Что ж... Одолеть их на самом деле было вполне реально. Фортуна не слишком баловала Се Сяочжоу, забивая его колоду карт личности бесполезным хламом N-ранга, однако если хорошенько порыться в запасах, то набралась бы парочка боеспособных R-карт — вроде «Медсестры», «Генина» или «Курсанта полицейской академии».
Но пускать их в ход он не намеревался.
Шоу ужасов превращало каждый шаг в пляску на лезвии бритвы. В подобной обстановке из людей мгновенно вылезало всё самое темное: эгоизм, подлость, мелочность... Когда разум отравляет душная злоба, участники идут на любые мерзости, лишь бы уцелеть. Вот только можно ли после этого называться человеком?
Для Се Сяочжоу лишить кого-то жизни не составило бы труда, но ситуация ещё не зашла столь далеко. Он вовсе не корчил из себя святого благодетеля: возникни реальная угроза для жизни, рука его не дрогнула бы. Пойти же на убийство без крайности шло вразрез с его принципами. Стоит пролить кровь пусть даже бессмысленного NPC — и внутри надломится нечто важное. И тогда, даже вырвавшись из цепких лап Шоу ужасов, вернуться к прежней нормальной жизни уже не удастся.
Сяочжоу неторопливо шагал по лабиринту, сжимая в зубах полупрозрачную игральную карту. Пластик приятно преломлял свет, отбрасывая бледные блики.
Причина избегать бойни крылась и в другом: за Обманщиком числился слишком длинный шлейф трюков. Этот плут втягивал жертву в свою игру внезапно, навязывал собственный ритм и заставлял до дна утонуть в паутине лжи. Принять его правила сейчас — значит добровольно шагнуть в расставленный капкан. Каждая улика вопила о том, что нужно включиться в эту резню, но Сяочжоу из принципа намеревался поступить наоборот.
Тряпичная кукольная кошка замерла, оценила расстояние и, оттолкнувшись сильными задними лапами, перемахнула на противоположную стену. Грациозное тело мягко приземлилось, а пышный белый хвост расчертил воздух элегантной дугой.
На пути ему то и дело попадались следы обмана и резни. Убийства совершались по кругу: едва один предатель вырывал карту из рук жертвы, как тут же получал удар в спину от следующего охотника. Бесконечная смерть отравляла воздух мраком, затуманивая рассудок участников.
Вдруг Сяочжоу опустил взгляд. Неизвестно когда стены лабиринта преобразились: их обвили разноцветные гирлянды, мерцающие яркими огоньками, словно перед пышным праздником. Кровавая вакханалия, прикрытая мишурой, выглядела жутким сюрреалистичным фарсом.
Встряхнув головой, Сяочжоу упрямо устремился к замку.
[Что задумал Чжоучжоу?]
[Пф, какая скучища! Почему он не отбирает карты? Ещё немного — и опоздает!]
[Пойду лучше посмотрю стримы других участников, там хоть веселее.]
[Гарантирую, его выбьют из шоу.]
Запутанные коридоры петляли без конца, но благодаря использованию R-карты тряпичной кукольной кошки Сяочжоу двигался по верхушкам стен, сокращая путь по кратчайшим траекториям. Вскорости перед ним выросли величественные очертания замка.
Остановившись перевести дух, он закинул голову. Впереди высилось древнее благородное строение, чьи стены хранили суровую печать веков.
Сяочжоу подошёл ближе и обнаружил неприятную деталь: между лабиринтом и цитаделью пролегал глубокий ров, а подъемный мост оставался вздернут кверху на противоположном берегу.
Выбравшись из лабиринта, юноша осторожно приблизился к обрыву. Из-под его лап срывались комья земли; лишь спустя долгое время снизу донёсся глухой всплеск.
Зацепившись за кромку, Сяочжоу осторожно свесился вниз. Пропасть казалась бездонной, а темная гладь воды внизу таила неведомую глубину.
Отступив на шаг, он поднял взгляд к стрельчатым окнам замка. Внутри царил непроглядный мрак. Даже ночное зрение кота не позволяло разглядеть, что кроется в зловещих чертогах.
