[Кто бы мог подумать, что этот русал и вправду кинется спасать Участника №2!]
[Спасёт? Да он просто запал на него!]
[Наш Чжоучжоу — настоящий повелитель сердец, не стоит его недооценивать~]
[Повелитель сердец? Ну и сказочки! Если и вытащил №2 на сушу, это ещё не значит, что спасал. Может, он отомстить хочет?]
[Хватит себя обманывать. Разве так мстят?]
Волна за волной накатывала на золотистый песок, оставляя за собой темные, влажные полосы. Когда морской житель скрылся в глубинах, на берегу остался лишь Се Сяочжоу.
Он прошёлся вдоль прибоя, оставляя вереницу глубоких следов на мягком песке. Ни малейшего намека на присутствие человека: ни лачуг, ни кострищ. Вдалеке, у самого горизонта, не виднелось ни единого силуэта проходящего лайнера.
Остров казался совершенно необитаемым. Без корабля отсюда не выбраться — похоже, русал решил запереть его в этой живописной ловушке.
Крушение лайнера, попадание на необитаемый остров... Подобный поворот событий застал Се Сяочжоу врасплох, полностью смешав карты и разрушив первоначальный план ухаживаний. Но как бы ни складывались обстоятельства, задача оставалась неизменной: завоевать чьё-то сердце.
Се Сяочжоу подставил лицо морскому бризу и задумался, вглядываясь в искрящуюся под солнцем гладь.
Судя по печальному опыту Шэнь Юэюя, русал представлял собой дикого зверя, не ведающего благодарности. Именно поэтому на борту лайнера Сяочжоу полагался на преимущество в положении, укрощая его с позиции силы.
В конце концов, завоевать очки симпатии — это лишь ещё один способ приручить существо, перекроить его под себя. Кто-то действует мягкостью и лаской, а он выбрал прямой, грубоватый путь, пусть цель у всех и оставалась единой.
Теперь же роли поменялись. Вырвавшись на свободу, русал снова стал безраздельным владыкой морских пучин, а сам Сяочжоу оказался пленником на необитаемом острове.
Прежние труды пошли прахом, а заготовленные уловки потеряли всякий смысл. Придётся на ходу менять тактику.
Всё-таки это не безобидный романтический симулятор: перед ним находилось живое существо со своим характером и мотивом. Если упрямо гнуть одну линию, неизбежно вылетишь из игры.
А значит, нужно слегка скорректировать и поведение, и характер.
Как поступит молодой господин из дворян, оказавшись на необитаемом острове?
Разумеется, сменит гнев на милость. Сила на стороне противника — значит, умение вовремя уступить не будет выглядеть изменой образу.
Размышляя на ходу, Сяочжоу случайно наступил на что-то твёрдое. Опустив взгляд, он заметил рака-отшельника, зарывшегося в песок. Тот торопливо попятился, перебирая лапками, и скрылся вместе со своим ракушечным домиком.
Нить мыслей оборвалась, но тут же возник другой вопрос: зачем русалу вытаскивать его из воды и тащить на этот остров?
Вспомнив недавние повадки подводного хищника, Се Сяочжоу пришёл к весьма абсурдному выводу.
Неужто тот возомнил себя его хозяином?
Эдакая изощрённая месть?
Впрочем, если посмотреть с другой стороны, расклад складывался не так уж плохо. По крайней мере, умирать от рук русала ему пока не грозило.
* * *
Спрятавшись за валунами рифа, русал непрерывно наблюдал за юношей на берегу.
Он и сам не мог толком понять, зачем притащил его сюда. Внутри всё перемешалось, став странным и чужим.
Когда его только поймали и бросили в трюм, в нём кипело лишь одно желание — обрушить на плеск волн весь гнев океана, утопить клятый корабль вместе со всеми, кто находился на борту.
Но потом случилась эта непредвиденная помеха.
Человеческий детёныш оказался странным.
Рождённый в бездонных пучинах русал не ведал человеческой речи, но тонко чувствовал чужие эмоции. В глазах прочих людей пылала грязь — алчная, липкая похоть, от которой тошнило. А во взгляде этого юноши не было ничего подобного: он оставался прозрачным и чистым, словно прибрежная вода.
К тому же юноша спасал его. Когда суша и солнце палили кожу, именно он пришёл и избавил от мучений.
