда. Се Сяочжоу один. Убьём его — и дело в шляпе, съёмки окончены!
Гам их разговора чётко доносился до Господина, раздаваясь в его разуме каждым словом.
Золотистые зрачки качнулись. Господин остро почувствовал волны эмоций, исходящие от незнакомцев: ядовитую злобу, возбуждение и ничем не прикрытую жажду крови.
И всё это предназначалось Се Сяочжоу.
В голову Господина пришла какая-то мысль, и щупальца восторженно заскребли друг о друга, едва не сплетаясь в тугую косу.
Эти чужаки мерзки, да ещё и замыслили причинить вред Се Сяочжоу... но разве это не прекрасный повод вновь встать на его защиту?
Тогда он сможет с полным правом потребовать от Се Сяочжоу новой «проявленной заботы». Ему так нравилось, когда о нём проявляли заботу!
Господин даже не осознавал, насколько извращена внедрённая в его разум логика: опекать и спасать Се Сяочжоу он готов был даром, но за право получить толику тепла требовал с юноши плату.
Сделка выходила совершенно нечестной.
Впрочем, Господина подобные условности не заботили. Единственное, чего ему хотелось прямо сейчас, — это снова сыграть роль спасителя.
Мрак, заполнивший кабинку, стал стремительно стекать вниз, впитываясь обратно в силуэт Господина. Тень разрослась, вспухла и мгновенно поглотила своего хозяина.
А когда Господин возник вновь, он уже стоял на твёрдой земле.
Высоко над его головой продолжало бесшумно вращаться колесо обозрения.
* * *
Господин сделал шаг вперёд, и тень потянулась следом за ним. В скупом свете фонарей внутри неё угадывалось шевеление сплетённых щупалец.
Он неторопливо шествовал навстречу чужакам.
Аллеи парка развлечений петляли и изгибались. Огнув очередной поворот, Господин заметил приближающийся тёмный силуэт.
На узкой дорожке они едва не столкнулись лицом к лицу.
Господин замер, вперив ледяной золотой взгляд в незнакомца.
Тот был весьма высок по меркам смертных. На голову его была надвинута кепка, а нижняя половина лица скрывалась за плотной медицинской маской.
Господин не мог разглядеть его черт, однако на внутреннем уровне ощутил к нему глухую отповедь и отвращение, многократно превосходившее неприязнь к тем странным людям.
Он молчал, лишь золотые зрачки медленно пришли в движение.
Пожелай Господин — и ни одна живая душа не сохранила бы рассудок под его взором. Единственного взгляда было достаточно, чтобы повергнуть смертного в пучину вечного безумия.
Однако человек в кепке не только не сошёл с ума, но и с изысканной грацией исполнил старинный реверанс:
— Приветствую.
Господин встречал описание подобного жеста в книгах: так приветствовали друг друга западные аристократы. Но ни капли почтения в этом движении не было — лишь откровенная, едкая провокация.
Золотые кольца в его глазах закружились быстрее, и даже сдерживаемые доселе щупальца невольно рванулись наружу, тёмной волной захлёстывая дорожку:
— Кто ты такой?
— Доктор, — раздался бархатный, низкий голос. — Я всего лишь доктор.
Господин знал значение слова «доктор».
Это благородное ремесло, призванное исцелять и спасать жизни. Но в стоящем перед ним человеке не проглядывало и тени милосердия — от него разило густой, отвратительной кровью.
— Не думал, что мы встретимся так быстро... — вежливо и мягко произнёс Чумной доктор. — Другой «я» в этом мире.
Господину не понравились эти слова.
В мире достаточно одного Господина. Все прочие — лишние.
Чумной доктор приложил ладонь к груди, прислушиваясь к отвращению и глухому раздражению, закипающим в сердце, и со смешком прибавил:
— Похоже, ты испытываешь ко мне глубокую неприязнь. Что ж, взаимно.
Едва отзвучали эти слова, как парк развлечений, сиявший разноцветными огнями, мгновенно погрузился во тьму — отключилась электроэнергия. Начиная от места, где они стояли, фонарные столбы один за другим гасли, погружая окружающее пространство во мрак.
