Ладонь все еще сочила прохладу. Се Сяочжоу слегка согнул пальцы, задев не успевшую затянуться рану, и перед глазами снова всплыл образ Цинь Юаня. Юноша с туманными, дымчато-серыми глазами и отрешенным, ледяным взглядом.
Черты его лица казались выточенными, до жуткого безупречными. Но эта совершенная красота пугала сильнее, чем самые уродливые, искаженные твари, внушая благоговейный трепет и заставляя держать дистанцию.
Сяочжоу мотнул головой, изгоняя наваждение. Вряд ли судьба снова сведет их... ведь так?
Он сделал шаг вперед, как вдруг сверху донесся влажный щелчок — будто упала тяжелая капля.
Сяочжоу медленно поднял голову.
На потолке, вцепившись в бетон ногами и руками, висела искаженная человеческая фигура. Паук, да и только. Пасть твари расплывалась в оскале до самых ушей, а с подбородка на пол непрерывно капала зловонная слюна. Рассматривая стоящих внизу, чудовище напоминало тварь из голодного ада, унюхавшую свежую плоть.
Се Сяочжоу замер.
Чэнь Ли, притормозив рядом, тоже вскинул взгляд — и обомлел.
Сколько бы они ни ненавидели друг друга, в эту секунду сработал голый инстинкт: оба, не сговариваясь, рванули прочь.
Человек-паук, до этого бесшумно следовавший по пятам, когда его обнаружили, больше не стал сдерживаться. Издав пронзительный визг, он на четырех конечностях с бешеной скоростью помчался вдогонку.
Разве две человеческие ноги угонят за четырьмя?
В одно мгновение Человек-паук выскочил прямо перед ними — он даже проскочил дальше, чем нужно, и, вывернув голову на 360 градусов, ухмыльнулся преследуемым людям.
«Спасибо, оценил степень унижения», — мельком подумал Сяочжоу.
Убежать не выйдет.
Пока он соображал, как поступить, рядом раздался визгливый выкрик Чэнь Ли:
— Се Сяочжоу! Приказ старосты: застынь на месте!
Слова ударили по мозгам. Мысли мгновенно смешались в кашу, ноги налились свинцом, шаги замедлились. Сяочжоу будто увяз в вязкой трясине — ни шагу не сделать.
Чэнь Ли легко обошел его.
Каждый знает: убегая от медведя, не нужно бежать быстрее звера. Достаточно опередить товарища.
Раз выжить мог только один, Чэнь Ли без колебаний пустил под откос спутника. Оставив Сяочжоу на съедение, он даже перестал бежать. Замедлив шаг на безопасном расстоянии, он злорадно оскалился:
— Метил на мое место? Захотел славы? Сначала доживи, ничтожество! Ты родился массовкой — массовкой и сдохнешь!
Ведь истинным главным героем «Шоу ужасов» был он, Чэнь Ли!
Он жаждал насладиться зрелищем: посмотреть, как Сяочжоу в корчах отчаяния будет молить о пощаде, прежде чем стать добычей Человека-паука. В этом аду «Шоу ужасов» подобные сцены были для Чэнь Ли единственным источником извращенного удовольствия.
Когтистая лапа паука уже заносилась над головой, когда рана на руке Сяочжоу снова обдала ладонь ледяным копьем. Морок оцепенения мгновенно рассеялся.
Боковым зрением он уловил приближающуюся перекошенную морду.
Вися на волоске от гибели, Сяочжоу проявил ледяное спокойствие. Резко развернув корпус, он вложил весь вес в хлесткий удар ногой. Двужильный монстр с грохотом полетел на пол. Не дав твари опомниться, Сяочжоу впился пальцами в ее патлы и со всего маху впечатал затылком в бетонированную стену.
Глухой, сочный удар.
От этого звука скривились бы даже призраки, таящиеся по углам.
Сяочжоу разжал пальцы. Обмякшее тело паукообразного сползло по стенке на пол. Подняв глаза, Сяочжоу улыбнулся Чэнь Ли — все с тем же невинным, ангельским выражением:
— Что ты там пробормотал?
Чэнь Ли сглотнул.
Почему этот малый выглядит страшнее недобитого чудовища?!
Он рванул прочь, но успел сделать лишь пару шагов. Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо, пригвоздив к месту.
— Значит, это ты посодействовал моему попаданию в этот адский проект? — с мягким любопытством спросил Сяочжоу.
Чэнь Ли выставил перед собой дрожащие руки и выдавил нервный смешок:
— Я... я просто посоветовал тебя! Ты же мечтал прославиться, вот я и подумал, что это отличный шанс...
— Ты меня за дурака держишь или сам идиот? — с нежным сочувствием уточнил Сяочжоу. — Серьезно думаешь, я в это поверю?
Поняв, что отболтаться не выйдет, Чэнь Ли сбросил маску:
— Да, это я! С какой стати тебе достаются все роли?! Почему режиссер смотрит только на тебя?!
— Потому что я красивый, — не задумываясь, отрезал Сяочжоу.
