Жизненные силы уходили из Се Сяочжоу невидимым потоком. Румянец сошел с его щек, уступив место мертвенной бледности, а кожу стянул тончайший иней. Студеный холод сковал всё тело, точно юношу бросили на дно ледяного погреба, откуда не было спасения.
Движения давались с трудом — конечности коченели. Ещё немного, и он навсегда сгинет в этих стенах, превратившись в очередного неприкаянного духа.
Нужно немедленно остановить Цинь Юаня.
Смертельный холод сжимал его в объятиях, но именно эта близость к гибели придала разуму Се Сяочжоу необычайную ясность. Он отлично понимал: прежние уговоры на Цинь Юаня больше не подействуют, тот стал куда менее доверчивым. Потребуется иной подход.
Пересилив оцепенение, юноша с трудом повернул голову и посмотрел на того, кто стоял подле него.
Цинь Юань смотрел на него с глубоким, почти молитвенным вниманием, в котором сквозило смутное предвкушение. Он бережно, словно хрустальную вазу, обнял Се Сяочжоу.
Он отчетливо ощущал, как угасает жизнь в его руках. Но то была не просто гибель, а освобождение от смертной оболочки — залог иного, истинного бессмертия. Они вместе канут в непроглядную тьму и навеки соединятся. Никакие разлуки им больше не грозят.
Прижавшись губами к щеке юноши, Цинь Юань с нетерпением ждал развязки. Теперь никто не посмеет позариться на его сокровище.
«Останься здесь навсегда... любовь моя».
[Цинь Юаня теперь так просто не провести!]
[А по-моему, остаться здесь с ним было бы здорово. Всё-таки первая любовь, он явно будет беречь Чжоучжоу.]
[Ну уж нет! А как же Доктор, если Чжоучжоу застрянет в школе?!]
Цинь Юань замер, предвкушая сладостный миг упокоения. Но тут на его тыльную сторону ладони упала одинокая капля.
Уловив едва заметный солоноватый запах, он опустил взгляд. Слеза разбилась о кожу, оставив на ней дрожащий след. В этой влаге затаилась крупица тепла — настолько горячая, что чуть не обожгла его.
Пальцы Цинь Юаня дрогнули:
— Ты... плачешь?
Он увидал, что глаза Се Сяочжоу полны слез, скатывающихся по щекам одна за другой.
Цинь Юань совсем растерялся. Его и без того отрывистая речь стала совсем нескладной:
— Почему... ты... плачешь? Тебе... страшно?
Се Сяочжоу молчал. В его затуманенном слезами взоре читался лишь глубокий, надрывный упрек. Не испуг заставил его плакать — то была скорбь.
Цинь Юань робко коснулся его лица, осторожно смахнул слезинку, пытаясь осушить этот поток. Бесполезно. Слезы лились без остановки, оставляя влажные красноватые следы на уголках глаз.
— Если ты... не боишься... — растерянно пробормотал Цинь Юань, — тогда... почему... плачешь?
Се Сяочжоу смотрел на него пристально, будто желая высказать всё, что скопилось на душе, но в итоге лишь смежил веки, уходя от ответа.
— Ответь, — с нажимом потребовал Цинь Юань. Страстно желая выведать правду, он ослабил хватку и перестал вытягивать из него жизненные силы.
Чувствуя, что смертельный холод отступает, Се Сяочжоу мысленно перевел дух. Однако внешне он остался всё так же сокрушен:
— Я не боюсь... Мне просто... горько. — Голос его, пусть и ослабевший от близости смерти, звучал ровно и чисто. — Я-то надеялся, что мы сможем вместе выйти на свет...
Цинь Юань застыл.
— На свет?..
Он понятия не имел, каков этот «свет». Сколь себя помнил, вокруг простиралась лишь беспросветная тьма — мрачная, студеная, населенная лишенными тепла чудовищами. Он никогда не видел настоящего солнца.
Но Се Сяочжоу пришел именно оттуда, из залитого солнцем мира. Неужели ему так омерзительна эта тьма?
— Я мечтал, — тихо, вкрадчиво продолжал Се Сяочжоу, — что стоит покончить с теми, кто дергает за ниточки, и мы вместе уедем к морю, в бескрайние степи или в парк развлечений. Будем обниматься, целоваться под звездным небом... делать всё, что делают влюбленные. — Он прикрыл глаза, скрывая разочарование. — Но теперь... всё это уже неважно.
Слова Се Сяочжоу словно раздвинули перед Цинь Юанем завесу в невиданный доселе мир, где было не только солнце, но и сам Се Сяочжоу.
Уловив замешательство на лице собеседника, Се Сяочжоу поддал жару. На его бледных, бескровных губах появилась горькая ухмылка:
— Как думаешь, почему я не хотел оставаться с тобой здесь? Тут нет опасностей, нет монстров, способных причинить мне вред... Так отчего же я рвался прочь?
— Отчего?.. — неосознанно переспросил Цинь Юань.
— Ради тебя, — едва слышно прошептал юноша.
— Ради... меня?
— Потому что я люблю тебя. Я не желал, чтобы тобой и впредь марионетили, держа в клетке. — Се Сяочжоу вздохнул с глубокой печалью. — Но, похоже, тебе это совсем не нужно.
Цинь Юань ошеломленно замер.
Се Сяочжоу решительно закинул голову, подставляя под удар незащищенную шею:
— Я всё сказал, Цинь Юань. Убей меня.
Воцарилась гнетущая тишина.
Се Сяочжоу ждал. Ослепший в темноте закрытых глаз, он остро ощутил, как прохладные пальцы легли на его горло, нежно поглаживая самое уязвимое место.
Стоящий перед ним юноша не пытался вырваться. Он предлагал свою жизнь без страха и сомнений.