Дикое существо, выросшее в темноте глубин, никогда прежде не ведавшее людей, не умело ни любить, ни сострадать, ни помнить добро. Лишь боль отпечатывалась в его памяти намертво. Он помнил, как стальное острие гарпуна пробило плечо, и помнил, как прохладная влага, принесённая юношей, спасла его от удушливого зноя.
Правда, тот факт, что львиная доля его страданий случилась как раз по вине этого самого юноши, совершенно изгладился из его памяти.
Русал находился в странном, необъяснимом состоянии, которое невозможно выразить словесно. Вот и только что: вместо того чтобы швырнуть человеку рыбу, он едва не утянул его на дно, желая утопить в пучине. Но в самый последний момент рука замерла.
То его жгла жажда убийства, то вдруг накатывало непреодолимое желание прижать юношу к себе, забиться рядом.
Русал замёрз в смятении. Какая-то тень растерянности скользнула по его прекрасному хищному лицу.
Очисти он свой разум человеческим знанием, то наверняка узнал бы в этом сумбуре чувств лёгкую форму Стокгольмского синдрома.
* * *
Се Сяочжоу ещё некоторое время простоял у воды, чувствуя на себе чужой, пристальный взгляд. Русал не уплыл — затаился неподалёку и подглядывал из глубины.
Сяочжоу отвернулся и прошёлся по краю леса, собирая сухие ветки. Сложив из них аккуратную кучку, он заметил под пальмой два упавших зрелых кокоса и приволок их к берегу.
Романтическое шоу стремительно превращалось в передачу о выживании в дикой природе.
В этом испытании ему досталась роль молодого господина из дворян с нежной кожей. Постояв на солнцепёке совсем немного, он уже почувствовал, как пересохло в горле.
Первым делом хотелось добыть кокосового сока. Сяочжоу поднял с земли тяжелый камень и пару раз ударил по ореху, но крепкая скорлупа даже не треснула.
Се Сяочжоу устало вздохнул.
Смахнув пот со лба, он отложил орех и решил сперва развести костёр.
В его колоде карт таились десятки способностей — от простых навыков выживания до редких заклинаний, — но он сознательно решил не прибегать к их помощи. Без магического вмешательства попытка добыть огонь ожидаемо провалилась.
Подперев подбородок ладонью, Се Сяочжоу громко произнёс, глядя на тихую гладь:
— Ты всё ещё здесь?
Ответа не последовало, но хищник явно не спускал с него глаз.
Сделав вид, что собирается уйти, Сяочжоу поднялся:
— Здесь слишком душно, поищу другое место...
Не успел он сделать и шага, как вода всплеснулась.
Изумрудная толща расступилась, и русал вынырнул на поверхность. Брызги рассыпались во все стороны сверкающим бисером.
Он слегка наклонил голову.
Солнечный свет прошёл сквозь капли, окутывая его мягким сиянием. Чешуя переливалась глубокими оттенками синего и бирюзового — вылитое сказочное создание. Впрочем, если приглядеться к бритвенно-острым когтям и рассекающим воду плавникам, становилось ясно: перед ним не беспомощная русалочка, а беспощадный хозяин морских глубин.
Се Сяочжоу поднял зелёный орех и совершенно естественно пожаловался:
— Вот этот. Я не могу его расколоть.
Русал повел глазами, переведя взгляд на пальцы юноши.
Тонкие, бледные, без единой чешуйки, совершенно неприспособленные к борьбе. Затем он глянул на свои собственные лапы с мощными костяными наростами, и в его голове всплыло одинокое слово: обуза.
Человечки такие слабые и никчёмные. В море жить не способны, захлёбываются за считанные минуты, если не обвешаются своими жуткими железяками.
Никакой от них пользы.
Голоса у них отвратительные, режут слух, океан они забивают мусором, да и мясо у них наверняка дрянное...
Впрочем, русал тут же вспомнил: теперь он хозяин этого существа. А хозяин обязан кормить своего питомца.
Ладно.
Пусть будет обуза.
Хищник протянул к юноше длинную когтистую лапу.
Се Сяочжоу подошёл ближе и вложил кокос в его ладонь.
Едва скользнув остриём когтя по твердой корке, русал оставил глубокий надрез, а затем легко разломил плод пополам. Внутри плескалась прозрачная, чистая жидкость.