Сяочжоу склонил голову набок, раздумывая, нет ли иного способа перебраться через преграду. Однако полный обход рва ничего не дал. Замок возвышался неприступным островом среди воды, и кроме подъемного моста других путей не существовало.
Замрев на месте, он машинально выпустил и втянул когти. Неужели ради входа действительно придется собрать тринадцать карт? Сейчас в его распоряжении имелась лишь Тройка пик — выходила жуткая арифметика: чтобы получить пропуск, требовалось лишить жизни как минимум двенадцать человек.
— Хватит попусту тратить силы... — раздался хриплый, словно скрежет гравия, голос.
Ушки Сяочжоу мгновенно встали торчком; от неожиданности он чуть не подпрыгнул на три метра. Сжав волю в кулак, он медленно огляделся. Вокруг не было ни души.
— Не ищи вокруг, я внизу.
Сяочжоу сделал пару шагов к обрыву и увидел качающуюся на волнах человеческую голову. От долгого пребывания в воде кожа старца вымокла до мертвенно-белого оттенка и покрылась глубокими морщинами.
Сяочжоу лишился дара речи. Откуда в этой клоаке взялся живой человек?
Старик счел немую гамму эмоций на мордочке кота весьма забавной и зашёлся в сиплом смехе:
— А всё потому, что я русал!
По воде пошли крупные круги, и из глубины вынырнул массивный чешуйчатый хвост, обдав берег снопом брызг.
[...]
[ЭТО русал?!]
[Моя картина мира рухнула...]
[Нет, постойте, русалы ведь не выглядят как утопленники!]
Сяочжоу перевел взгляд на диковинное создание.
— Ты на мой вид не смотри, — буркнул тот, шлепнув хвостом по воде. — Именно благодаря ему я и уцелел на прошлом Празднике!
Ушки Сяочжоу снова дернулись. Слово «уцелел» срезонировало с особым смыслом:
— Мяу?
Желая расспросить старика, Сяочжоу извлек лишь тонкое пищание. Отменив использование карты личности, он вернулся в человеческий облик и спросил напрямую:
— Вы участвовали в прошлом Празднике?
Старик не ответил и молча ушел под воду.
Помедлив на краю, Сяочжоу увидел, как русал снова вынырнул, сжимая в когтях крупную живую рыбину. Он с размаху бросил её наверх. Пролетев по дуге, добыча шлепнулась прямо к ногам юноши и отчаянно забилась на земле. Вторую рыбину старик без тени брезгливости поднес к губам и вонзил зубы в сырую плоть.
— Да, — прожевал он. — Из всех участников прошлых празднеств выжил один я.
Губы старика были испачканы чешуей. Подняв глаза на Сяочжоу, он спросил:
— Что не ешь?
Рыба у ног продолжала биться. Сяочжоу сглотнул: пробудившиеся инстинкты кота тянули рвануться к добыче, но он сдержал порыв:
— Чуть позже.
Русал не стал настаивать. Покончив с уловом и громко срыгнув, он продолжил:
— Я знаю, что ты хочешь узнать. И отвечу. Но с одним условием. Соберешь тринадцать карт, войдешь в замок — и убьешь Обманщика! Любой ценой!
В голосе старика прозвучала глухая, нескончаемая ненависть. Сяочжоу промолчал в замешательстве. Русала это не смутило, он оскалился в зловещей ухмылке:
— Можешь не давать клятв. Когда окажешься внутри, у тебя все равно не останется иного выбора.
Сяочжоу открыл рот, чтобы возразить, но старик перебил его:
— Эта кровавая потеха в лабиринте — лишь разогрев пред Праздником. Вся ложь и все убийства распаляют аппетит торжества. А когда настанет час... а он уже близок... ворота замка распахнутся. Но взойти на порог сможет лишь тот, кто соберет тринадцать карт. Взойдешь на трон в главном зале — и станешь новым владыкой Города лжи!
Лицо старика исказилось в экстазе безумия:
— Сделай это! Займи трон! Срази Обманщика — и тогда... тогда мы все обретем свободу!
Залившись диким хохотом, русал забился в судорогах и мгновенно ушел на глубину. Сяочжоу долго всматривался в воду, но тот больше не появлялся.
