Моросил мелкий дождь. Небо затянуло грозовыми тучами, отчего мир вокруг утратил краски, погрузившись в унылую серую дымку. Лишь две карминовые тканевые лампы, качавшиеся под карнизом, резали глаза своим алым сгустком.
Под порывами пронзительного ветра фонари раскачивались из стороны в сторону, и пламя внутри них то гасло, то вспыхивало вновь. Красный цвет — символ торжества и радости, но сейчас этот призрачный, налитый кровью свет навевал лишь смутную тревогу.
Се Сяочжоу застыл, рассматривая резную вывеску над воротами. Особое внимание привлекал иероглиф «Цинь».
Фамилия довольно распространенная, но для Сяочжоу она несла особый смысл. В конце концов, самым первым боссом, встреченным им в этом загробном реалити-шоу, был юный Цинь Юань из той школьной арки. И вот снова фамилия «Цинь» в качестве ключевой цели... Такое совпадение тяжело игнорировать.
Пока он размышлял, за спиной раздался недовольный голос Лу Лу:
— Какая глупость. Расклад ясен, мы с треском проиграли. Не проще ли сразу выкинуть белый флаг? Лично я сложила оружие. А вы что думаете?
Шэнь Юэюй, обычно дерзкий и высокомерный, после серии поражений ходил мрачнее тучи. Он даже не удостоил её взглядом.
Сюй Жань неопределенно почесал затылок и неуверенно предложил:
— Может... всё-таки попытаем счастья? Вдруг что-то выйдет?
Се Сяочжоу лишь слегка поджал губы, предпочтя промолчать.
Его положение было незыблемым: трижды подряд он умудрился забрать абсолютный показатель симпатии в сотню процентов. Сколько бы очков ни набрали остальные участники, сместить его с первой строчки рейтинга было уже невозможно.
Лу Лу это прекрасно понимала. Будь разрыв небольшой, у нее оставался бы азарт бороться, догонять, перегонять. Но Се Сяочжоу забрался на такую высоту, куда не долететь и на самолете. Куда разумнее расслабиться и принять поражение.
Впрочем, её апатию разделяли не все. Тот же Сюй Жань рвался урвать хотя бы горстку баллов, чтобы под конец не выглядеть совсем уж жалко.
[Чат: А мне нравится эта девчонка, такая целеустремленная! Подписываюсь!]
[Чат: Ого, у цели симпатии в этом раунде есть имя? Неужто какой-то особый персонаж?]
[Чат: Цель — тот красавчик в женском платье?]
[Чат: Правильнее сказать — актёр-хуадань! Исполнитель женских ролей!]
Каждый из участников погрузился в свои мысли, над крыльцом повисла тяжелая тишина.
Спустя несколько минут со стороны входа раздался скрип.
Внимание всех мгновенно приковалось к воротам. Две массивные створки, выкрашенные в сурик, слегка разошлись, и из образовавшейся щели выскользнула фигура.
Человек был сгорбленным, усохшим до состояния обтянутого кожей скелета. В бледном свете красных фонарей его мертвенно-белое лицо выделялось двумя ярко-алыми пятнами румянца на щеках, придавая облику жуткое, неестественное сходство с ритуальной куклой.
Мутные, застывшие глаза старика медленно проворачивались в глазницах. Лишь встретившись взглядом с замершими у порога гостями, он проявил подобие осмысленности:
— Надо полагать, вы и есть те самые гости, которых пригласил старший молодой господин?
Стоило ему договорить, как в головы участников хлынул поток вводной информации.
По сценарию этой арки они являлись однокашниками старшего молодого господина семьи Цинь. Их пригласили на свадьбу, и им предстояло провести в поместье Цинь три дня — вплоть до завершения торжества.
Вот только целью симпатии был вовсе не их приятель-жених, а Третий молодой господин Цинь.
Сюй Жань выступил вперед и вежливо отозвался:
— Верно. Мы приехали по приглашению вашего молодого хозяина.
Услышав утвердительный ответ, старик скривил губы в подобии деревянной ухмылки:
— Я дворецкий поместья Цинь. Прошу, следуйте за мной...
Сюжет мог двинуться дальше лишь внутри имения, так что долго раздумывать не пришлось — гости направились к раскрытым воротам.
Се Сяочжоу замялся на шаг. Ступая на каменную лестницу, он краем глаза уловил юркнувшую тень.
Обернувшись, юноша не увидел ничего откровенно ужасающего, кроме одной странной детали: два каменных льва по бокам от входа изменили свое положение.
Бестии, прежде смотревшие в сторону улицы, теперь повернули головы к Се Сяочжоу. Впрочем, слово «смотрели» вряд ли подходило — у обоих изваяний были выдолблены глаза. На месте глазниц зияли рваные, страшные сколы.
Львы при входе обычно служат оберегом от нечисти, охраняя дом от проклятий и злых духов. Но если им выкололи глаза... значит ли это, что их защитная сила уничтожена?
Се Сяочжоу перевел взгляд на темноту за воротами.