Чэнь Ли сжал зубы до хруста:
— А я почему должен мыкаться в массовке?!
— А ты урод, — с абсолютной логикой пояснил Сяочжоу.
—... Чего?!
— Что-то не так?
«Да все не так, тварь!» — взвыл про себя Чэнь Ли.
Пока они любезничали, ошеломленный паук очухался. Оглушительный удар только распалил тварь: глаза налились багровым ядом, готовые вывалиться из орбит. Вспахивая когтями бетон, монстр смазанной тенью метнулся к ним.
При такой скорости расправа была вопросом секунд. Чэнь Ли в панике визгнул, пытаясь активировать навык:
— Се Сяочжоу, слушаясь старосту, ты должен...
Договорить он не успел. Сяочжоу сработал на опережение: прямой в челюсть костяшками наотмашь заткнул витию на полуслове.
Чэнь Ли поперхнулся:
— Э-э-э...
Не давая ему прийти в себя, Сяочжоу со всей дури сокрушил его щиколотку точным ударом ноги.
— А-а-а-а-а! — отчаянно заверещал тот, подпрыгнув на здоровой ноге и ухватившись за разбитую лодыжку. — Ты что творишь?!
— Отдаю тебе твою же монету, — пожал плечами Сяочжоу.
Он вовсе не был бездумным наивняком, способным прощать подлость и мило улыбаться обидчикам. Прикрываться невинной мордашкой — да, но спуску не давать никому — его главное правило.
Развернувшись, Сяочжоу рванул вперед.
Чэнь Ли дернулся было за ним, но сзади повеяло могильным холодом. Твердая, как железо, когтистая лапа опустилась ему на плечо, и над ухом раздался довольный, хищный оскал твари.
[……!]
[Охренеть! Оказывается, этот «миленький наивняк» тот еще изверг!]
[Чэнь Ли хотел выставить его дураком, а сам остался без ноги, ха-ха-ха-ха!]
[Да ладно вам, Чэнь Ли пережил прошлый сезон, так просто не сдохнет]
После этой сцены счетчик популярности Сяочжоу рванул вверх, сравнявшись с показателями Чэнь Ли.
* * *
Оставив Чэнь Ли на растерзание, Сяочжоу снова остался один.
Он надеялся, что получил хотя бы краткую передышку, но не успел пройти и десятка метров, как из мрака донеслось шуршание.
Нет, это шорох давил не из тьмы. Сама тьма... состояла из волос.
Густая, смоляная масса ползла из всех щелей, словно живой поток. В сплетениях прядей то и дело вспыхивали алые, налитые кровью глазные яблоки.
Сяочжоу вздохнул. Откуда в этой чертовой школе столько загробной жути?
Однако, к его удивлению, Волосяной призрак не нападал. Тварь лишь неотступно следовала за ним, держась на строго определенном расстоянии.
Будто... целенаправленно гнала его в нужную сторону.
Когда Сяочжоу пришел в себя и поднял взгляд, впереди замаячил мягкий перламутровый свет. Растения на подоконнике все так же цвели сочным зеленым глянцем — здесь ничто не изменилось.
Еще минуту назад агрессивные пряди мгновенно притихли, покорно распластавшись по полу в тихом ужасе перед тем, кто находился внутри.
С тихим скрипом дверь кабинета пианино растворилась.
На пороге стоял знакомый силуэт. Дымчато-серые глаза были устремлены на пришедшего, но в них не отражалось ровным счетом ничего.
Чат взорвался комментариями:
[Черт возьми! Это же тот самый БОСС из прошлого сезона?!]
[Для тех, кто не в теме: в тот раз десять опытных ветеранов полегли в полном составе. Никто не смог от него уйти]
[Бедный парень, считай отбегался. Ставлю свечку...]
[Зажигаем свечи, пацаны...]
[Да чего он стоит?! Бежать надо, он что, смерти ждет?!]
Застыв на грани между мраком и светом, Сяочжоу встретился взглядом с Цинь Юанем.
Он не бросился наутек. Напротив, сделав шаг вперед, он искренне и тепло улыбнулся:
— Ты тоже здесь?
Цинь Юань хранил молчание, похожий на изваяние из мрамора, не ведающее эмоций.
Заведя руки за спину, Сяочжоу чуть подался к нему:
— Я так переживал за тебя в прошлый раз... Какое счастье, что с тобой все в порядке.
Ресницы Цинь Юаня дрогнули. Он выдавил с усилием, будто заново учился говорить:
— Ты... не... боишься?
Стоило последнему слову сорваться с его губ, как тело юноши объяла клокочущая черная дымка. Когда кудель тьмы развеялась, фарфоровая кожа с левой стороны оказалась сожжена — сквозь нее проглядывал обнаженный, жуть наводящий оскал белой кости.
Лик божества пополам с ликом дьявола.
Цинь Юань смотрел на Сяочжоу не мигая.
Казалось, стоило юноше дрогнуть или выказать малейшее отвращение — и незримая сила мгновенно утащит его в бездну, навечно оставив гнить рядом в этом мраке.