Неподалёку раздался тяжёлый металлический лязг.
Колесо обозрения содрогнулось и замерло на полуходе. Подвешенные на нём кабинки ощутимо качнулись, а затем застыли в неподвижности.
Густая тьма затопила весь парк.
Господин не трогался с места. Его тень растворилась в этой всепоглощающей черните, и в её глубинах поднялся исполинский, искорёженный силуэт.
Одно из щупалец со свистом хлестнуло в сторону Чумного доктора — настолько стремительно, что в воздухе остался лишь смазанный росчерк.
Но Доктор даже не вздрогнул. Напротив, в его голосе прозвучало искреннее восхищение:
— Какая величественная, совершенная анатомия! Мне ужасно хочется...
В его ладони блеснуло стальное лезвие скальпеля. С глухим хрустом отсечённый обрубок щупальца рухнул на землю, и лишь тогда Доктор закончил фразу:
—...изучить её поближе.
Шипение!
Из среза щупальца выплеснулась вязкая жижа. Капнув на землю, она мгновенно проточила глубокую яму, от которой повалил едкий чёрный дым.
Чумной доктор продолжал стоять с безупречным изяществом. Профессиональная одержимость взяла верх: глядя на возвышающийся за спиной Господина теневой колосс, он взирал на него с неприкрытым восторгом.
— Поистине совершенный экземпляр! Колоссальные размеры, но ни капли грузности... Высочайшая скорость реакции и... о, замечательно, ещё и регенерация!
Отрубленный отросток на глазах регенерировал, обретя прежний вид.
Чумной доктор со вздохом сожаления произнёс:
— Идеальный подопытный. Не будь ты другим «я», я бы поставил на тебе величайший эксперимент.
Господин был взбешён.
Никто и никогда не смел так дерзко провоцировать его. За подобную дерзость придётся платить.
Этот дерзкий смертный навеки останется пленником океанских глубин, где его плоть и разум будут терзать бесконечные проклятия и безумие.
То будет вечное одиночество — без надежды на избавительную смерть.
Очертания Господина истаяли, окончательно растворившись в теневой массе. Жуткие щупальца взвились к небу, поднявшись выше самого колеса обозрения.
Дрогнули и закипели морские пучины.
Уровень воды стремительно подскочил, смывая прибрежные дамбы и заграждения.
Чумной доктор был весьма высок, однако перед лицом этого мифического чудовища казался ничтожной песчинкой. И всё же он смотрел на происходящее без тени страха.
Налетел шквалистый порыв ветра.
Кепка сорвалась с головы Чумного доктора и, пролетев несколько метров по газону, замерла в траве. Без неё взгляду открылись растрёпанные серебристо-серые волосы, а глаза вспыхнули ало, точно гранёные рубины.
Внешне Доктор ничем не уступал Господину.
Ненависть Господина вспыхнула с новой силой. Со всех сторон к Доктору устремился шквал из щупалец.
— Ты уверен, что стоит продолжать? — Чумной доктор сделал шаг навстречу, и даже воющий ветер не смог заглушить его спокойный, ровный голос. — Я смерти не боюсь. А вот хрупкий человек...
Едва прозвучали эти слова, как Господин тут же вспомнил про Се Сяочжоу, оставшегося на колесе обозрения.
Одно из щупалец передало мысленную картинку: основание аттракциона уже поглотила тьма, ещё немного — и она доберётся до кабинки юноши.
Нельзя.
Се Сяочжоу — хрупкий смертный. Если не остановить выплеск скверны, безумие поглотит его разум, превратив в очередное подводное чудовище.
Подобных тварей в океане и без того пруд пруди, а Се Сяочжоу — особенный.
К тому же Господин так и не успел узнать у него, что такое настоящие чувства.
Заминка длилась лишь мгновение, после чего решение было принято: нужно скорее покончить с этим мерзким Доктором.
Щупальца со слитным гулом обрушились вниз, погребая под собой место, где стоял противник. Спустя пару секунд они с шорохом отхлынули.