«Новый хозяин Города лжи... Убить Обманщика...» Ни одна из искусно расставленных альтернатив не сулила ничего хорошего. Выбирать между ними Сяочжоу категорически не желал. Однако реальность оставалась непреклонной: без тринадцати карт внутрь замка было не пробиться.
Юноша в досаде взъерошил темные волосы. Котятки-ушки на макушке уныло прижались к голове. Неужели других путей нет? Перебрав колоду карт личности в поисках чего-то, способного перенести его через ров, он лишь разочарованно вздохнул — подходящих карт не нашлось.
Тут его взгляд упал на кольцо с вороном. Рубин мерцал таинственным блеском.
Можно ведь отправить Ворона на разведку! Потерев подушечкой пальца рубин, инкрустированный в кольцо с вороном, он вызвал вспышку света, из которой выпорхнула темная тень. Птица выглядела довольно вялой и каркала на редкость сипло.
Сяочжоу погладил птицу по крохотной головке:
— Господин Ворон, не составит труда слетать на ту сторону и посмотреть, что там?
— Кар... — откликнулся тот без особого энтузиазма.
Сложив ладони вместе, Сяочжоу лучезарно улыбнулся:
— А если получится опустить мост, я буду просто невероятно благодарен! — Сяочжоу посмотрел птице прямо в глаза с безупречной искренностью: — Вы ведь не откажете мне, правда?
Услышав это, ворон мигом преобразился. Гордо вскинув голову, он огласил окрестности боевым «Кар!» и, рассекая воздух крыльями, устремился к замку.
[Ворон опять в роли универсальной отмычки!]
[Каждый раз жду от него великих подвигов, а его вечно эксплуатируют, бедолагу...]
[Сплошной позор для Доктора!]
[Неужели одному мне жалко птичку?]
Перелетев ров, ворон опустился на массивную цепь, удерживавшую подъемный мост. Уставившись блестящими глазами-бусинами на железо, он принялся с ожесточением клевать толстые звенья.
Наблюдавший за этим Сяочжоу вошел в ступор: «...»
* * *
В глубине замка Обманщик медленно разомкнул веки.
В то же мгновение древние залы словно очнулись от долгого сна. Хрустальные люстры под потолком вспыхнули ярким светом, залившим развешанные по стенам полотна. Сидя на высоком троне и подперев подбородок рукой, Обманщик выглядел сонным и пресыщенным. Спустя мгновение он сладко потянулся и взъерошил огненно-рыжие волосы.
— Посмотрим, чем занят мой котёночек... — пробормотал он, прищурившись.
Весь Город лжи находился у него на ладони — достаточно было лишь пожелать, чтобы увидеть любой угол этого пространства. Его темно-янтарные зрачки на секунду расширились, а затем вновь сузились.
— Снова хитрит, — Обманщик сменил позу, задумчиво проведя пальцем по губам. — Впрочем, излишняя изворотливость быстро надоедает.
* * *
Ворон продолжал усердно долбить металл, но Сяочжоу уже готов был опустить руки: с таким успехом цепь распадется разве что через сотню лет. Сложив ладони рупором, он крикнул:
— Господин Ворон!..
Договорить он не успел. Пространство дрогнуло от звучания чужого голоса — развязного, пренебрежительного, но обладающего непререкаемой властью божества:
— Правила меняются. Отныне для входа в замок требуется предъявить Тройку пик.
Сяочжоу замер. Когда эхо утихло, он достал свою карту и перевернул её. На пластике красовалась именно Тройка пик.
В тот же миг лабиринт закипел от неистового гула:
— Тройка пик! У кого Тройка пик?!
— Я видел её! У того белокожего мальчишки с кошачьими ушками!
— Да он потом вообще в кота обратился!
— Ищите его! Живо найдите этого щенка!
Слыша дикий рев толпы, Сяочжоу глубоко вдохнул, с трудом подавив желание высказать все, что думает об Обманщике. Тот насильно превратил его в мишень лишь за то, что он отказывался играть по навязанным правилам!
«Ладно, главное — спрятаться и дождаться, пока откроются двери...»
Не успел он закончить мысль, как карта в его руке налилась обжигающим жаром и вспыхнула ярким сиянием. В полумраке лабиринта этот маяк четко указывал преследователям путь.