Дворецкий распахнул створки, пропуская гостей по одному. В проеме царил густой, непроглядный мрак, похожий на пасть древнего чудовища, готового проглотить любого, кто переступит порог.
Заметив задержку Се Сяочжоу, дворецкий противоестественно вывернул шею. Его ледяной, мертвый взгляд впился в юношу:
— Дорогой гость не желает войти?
Поместье Цинь сулило гибель. Но что бы ни таилось в его глубинах, идти вперед было необходимо.
Взвесив всё про себя, Се Сяочжоу поднялся по ступеням.
Как только последний из участников переступил порог, тяжелые деревянные двери со скрежетом захлопнулись, отрезав их от внешнего мира.
С тихим шипением два фонаря под карнизом одновременно угасли. А когда пламя вспыхнуло вновь, один фонарь остался алым, а второй налился мертвенной белизною.
Красный — к свадьбе. Белый — к похоронам.
Вот только свадьбу и тризну в один день отроду не справляют.
* * *
По двору пронесся сквозняк, напоминавший тоскливое стенание.
Оказавшись внутри, Се Сяочжоу сразу ощутил, как температура вокруг резко упала. Ледяной колючий холод пополз от ступней вверх, вызывая невольную дрожь. Он потер озябшие плечи, пытаясь согреться.
Судя по антуражу, эпоха напоминала времена Республики. Костюмы гостей имитировали форму учащихся того периода — элегантно, аккуратно, но совершенно не спасали от сырости и холода.
Немного привыкнув к знобящему воздуху, юноша огляделся.
Готовясь к предстоящей свадьбе, хозяева развесили вдоль крытых галерей красные фонари, а на окна и двери наклеили парные иероглифы «Счастье». Вся усадьба утопала в кумаче, создавая видимость пышного торжества.
Дворецкий семенил впереди, увлекая гостей за собой по коридорам:
— Приготовления к бракосочетанию в самом разгаре. Прошу господ проследовать в отведенные вам покои и передохнуть.
Сюй Жань как бы между прочим поинтересовался:
— А где же сам старший молодой господин?
Старик, не разгибая сгорбленной спины, двигался совершенно бесшумно:
— Жених занят хлопотами. Не извольте беспокоиться, к началу свадебного обряда вы непременно с ним встретитесь.
Сюй Жань молча кивнул.
День свадьбы должен был стать поворотной точкой всего сюжета. Чтобы получить хорошую концовку, им требовалось завоевать расположение цели симпатии до начала обряда.
Когда они миновали галерею, за спиной Се Сяочжоу раздался шорох.
Он обернулся и увидал, как один из алых фонарей, сорванный порывом ветра, упал на настил. Смятый бумажный купол распластался на полу, словно сгусток свежей крови.
Почуяв недоброе, юноша медленно вскинул взгляд.
За ближайшим окном вплотную прижалось человеческое лицо. Восковая бледность кожи контрастировала с ярко-кровавыми губами. Лицо беззвучно застыло, въедаясь немигающим взором в Се Сяочжоу.
Се Сяочжоу молча смотрел на него.
Призрак за стеклом, видимо, решил, что произвел нужное впечатление, и злорадно искривил рот.
Однако вместо испуга Се Сяочжоу лишь тяжело, с ностальгической тоской вздохнул:
— Эх, как давно я не встречал классической чистокровной бесовщины... Аж на душе потеплело.
Призрак за окном замер в недоумении.
С тех пор как он попал на это шоу, тварей из классического потустороннего ужаса ему давали только в самом первом раунде. Дальше пошли какие-то странные сущности: Бог реки, Чумной доктор, Библиотекарь... Настоящей традиционной жути катастрофически не хватало.
Поскольку юноша замялся, Лу Лу окликнула его:
— Номер Второй, ты чего застыл?
Се Сяочжоу усмехнулся:
— Да так, предаюсь воспоминаниям об ушедшей юности.
Призрак почувствовал себя глубоко оскорбленным.
Се Сяочжоу бросил на окно последний быстрый взгляд и нагнал остальных.
По мере того как они удалялись от центральных построек, красных фонарей становилось всё меньше.
В полумраке трудно было разглядеть детали окружения, но из темноты доносился невнятный шепот. Казалось, за колоннами и стенами стоят невидимые фигуры, переговариваясь и указывая на гостей пальцами.
Се Сяочжоу прибавил шаг, поравнялся с дворецким и как бы невзначай спросил:
— Я слышал, в роду Цинь есть еще и Третий господин?
Лицо старика оставалось мертвенно-неподвижным:
— Какой еще Третий господин? В нашем доме отродясь не бывало третьего сына. Должно быть, вам передали ложную молву.
Не бывало?
Исключено. Организаторы шоу четко обозначили цель симпатии. Сюжетным объектом выступал именно Третий молодой господин Цинь, а раз дворецкий отрицает его существование, здесь кроется какая-то тайна.
Видя, что старик не намерен откровешничать, юноша предпочёл не настаивать.