Но на развороченной земле не осталось и следа от Чумного доктора.
Вдруг из непроглядной тьмы вырвалась туча ворон.
Кар-р! Кар-р!
Оглушительно хлопая крыльями, птицы взмыли к колесу обозрения. Сделав круг над кабинками, стая вновь слепилась воедино.
Чумной доктор стоял на стальных фермах аттракциона, неторопливо приближаясь к кабинке Се Сяочжоу.
* * *
Се Сяочжоу долго и смирно ждал, но от Господина не было ни весточки. Наконец юноша медленно разлепил веки.
В кабинке он находился в полном одиночестве. Вокруг царила непроглядная тьма, не пронизанная ни единым лучиком света.
Едва он поднялся, чтобы осмотреться, и прильнул к стеклу, как прямо снаружи, на металлических балках колеса, заметил чью-то фигуру.
Ночной ветер трепал его серебристые волосы. Мужчина опустил взгляд; глубоко посаженные глаза и точёные черты придавали ему изысканный аристократический облик.
Жаль только, что нижнюю часть лица скрывала маска.
Впрочем, Се Сяочжоу и без того понял, кто перед ним.
Губы его беззвучно шевельнулись:
— Доктор...
Чумной доктор замер, глядя на него сквозь стекло:
— Неужели это твой новый эксперимент, моя... маленькая роза?
Кар-р!
Крик одинокой вороны прозвучал болезненно-резко.
Пальцы Се Сяочжоу бессознательно сжались в кулаки.
«Как Доктор умудрился оказаться в этом шоу?»
Прежде Цинь Юань и Бог реки возникали в строго определённых, связанных с ними местах. Но при чём тут парк развлечений? Юноша никак не мог найти логической связи.
К тому же разве он собственноручно не убил Доктора?
Откуда же тот взялся снова?
Словно прочитав недоумение на лице юноши, Чумной доктор неторопливо произнёс:
— Игры со смертью — моё излюбленное искусство. Не хочешь опробовать его на себе, роза моя?
«Спасибо, воздержусь», — мысленно скривился Се Сяочжоу.
Пройдя немало выпусков шоу и столкнувшись с множеством главных монстров, больше всего он опасался повторной встречи именно с Чумным доктором.
Прочих хозяев локаций ещё можно было обвести вокруг пальца, адаптируясь под ситуацию. Но Доктор... он был одержим. Нет, слово «одержим» слишком слабо отражало его суть.
Он презирал человеческую жизнь, плевал на мораль и проводил дикие, противоестественные опыты, при необходимости без колебаний укладывая на операционный стол самого себя.
Пальцы Се Сяочжоу дрогнули: юноша колебался, не стоит ли активировать карту «Мальчик-Роза», чтобы вновь провести Доктора вокруг пальца.
А тот ступал по узким фермам конструкции столь же непринуждённо, словно прогуливался по ровному тротуару. Подойдя к кабинке, он слегка наклонился и постучал кончиком пальца по стеклу:
— Не пригласишь войти?
Се Сяочжоу отступил на шаг:
— С радостью. Если сумеешь войти.
Кар-р!
Опять раздался карк вороны.
В мгновение ока краем глаза Се Сяочжоу уловил движение.
Чумной доктор уже восседал на соседнем сиденье. Его ладонь опустилась юноше на плечо; маска исчезла, открыв бледное, мертвенное лицо.
В тесной кабинке едва хватало места.
Они оказались почти вплотную.
Вот только на этот раз в воздухе не витал аромат роз.
Доктор с глубокой страстью воззрился на юношу:
— Ты опять изменился, милая роза.
Прижавшись спиной к креслу, Се Сяочжоу укротил тревожный трепет в груди, хотя внешне остался бесстрастен:
— Вы тоже изменились, Доктор.
Тот лишь усмехнулся. Длинные, изящные пальцы сжали подбородок юноши, заставляя его повернуть голову:
— И всё же, каким бы ты ни стал, ты остаёшься моей розой. Разве не так?
«Будто в таком положении у меня есть выбор», — подумал Се Сяочжоу.