Сяочжоу пытался прикрыть карту краем одежды, но лучи пробивались сквозь любую ткань.
— Вон тот свет!
— Сюда! Бегом!
Грязно ругнувшись, Сяочжоу рванул с места. На открытой площадке у рва его быстро прижали бы к ногтю; единственным шансом спастись оставались извилистые коридоры лабиринта. Белая тень метнулась назад и скрылась среди каменных стен.
Ворон, все ещё методично долбивший цепь, оглянулся и обнаружил, что хозяин исчез:
— Кар?..
Сяочжоу петлял по проходам, но толпа не отставала ни на шаг. Как бы стремительно он ни бежал, яркий свет Тройки пик с потрохами выдавал его местоположение. Избавиться от преследования можно было, лишь бросив карту, но она являлась единственным пропуском в замок. Замкнутый круг.
Со свистом пред ним содрогнулась земля: стальное лезвие вонзилось прямо перед его лапами, срезав клок шерсти. Сяочжоу ударил по тормозам. Сам того не заметив, он заскочил в тупик — путь преграждала глухая стена, а сзади нарастала лавина топота. Попятившись, он забился в угол. Настигший его преследователь оскалился в глумливой ухмылке. Беспомощный котейка сжался в комок под давящей тенью врага.
[Сам виноват, нечего было миндальничать!]
[В этой шоу-программе те, кто не убивают сами, становятся добычей!]
Мужчина навис над Сяочжоу, пожирая жадным взглядом горящую карту:
— Отдавай!
Сяочжоу разжал лапы, позволяя Тройке пик упасть на землю. Знак пиковой масти заманчиво блеснул. Нападавший кинулся вперед и наклонился, но в следующее мгновение кошачья лапа взвилась вверх, и выскочившие из подушечек бритвенно-острые когти полоснули его по глазам!
— А-а-а-а! — дико взвыл тот, хватаясь за лицо, из-под которого хлынули струи крови.
Подхватив карту зубами, Сяочжоу оттолкнулся от ослепленного противника, взлетел на стену и перемахнул в соседний коридор.
Бешеная гонка продолжалась. Силы юноши быстро таяли, но ему требовалось продержаться до открытия ворот. По словам старика-русала, праздник должен был начаться вот-вот, однако с тех пор прошло не меньше полудня, а цитадель хранила гробовое молчание.
Обессилев, Сяочжоу покатился по земле, отменил R-карту тряпичной кукольной кошки и вернулся в человеческий облик. R-карта тряпичной кукольной кошки — настоящий бог войны — отличалась повышенной стойкостью к ударам и боли, но стоило ему принять человеческий вид, как на теле тут же проступили многочисленные ссадины и порезы. Смахнув с кожи пыль, он стиснул зубы от резкой боли. Задерживаться на месте было нельзя — опираясь о стену, он поплелся дальше.
Не успел он сделать и пары шагов, как впереди раздался глухой топот. Сяочжоу навострил слух, рассчитывая сменить направление, но незнакомец поспешно подал голос:
— Не беги, у меня нет дурных намерений!
«Так я тебе и поверил», — мысленно ухмыльнулся Сяочжоу.
Словно понимая всю сомнительность своих слов, тот быстро добавил:
— Мы ведь оба участники! Правила запрещают нам убивать друг друга, я не причиню тебе вреда!
Вуаль «Кодекса участников» действительно существовала, но была лишь пустой формальностью. Она табуировала прямое насилие, однако ничуть не мешала избавляться от соперников чужими руками — с помощью проклятых предметов или хищных NPC. Съемочная группа сквозь пальцы смотрела на подобные ухищрения, охотно смакуя зрелищные подлости. Сяочжоу и не думал верить лицемеру, готовясь дать дёру.
— Весь лабиринт кишит охотниками! — взмолился незнакомец. — Отдай карту мне, я пройду испытание и завершу съемочное задание, тогда мы оба выберемся из этого ада!
Сяочжоу изобразил на лице сомнение:
— Но если я отдам её тебе, охотиться начнут уже за тобой...
— Н-ничего страшного! — запнулся тот. — Я готов взять этот груз на себя!