В памяти Цинь Юаня всплыла их самая первая встреча — в этом же самом классе. Среди безысходного хлада юный незнакомец с улыбкой протянул ему руку и вытащил из небытия. С тех пор Се Сяочжоу не раз смотрел в лицо смерти, ни разу не дрогнув. Ведь он твердил, что любовь — это жертва, и ради нее он готов отдаться без остатка.
Как и сейчас.
Пальцы Цинь Юаня разжались.
— Се Сяочжоу... — выговорил он со всей отчетливостью. — Не смей... больше... лгать мне.
Ресницы юноши дрогнули. Он медленно разлепил веки.
В следующее мгновение на его губы опустился неумелый, неуклюжий поцелуй. Цинь Юань крепко обнял свое вновь обретенное сокровище... и решил отпустить его опять. По той простой причине, что любовь — это жертва.
Он позволил себе поверить Се Сяочжоу снова.
По воле Цинь Юаня утерянная жизненная сила хлынула обратным потоком. На щеки Се Сяочжоу вернулся румянец, а взгляд прояснился.
Он чуть заметно улыбнулся:
— Цинь Юань, разве мог я обмануть тебя?
И ведь не соврал — сказанное им действительно было правдой. Весь этот спектакль разыгрывался ради того, чтобы освободить осколок сознания от диктата «Шоу ужасов». А Цинь Юань как раз и являлся одной из таких частиц.
[Вот это да, сработало!]
[Да уж, Чжоучжоу — настоящий мастер заговаривать зубы.]
[Дело не только в речах. Просто Цинь Юань любит его, потому и верит каждому слову.]
[А я уж испугался, что на этот раз наш Чжоучжоу попал по-крупному...]
[Вот что значит: любимчикам всё прощается!]
Под покровительством Цинь Юаня Се Сяочжоу миновал все опасности и благополучно добрался до дальнего выхода из школы.
Тяжелая воротина с глухим скрипом отворилась. Клубившийся снаружи плотный туман стал рассеиваться, открывая очертания городских построек.
Се Сяочжоу лишь скользнул взглядом по открывшемуся пейзажу и тут же повернулся к Цинь Юаню. Сделав шаг вперед, он сжал его руку:
— Цинь Юань... жди меня.
Взгляд Цинь Юаня утратил прошлую отрешенность, в нем пробилось нечто живое. Он тихо откликнулся:
— Угу.
Се Сяочжоу с показной неохотой разжал пальцы и шагнул в проход. Цинь Юань остался стоять на месте, словно изваяние из белого мрамора, и долго смотрел вслед уходящему юноше.
На самом деле его убедили не слова, а то чувство, что горело в его груди.
Что такое любовь? Это плод, созревший на ветке; это бушующий прибой эмоций. Она учит обуздывать свою сущность и идти на уступки. Даже если Се Сяочжоу обманет его и в следующий раз — исход всё равно будет прежним.
И Цинь Юань с радостью примет эту участь.
* * *
Покинув территорию школы, Се Сяочжоу оглянулся. Здание окончательно утонуло в непроглядной дымке, и силуэт Цинь Юаня растворился. Юноша облегченно перевел дух.
Пронесло. На сей раз Цинь Юань снова поверил ему, а иначе досадной оплошности было бы не избежать. Впрочем, крутить им раз за разом было слегка неловко...
Мимолетный укол совести моментально улетучился, и Се Сяочжоу переключил внимание на Телебашню.
Ее шпиль подпирал самые облака и просматривался отовсюду. Благодаря карте SR «Автор детективов» путь через школу оказался кратчайшим — до цели оставалось не более километра.
Время поджимало, так что отдыхать он не стал. Покрепче сжав карту, Се Сяочжоу юркнул в узкий проулок. Уличные фонари здесь не горели, и под ногами царил непроглядный мрак. Он двигался осторожно, готовый в любой миг отразить атаку, но ни один призрак так и не выскочил из засады.
Пройдя половину пути, юноша внезапно замер и оглянулся.
Позади стояла тишина. Никого.
Се Сяочжоу задумчиво потер подбородок.
Показалось? Или за ним действительно кто-то следит?
Ничего не обнаружив, он продолжил путь. А стоит ему отшагать с десяток метров, как из тьмы угла выпросталась длинная, извивающаяся тень.
То было иссиня-черное щупальце. Оно вытянулось во весь рост и холодно уставилось вслед юноше, обдавая окружение мистическим ужасом.
Впрочем, зловещая атмосфера продержалась ровно секунду. В следующее мгновение щупальце от избытка чувств покатилось по земле, а затем взвилось вверх и слиплось кончиком с другим таким же отростком, скрутившись в восторженный узел.
Совсем как пес, дождавшийся любимого хозяина.
* * *
Се Сяочжоу благополучно выбрался из переулка, так и не столкнувшись ни с единой угрозой. Проулок вывел его на широкое пространство.
Перед ним возвышалось здание в классическом европейском стиле — изысканное, с налетом строгой элегантности, совершенно не вяжущееся с убогой подворотней.
Се Сяочжоу приостановился и подошел ближе.
Библиотека.
Сквозь витринные окна просматривался зал: все стены от пола до потолка занимали аккуратные книжные шкафы, уставленные ровными рядами томов. У окон располагались столики для читателей.
Оглядывая интерьер, Се Сяочжоу заметил на одном из столов раскрытый фолиант. Судя по сложнейшим формулам и тексту, осилить такую вещь мог только человек глубокого ума.
Скользнув взглядом по страницам, юноша собрался было идти дальше, как вдруг раздался тихий скрип. Массивные двери Библиотеки плавно отворились, и наружу выплеснулся мягкий, теплый оранжевый свет, словно приглашая странника войти.