Он не стал уворачиваться, встретив взор Доктора открытым, чистым взглядом:
— Так.
Чумной доктор удовлетворенно вздохнул:
— Как жаль, ведь я без памяти влюбился в тебя.
Се Сяочжоу онемел.
«Жаль? Чего же тут жалеть?»
Доктор же продолжал:
— Похоже, не я один... Прочие «я» испытывают то же самое. Что ж, это доказывает безупречную последовательность моего вкуса.
— Досадно лишь то, что пробудился один только я.
Слова прозвучали странно и туманно.
Се Сяочжоу не сразу уловил их суть.
Встретившись взглядом с ало-рубиновыми глазами Доктора, он внезапно вспомнил об Обществе Возрождения.
Если верить Ли Сяо, «Шоу ужасов» создали ради того, чтобы запечатать некое великое существо, а Общество Возрождения из кожи вон лезло, дабы его пробудить.
Учитывая сказанное Доктором, у Се Сяочжоу зародилась безумная догадка: неужели все главные монстры во всех выпусках — лишь осколки той самой древней сущности?
Цинь Юань, Бог реки, Чумной доктор, Господин...
«Ничего себе расщепление личности! Насколько же они разные — и по виду, и по характеру...»
Заподозрив правду, он предпочёл изобразить непонимание:
— Разве существует другой Доктор?
— Доктор, разумеется, всего один, — неторопливо ответил тот. Он уже собрался продолжить, но повернул голову: внизу захлестнули и пришли в движение тёмные волны, стремительно подступая к колесу.
Обронив лишние прелюдии, Доктор перешёл к делу:
— Я пришёл предупредить тебя.
Се Сяочжоу вопросительно изогнул бровь.
— Некие сущности поставили над «мной» эксперимент, расщепив моё сознание на множественные осколки, — мерно проговорил Доктор. — Теперь мне предстоит собрать всего себя воедино.
Се Сяочжоу лишь удивлённо хлопнул ресницами.
Какое ему дело до чужих метаморфоз? Всё это звучало чертовски опасно, а юноша всего лишь хотел выжить.
«Неужели он ждёт от меня помощи?»
Чумной доктор слегка качнул головой:
— Нет, помощь мне не требуется. Я лишь не хочу... чтобы моя роза увяла раньше времени.
Он сбавил тон, понизив голос до заговорщического шёпота, от которого по коже побежали мурашки:
— Будь осторожен, милый мой. Они придут за твоей жизнью. В любой миг.
Закончив, Доктор въелся в него взором, ловя малейшее проявление страха.
Однако Се Сяочжоу неоднократно заглядывал смерти в лицо, и банальной угрозой его было не пронять. Внешне он остался совершенно спокоен и холодно спросил:
— Кто «они»?
— Естественно, создатели этого прелестного шоу, — сочувственно и нежно промурлыкал Чумной доктор. — Им стало известно, что ты оказываешь ключевое влияние на каждый мой осколок. А значит, они сделают всё, чтобы устранить такую нестабильную переменную. Любыми средствами.
«Верхушка этого проклятого шоу?!»
Сердце Се Сяочжоу ёкнуло.
По собственному съёмочному опыту юноша прекрасно знал: на площадке режиссёр и сценарист обладают абсолютной властью. Если ты не звезда первой величины и не инвестор, купивший роль, придётся плясать под их дудку и играть по их сценарию.
Се Сяочжоу не был ни тем, ни другим.
И если съёмочная группа вознамерится его устранить, шансов уцелеть практически не останется.
Юноша вскинул взор. Чумной доктор явно забавлялся, наслаждаясь зрелищем. Насколько тот был безумен, не дорожа даже собственной жизнью, настолько же мало его заботила и судьба Се Сяочжоу.
«Но я обязан выжить. Дойдя до этого этапа, я не позволю им так глупо меня прикончить».
— Доктор... — Се Сяочжоу обхватил пальцами хрупкое запястье собеседника. Чем сильнее сжималось кольцо угрозы, тем холоднее становился его разум. На губах расцвела едва заметная улыбка. — Я ведь ваша роза. Неужели вы позволите мне сгинуть на этих съёмках — так убого и лишённо всякого изящества?