— Я тронут до слез, — с чувством проговорил Сяочжоу.
— Так отдай карту!
— Именно потому, что я так тронут, — чеканно отрезал Сяочжоу, — я не могу позволить тебе страдать. Заберу эту муку с собой.
Мужчина потерял дар речи. Поняв, что обман не сработал, фальшивка сбросил маску и загремел:
— Взять его! Убейте и заберите карту!
Показав преследователям средний палец, Сяочжоу крутанулся на каблуках, но тут же замер. Со всех сторон к нему стекалось кольцо окружения. Участники и жители Города лжи слились в единую массу, глядевшую на него с безумной жаждой крови. Отступать было некуда.
Впрочем... оставался последний, единственный путь.
* * *
Обманщик с нескрываемым наслаждением наблюдал за разворачивающейся драмой.
«Что же ты выберешь, котенок? Погрузишься в пучину лжи или предпочтешь смерть?»
Видеть сомнения и отчаяние милой жертвы доставляло ему неизъяснимое удовольствие. Впервые в жизни этот юноша выкроил в его сердце нишу глубокого интереса. Неведомое раньше чувство! Помимо плетения изощренного обмана, в этом мире нашлось кое-что ещё, способное разжечь его азарт.
Пальцы Обманщика медленно скользнули по шее, задев длинную, ещё не затянувшуюся рану. Он и не думал исцелять её. Это была... метка, оставленная его маленьким котом.
* * *
[И что теперь делать?]
[Единственный выход — вырезать всех подчистую!]
[Но среди них есть и другие участники...]
[Как поступит Чжоучжоу?]
Казалось, у Се Сяочжоу осталась лишь одна дорога — пробить себе путь сквозь строй врагов ценой реки крови. Глядя на приближающихся преследователей, он незаметно сжал кулаки.
— Вперед!
— Заберите карту!
Напряжение достигло предела, готовое вот-вот взорваться массовым побоищем. Но чем гуще сгущались тучи, тем хладнокровнее становился рассудок Сяочжоу. Разрозненные элементы мозаики мгновенно сложились в его голове в единую цельную картину.
Он стоял неподвижно, не выдавая волнения, лишь лицо его оставалось невозмутимым.
— Господин Обманщик, ведь ты смотришь за мной? — громко произнес он, вскинув голову к небу.
Вверху простиралась лазурная синева. Обманщик терпеть не мог тьму, а потому над Городом лжи царил вечный дневной свет.
В ответ вырвался лишь глухой ропот окружившей его толпы. Сяочжоу ничуть не смутился и продолжил без тени спешки:
— Тебе ведь сейчас очень весело, не так ли? Сидишь на вершине мира, смакуешь чужие страдания, зная, что всё идет по твоему сценарию, а мы — лишь слепые пешки в твоих руках. И ложь, и смерть каждого из нас давно высчитаны до мелочей.
Его взгляд, обычно мягкий и глубокий, сейчас наполнился едкой насмешкой:
— Забавно, правда?
Сяочжоу прекрасно знал натуру Обманщика — тот был безгранично самоуверен, глядя на мир свысока и превращая абсолютно всё в развлечение. Изначально Сяочжоу рассчитывал использовать эту черту, чтобы нащупать уязвимое место кукловода, но теперь понял: к чему усложнять? Ему просто наскучили эти бесконечные многоходовые ловушки. А значит, следовало применить самый простой способ — разбить вдребезги спесь этого паяца.
Не обращая внимания на надвигающуюся толпу, Сяочжоу крутанул между пальцев полупрозрачную карту. В её гранях на мгновение отразился величественный трон.
— Но задумывался ли ты хоть раз... — в его голосе прозвучало сочувствие, смешанное с ядовитым презрением, — что сам являешься точно такой же марионеткой? Вся твоя власть, твое величественное всемогущество — не более чем увеселение для кого-то другого.
Сяочжоу разжал пальцы.
Карта скользнула вниз.
Раздался звонкий треск.
Упав на камни, угол Тройки пик разлетелся вдребезги, осыпав землю мелким полупрозрачным крошевом.
Толпа с диким ревом бросилась к разлетающимся осколкам, давя друг друга.
И лишь Се Сяочжоу остался стоять неподвижно.