«Не боюсь?! — мысленно возопил Сяочжоу. — Да я в ужасе!»
Но чем ближе подступала смертельная опасность, тем упрямее проявлялся его ледяной расчет. Сяочжоу не просто не отшатнулся — он медленно поднял руку и ласково коснулся обнаженной кости.
Теплые, живые подушечки пальцев прикоснулись к ледяному, омертвевшему черепу.
Сяочжоу даже не вздрогнул, а вот Цинь Юань сам перехватил его тонкое запястье, останавливая.
— Тебе... очень больно, да? — тихим, прерывающимся шепотом спросил Сяочжоу.
Стужа в глазах Цинь Юаня стала подтаивать, уступая место чему-то человеческому:
— Нет... Нормально.
Сяочжоу трепетно захлопал ресницами. В его темных глазах блеснула пелена слез, готовая вот-вот пролиться на щёки:
— Не верю... Это не может не болеть.
Прозрачная капля сорвалась и упала на тыльную сторону ладони Цинь Юаня.
Странное, не изведанное доселе ощущение обжгло монстра. Он растерялся:
— Не... болит. Не надо... не плачь.
Сяочжоу слегка шмыгнул носом и упрямо вскинул подбородок:
— Кто это с тобой сделал? Скажи мне, я за тебя отомщу...
— Не нужно, — выдохнул Цинь Юань.
Он ответил «не нужно», но жесткие черты его лица заметно смягчились.
«Есть контакт!» — ухмыльнулся про себя Сяочжоу.
Кажется, он раскусил натуру этого могущественного создания. Перед ним был просто одинокий, обделенный теплом юноша.
Вокруг него вечно вились всякие уроды — вроде Волосяного призрака, Человека-паука да Духа Кисти. Общаться с нормальными людьми ему не приходилось: все при его виде только визжали да драпали. Он отродясь не видел искреннего расположения.
Прекрасный, таинственный юноша, которого боится даже свирепый Дух Кисти. Снаружи — ледяной монстр, внутри — ранимый, забитый затворник, который к тому же не кидается убивать всех подряд без разбору.
Да где еще найдешь столь идеальный реквизит для привлечения зрительского внимания?!
Проведя в уме молниеносный расчет, Сяочжоу поглядел на Цинь Юаня еще с большей нежностью.
Цинь Юань застыл от неожиданности:
—?
Сяочжоу обхватил его бледную ладонь своими ладонями и ласково проворковал:
— Тебе, наверно, так одиноко и холодно здесь одному? Слышишь, пальцы совсем ледяные...
—... Я же мертв, — запнувшись, произнес Цинь Юань.
— Не важно! — Сяочжоу с улыбкой согревал его кисть своим дыханием. — Зато я живой и теплый. Давай я тебя согрею? Чувствуешь?
Цинь Юань и вправду ощутил скупое, крошечное тепло, бьющееся в чужих ладонях. За долгие десятилетия беспросветного мрака это крохотное пламя казалось небывалым чудом, от которого невозможно было оторваться.
— Угу...
Сяочжоу, ничуть не содрогаясь при виде изуродованного костяного лика, с надеждой спросил:
— Ты пойдешь со мной наружу?
Цинь Юань опустил веки, колеблясь.
— Пожалуйста... — тихо прошептал Сяочжоу. — Там, снаружи, так темно. И ходят всякие жуткие твари... Мне очень страшно.
«Он не боится меня... но боится тех мелких сошек снаружи?»
Цинь Юань мельком бросил взгляд в темноту коридора.
Таившиеся там монстры мгновенно сжались в комок, затрепетав от животного ужаса.
* * *
Снаружи учебного корпуса.
Пережив нешуточную встряску, участники наконец вырвались из проклятого здания.
Однако каждый понимал: это лишь легкая разминка перед первым днем. Впереди оставалось еще шесть суток ада, и гарантировать выживание не мог никто.
Больше всех повезло Красавице класса: гнавшиеся за ней призраки мужского пола по правилам игры не имели права причинять ей вред, поэтому она выбралась первой.
Следом выскочил Мажор. Его способность позволяла откупаться от нежити деньгами, но лимит был ограничен — всего тысяча юаней в кармане. За эту вылазку он уже отвалил две сотни.
Вслед за ними один за другим вышли Технарь-отличник и Бедный ученик.
Не хватало двоих.
Лишь когда предрассветные сумерки тронули небосвод, у выхода показался силуэт.
Чэнь Ли выглядел жалко: одежда извазюкана, сам хромает на обе ноги.
— А где второй? — поинтересовался Технарь-отличник.
Чэнь Ли скривился в мрачной ухмылке:
— Сдох.
Красавица класса ахнула, побледнев:
— Неужели и впрямь...
— Да и хрен с ним, — равнодушно фыркнул Мажор. — Обычное пушечное мясо, туда ему и дорога.
— Вот именно, — поддержал Чэнь Ли. — Обычный хронофаг. Меньше народу — больше эфирного времени...
— И кого это ты назвал пушечным мясом? — раздался за его спиной звонкий, чистый голос.