Се Сяочжоу принял орех и сделал крупный глоток. Прохладный, сладковатый сок мгновенно утолил жажду и сбил палящий зной.
Морской житель бесшумно наблюдал за ним.
Когда-то давно он выхаживал маленькую рыбку-клоуна. Та была совсем крошечной, питалась обрезками его добычи и отличалась кротким нравом. Этот человеческий детёныш сейчас напоминал ту самую рыбку.
Теперь он — его питомец.
Не подозревая об этой странной иерархии в чужой голове, Сяочжоу осушил кокос и сдержанно кивнул:
— Спасибо.
Гибкий хвост русала плавно мотнулся из стороны в сторону.
Сяочжоу вернулся к прибою, поднял второй орех и протянул его подводному обитателю. Решив, что юноша просит ещё, русал без труда расколол и этот плод, протягивая его обратно.
— Это тебе, — произнёс Сяочжоу. — В награду.
Заметив прежде, насколько быстро тот перенимает чужие привычки, Сяочжоу решил постепенно приучать его к человеческому языку и понятиям.
Русал не совсем понял смысл слов, но по движению догадался: угощение предназначалось ему. Поднеся зелёный шар к губам, он повторил жест юноши и сделал осторожный глоток.
Сладко.
Неведомый прежде вкус — свежий, с едва уловимым ароматом земных трав, абсолютно не похожий на соль и сырость океана.
Плавник на хвосте затрепетал быстрее.
Вкусно.
Если питомец принёс ему еду, хозяину следует отблагодарить его.
Русал снова протянул лапу.
Се Сяочжоу молча посмотрел на него.
Попытавшись угадать намерение существа, он прикрыл глаза и сам чуть подался навстречу.
Холодные пальцы касались его щеки — ровно так же, как сам юноша трогал его когда-то. Русал не понимал сути этого жеста, но процесс казался ему любопытным. К тому же человек был необычайно мягким и тёплым на ощупь.
Пока он поглаживал его, юноша внезапно тихо ойкнул.
Русал навострил слух.
Кожа человека оказалась слишком нежной. Костяные шипы, предназначенные для охоты, случайно рассекли щёку. Тонкая алая нить выступила на белизне лица.
Пахнущую в воздухе свежую кровь русал воспринял острым чутьём. Взглянув на узкий порез, он вспомнил нечто тёмное и невольно отшатнулся назад.
Впрочем, наваждение быстро рассеялось. Они больше не на лайнере, бояться нечего.
Из его горла вырвалось низкое, угрожающее роптание, похожее на рык дикого зверя.
Се Сяочжоу отступил на шаг.
Русал, почуяв, что напугал юношу, попытался воспроизвести слова, которые когда-то слышал от него самого:
— Ес-сли будешь слушать-ся... я не причиню вреда.
Приблизившись, он высунул длинный шершавый язык и аккуратно слизнул каплю крови с пореза.
Щёку обдало странным онемением. Видимо, слюна морского хищника обладала лёгким обезболивающим действием — боль мгновенно улетучилась.
Едва ранка затянулась, русал развернулся и разом ушёл на глубину. Всплеснул синий хвост, сливаясь с толщей воды, и существо исчезло без следа.
Се Сяочжоу прикоснулся к щеке. На коже остался едва уловимый шлейф соли и свежего ветра.
Сейчас русал полностью властвовал над ситуацией. Учитывая его свирепый нрав, удивительно уже то, что он не разорвал человека на куски.
Однако... вёл он себя крайне неоднозначно.
* * *
[Очки симпатии в реальном времени: 20%]
На огромном экране над сценой съёмочного павильона вспыхнули яркие цифры, заставив весь зал ахнуть от неожиданности.
Изначально публика прочила победу Шэнь Юэюю — опытному постоянному участнику с огромной армией поклонников. Однако тот вылетел из игры в первом же раунде. Фанаты дружно уверяли всех, будто строптивого русала невозможно укротить и никому не удастся заработать ни единого балла.
И тут Се Сяочжоу с ходу демонстрирует невероятный результат! Получается, дело было не в сложности задачи, а в том, что Шэнь Юэюй оплошал, а новичок оказался на голову выше?
— А Участник №2 весьма непрост!
— И не говори! Сяо Юй даже подступиться не смог, а этот парень с ходу выбил двадцать процентов!