Улыбка на лице Чумного доктора стала ещё шире:
— О нет, разумеется, нет.
— Тогда каков ваш план, Доктор? Господин — ещё один из «вас». Вы собираетесь слиться с ним воедино?
В глазах Доктора мелькнула едва уловимая тень презрения.
«Господин?»
«Эта глупая тварь за стенами кабинки?»
Господин ещё не пробудился окончательно: его подсознание исторгало любые чужие фрагменты, отвергая идею слияния.
Да и сам Доктор пока не мог поглотить столь мощный разум — ему требовалось сначала пройтись по другим мирам и подчинить менее стойкие осколки.
Лишь вернув своё истинное имя, он сможет восстановить целостность.
Впрочем, кем он станет после этого, Доктор и сам не ведал.
Но его это ничуть не заботило.
Ему хотелось довести эксперимент до конца и узреть, какое величие породит слияние всех разрозненных разумов.
Выслушав его, Се Сяочжоу искренне затаил дыхание:
— Превосходный эксперимент, Доктор. Я хочу помочь вам довести его до конца.
А что ещё оставалось делать?
Ситуация вынуждала примкнуть к одной из сторон. И по сравнению с загадочной и враждебной верхушкой шоу, Чумной доктор казался пусть и безумной, но более понятной и поддающейся контролю силой.
— Найди моё имя, — произнёс Доктор. — И постарайся пробудить как можно больше моих проявлений.
Он хотел добавить что-то ещё, но, вскинув взгляд, увидел приближающийся силуэт Господина.
Время истекло.
В рамках этого выпуска Доктор являлся незваным гостем, нелегалом. Долго оставаться в одной точке он не мог — иначе администрация шоу тут же засечёт его присутствие.
Главное сказано, пора уходить. Однако перед уходом оставалось одно незавершённое дело.
Доктор властно сжал подбородок Се Сяочжоу, рывком притянул юношу к себе и, накрыв его губы своими, въелся в них жестоким, покровительственным поцелуем.
Се Сяочжоу ощутил резкую боль, и во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови.
Это походило не столько на поцелуй, сколько на клеймо.
Доктор вонзился зубами слишком сильно, прокусив нежную кожу и оставив глубокий, чёткий след.
— Роза моя... Надейся дожить до финала, чтобы затем собственной рукой вручить мне свою жизнь, — прошептал Доктор с пылкостью истинного любовника. — Я люблю тебя.
Хлоп!
Тело Доктора рассыпалось стаей ворон, которые с шумом вырвались наружу.
В тот же миг погружённый во мрак парк развлечений снова вспыхнул огнями: электричество вернулось. Засияли неоновые вывески, и колесо обозрения возобновило своё плавное движение.
До ушей Се Сяочжоу донеслось пение.
Голос звучал хрипло, исступлённо и страстно:
«Не тобой зажжено —
Значит, это не пламя...
...
Не тобой умерщвлён —
Жить не имеет смысла...»
Воронья стая сделала очерчивающий круг и растворилась в ночных небесах.
Се Сяочжоу опустил правую ладонь на тыльную сторону левой, кончиком пальца задумчиво поглаживая кольцо на безымянном пальце.
* * *
Колесо обозрения наконец опустилось к посадочной платформе.
Се Сяочжоу поднялся и толкнул дверцу кабинки. Едва ступив наружу, он столкнулся с Господином.
Тот стоял с мрачным лицом, брови его были сдвинуты к переносице, во всём облике сквозили нескрываемый гнев и обида.
Се Сяочжоу прежде никогда не видел его таким. На мгновение замявшись, юноша тихо окликнул:
— Господин...?
Господин властным движением притянул Се Сяочжоу к себе в объятия и строго потребовал:
— Что вы только что делали?
Се Сяочжоу встретил его взор. В жёлтых зрачках Господина отражались его губы — и алеющая на них свежая, отчётливая ссадина.