— Если он продолжит в том же духе, я отдам свой голос за него.
— Да кто знает... Это ведь только первый этап, впереди ещё три. Посмотрим.
Шэнь Юэюй стоял совсем близко к зрительским трибунам. Долетавшие до него обрывки шепотков заставили его лицо потемнеть от злобы.
Прочие участники тоже не упустили момента. Сюй Жань и Лу Лу обменялись красноречивыми взглядами, не скрывая злорадных ухмылок.
Шэнь Юэюй вёл себя чересчур заносчиво, полагаясь на фанатскую поддержку и заранее приписывая себе триумф. Видеть, как тот с треском проваливается на глазах у публики, уступая никому не известному новичку, было истинным наслаждением.
К тому же Се Сяочжоу доказал главное: расположения русала вполне реально добиться. Теперь остальным достаточно просто двигаться по его следам. В то, что новичок сможет довести показатель до ста процентов, никто из них не верил.
— Не принимай близко к сердцу, Шэнь Юэюй, — елейным голосом протянула Лу Лу. — У тебя такая огромная армия поклонников, одним голосом больше, одним меньше — какая разница?
Сочувствие звучало как откровенная насмешка.
Шэнь Юэюй позеленел от досады. Он метил в Се Сяочжоу исключительно из-за тайного задания от организаторов; в иной ситуации он даже взгляда бы на него не бросил. Кто же мог подумать, что этот сосунок выкинет подобный номер и заставит его опозориться на всю страну?
Шэнь Юэюй стиснул зубы.
Ладно, первый раунд проигран. Но в следующем он выложится на полную и заберёт все сто процентов!
* * *
На затерянном в океане острове царило абсолютное спокойствие, словно весь остальной мир перестал существовать.
Когда солнце взошло в самый зенит, русал вернулся. Он вынырнул неподалёку от берега. На его чешуе темнели свежие подтёки крови.
Он плыл с явным трудом, будто буксировал за собой нечто тяжёлое.
Вспененная волна выбросила на прибрежную гальку огромную, метровой длины тушу рыбы. Вслед за ней на сушу выбрался и сам морской житель.
Поджав мощный хвост, чешуя которого переливалась на солнце драгоценным блеском, он зачесал пальцами мокрые волосы с лица и уставился на Се Сяочжоу.
Поднявшись, Сяочжоу подошёл ближе и сразу узнал тунца — его мясо вполне можно было есть сырым.
Так он отплывал лишь для того, чтобы добыть пропитание?
Русал качнул тушу вперёд, подталкивая её к ногам юноши.
— Это мне? — уточнил Сяочжоу.
Тот утвердительно кивнул и извлёк из гортани глухое рокотание:
— На-гра-да.
— За что?
— Ты... послушный, — с трудом подбирая человеческие звуки, выдавил русал.
Се Сяочжоу мазнул взглядом по его шее. Металлический ошейник всё так же плотно охватывал горло. Вырвавшись на простор океана, хищник наверняка пытался содрать эту дрянь, но прочная сталь не поддалась ни зубам, ни когтям.
Заметив направление его взгляда, русал оскалился, в досаде дёрнув ошейник когтистой лапой. Поняв, что попытки тщетны, он оставил железку в покое и переключил внимание на добычу.
Острый коготь лёгким движением вскрыл плотную тушу тунца — словно разрезал мягкое масло. Из-под тёмной кожи показалась сочная алая мякоть.
Он с ловкостью знатока вырезал самый нежный, отборный кусок и протянул юноше.
Се Сяочжоу протянул было руку, но русал тут же отдёрнул лапу назад.
Они с минуту молча разглядывали друг друга.
— Лапа, — коротко потребовал морской обитатель.
Едва подавив желание тяжело вздохнуть, Сяочжоу вытянул правую ладонь.
Лишь после того как обязательный ритуал был соблюдён, он наконец получил свой кусок.
Мясо оказалось невероятно свежим — без малейшего намёка на тину или сырость, с богатым, тающим во рту вкусом.
[Ой, я сейчас со смеху умру... И есть захотелось!]
[Пожалейте голодающих зрителей, забанить его за дразнилки!]
[Плачу от умиления! Какой же русальчик послушный заинька, так и хочется погладить по хвостику!]
[Послушный = легковерный дурачок!]
Русал пристально наблюдал за юношей. Увидев на его лице удовлетворение, он довольно шлёпнул хвостом по воде.
Подобная рыба обитала на большой глубине и доставалась нелегко даже ему. Впрочем, раз уж он взял на себя роль хозяина, то обязан как следует заботиться о своём питомце.
С этой мыслью русал оторвал кусок и себе, принимаясь неспешно пережёвывать сочное мясо.
Сырая рыба хороша в меру. Проглотив пару ломтиков, Се Сяочжоу ощутил лёгкую тошноту и от очередного куска отказался.
Морской житель одарил его выразительным взглядом, явно думая: * «До чего же эти люди проблемные»*.
После чего в одиночку умял добрую половину туши.
* * *
Солнце ушло за горизонт, и на остров спустилась ночь.
В океанских глубинах, вдали от цивилизации, небо казалось невероятно прозрачным — купол, усыпанный россыпью ярких звёзд.
Пейзаж завораживал, но ночная прохлада кусалась.
Температура резко упала. Не прошло и полчаса, как Се Сяочжоу побледнел от холодного ветра и задрожал всем телом.
Он вознамерился найти укрытие под деревьями, но не успел сделать и шага — крепкие пальцы сжали его запястье.
Рывок застал его врасплох. Оступившись, Сяочжоу босой ногой ступил в прибой. Ледяная вода обдала щиколотки, пробирая до костей.
Вздрогнув, он посмотрел на свою руку.
Русал удерживал его ладонью. Чтобы не поранить тонкую кожу острыми когтями, ему приходилось прилагать недюжинные усилия.
— Сбежать... хочешь, — прорычал он.
Оказавшись в воде, Сяочжоу отчётливее ощутил его эмоции:
— Вовсе нет. Просто здесь ужасно холодно.
— Ты... непослушный.
— Мне правда холодно, — с лёгким вздохом объяснил Сяочжоу. — Если я останусь здесь, то просто замёрзну насмерть.
Хватка не ослабла.
Они замёрзли в молчаливом противостоянии.
Наконец Сяочжоу махнул рукой:
— Ну и ладно. Пускай я замёрзну.
Он прикрыл глаза.
Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным рокотом волн. Сяочжоу чувствовал, как тяжёлый взгляд неотрывно скользит по его лицу.
Разумеется, умирать он не собирался — лишь проверял пределы чужого терпения.
— Ты... умрёшь? — подал голос морской житель.
— Я очень хрупкий. Меня легко сломать или убить. Ты всё ещё хочешь быть моим хозяином?
Русал знал, что сухопутные слабы, но не подозревал, насколько. И всё же, не колеблясь ни мгновения, выдохнул:
— Хочу.
Этот человек отличался от прочих. Он особенный. И он готов за него отвечать.
Се Сяочжоу усмехнулся про себя:
— А ты помнишь, как я ухаживал за тобой?
Память русала была свежа. Юноша спас его от палящего солнца, кормил и подарил огромный свободный бассейн.
— Значит, и ты должен поступать так же: кормить, защищать и беречь от боли.
В разуме дикого существа не существовало понятий «хозяин» и «питомец» — все свои представления он впитывал от этого юноши. А значит, тот говорил правду.
Русал надолго задумался:
— Кормить... я кормил. Защищать...
— Мне холодно, — напомнил Сяочжоу. — Я никуда не убегу. Завтра на рассвете я вернусь к тебе на берег.
Поразмыслив о том, что с необитаемого острова человеку всё равно некуда деться, русал разжал пальцы.
Обретя свободу, Сяочжоу торопливо выбрался из воды и укрылся за скалой, спасаясь от порывов ветра.
Русал бесшумно погрузился в пучину. Отплыв на некоторое расстояние, он застыл на рифе, откуда открывался отличный вид на укрытие юноши.
Поднявшись над водой, он опёрся о камни и при лунном свете принялся жадно разглядывать спящую фигуру.
Прикоснуться... Прижать к себе... Сжать...
Под поверхностью воды гибкий хвост нервно рассекал волны.
Ему были чужды человеческие чувства и сложные моральные нормы. Но один инстинкт пронизывал само его существо — яростное, непоколебимое чувство собственности.
Это его добыча. Его питомец. И он никому его не отдаст.
[Очки симпатии в реальном времени: 40%]