Дворецкий привел их к воротам глухого дворика:
— Мы пришли. Отдыхайте здесь. Когда придет время, вас пригласят в главный зал на церемонию.
С этими словами старик исчез в сумерках, оставив гостей в одиночестве.
Мелкий дождь продолжал сеять, небо окончательно заволокло, так что нельзя было разобрать, день сейчас или глухая ночь.
Се Сяочжоу стряхнул с плеч капли и первым толкнул калитку.
Двор давным-давно забросили. Наведенная накануне чистка не смогла заглушить въевшийся запах гнили и запустения.
Прямо по центру двора возвышалась огромная театральная сцена.
В былые времена этот помост, вероятно, поражал роскошью, но годы разрухи превратили его в ветхий остов. Кажется, ступи на подмостки — и деревянный каркас с грохотом рухнет.
Се Сяочжоу замер.
Именно эта сцена служила фоном, когда на экране презентовали цель симпатии этого раунда. И тем актером, игравшим на подмостках, был Третий молодой господин Цинь.
Юноша еще раз окинул помост внимательным взглядом, надеясь разглядеть хоть какой-то след, но, услышав шаги за спиной, двинулся вглубь двора.
Во дворе расположилось несколько флигелей.
По логике вещей, хозяин должен был занимать покои в главном доме — прямо по центру.
Се Сяочжоу направился к центральному дому, но Шэнь Юэюй перехватил инициативу и ловко загородил собой дверной проем.
Лицо Шэнь Юэюя было искажено злобой:
— Занимаю эту комнату.
Се Сяочжоу спокойным, пронзительным взглядом смерил его.
Шэнь Юэюю стало не по себе, но отступать он не собирался:
— Я успел первым.
Сюй Жань, уловив нарастающее напряжение, попытался сгладить углы:
— Номер Второй, ты и так набрал кучу очков. Уступи Номеру Первому, тебе же не жалко?
Лу Лу тут же съязвила:
— Будто эти очки ему вы подарили! Чё ты из себя благодетеля корчишь?
Се Сяочжоу не дергался за главную комнату, ему просто хотелось осмотреть интерьер. Имея в запасе три стопроцентных результата, он уже обеспечил себе абсолютную победу, так что выходки соперников его мало волновали. Попроси Шэнь Юэюй по-человечески, Се Сяочжоу без проблем уступил бы.
Но эта мелочная агрессия вызывала лишь иронию.
Се Сяочжоу хмыкнул:
— Уступить? Я бы и рад, да сумеешь ли ты унести такой подарок? Что, тебя трижды утерли носом, а ты так и не научился вести себя достойно?
Шэнь Юэюй позеленел от злости. Поняв, что спорить бесполезно, он просто прыгнул внутрь покоев и с треском захлопнул дверь на засов.
[Чат:... ]
[Чат: Вот это финт!]
[Чат: Какая беспросветная наглость!]
Се Сяочжоу только качнул головой. Ломать дверь из-за комнаты он не собирался, поэтому повернул к боковому флигелю слева.
Боковой флигель уступал в размерах главным покоям, но убранство было вполне достаточным.
Осмотревшись, Се Сяочжоу приметил туалетный столик, уставленный притираниями и косметикой.
Он поднял угольный карандаш для бровей, покрутил в пальцах и положил обратно.
Судя по всему, эти покои принадлежали какой-то молодой барышне.
Больше ничего интересного Се Сяочжоу не обнаружил. За окном темнело с каждой минутой, и юноша решил немного передохнуть.
В комнате стояла резная кровать с балдахином — бабучэн.
По периметру высились резные столбы, драпированные плотным пологом.
Се Сяочжоу опустился на перину. На потолке деревянного навеса проглядывала тонкая резьба с мотивом из цветов и бабочек.
Сначала он не собирался спать, но тело налилось свинцом, глаза сами собой начали слипаться.
На небольшом столике у стены стояла бронзовая курильница.
Незаметно для него курильница оказалась зажженной. Из прорезей крышки потянулась тонкая струйка белесого дыма.
Дым описал в воздухе дугу и проник под полог кровати.
Се Сяочжоу погрузился в полудрёму. Сквозь тяжелую пелену сна он увидел, как тонкая бледная рука приподняла крышку курильницы. Изящные пальцы с помощью серебряной шпильки аккуратно поправили пепел, после чего накрыли сосуд обратно.
Юноша попытался разлепить веки, чтобы разглядеть гостя.
Но незнакомец стоял спиной к кровати и не спешил поворачиваться. На нем был роскошный расшитый театральный халат с узором из сотни цветов и бабочек, а по спине струились смоляные, шелковистые волосы.
Кто это?
Се Сяочжоу испытывал сомнения.
Третий молодой господин Цинь — мужчина. Но эта комната явно девичья, а фигура со спины выглядела изящной и утонченной, грань полов размывалась.
Пьянящий аромат сковал тело Се Сяочжоу. Не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, он мог лишь с трудом удерживать взгляд на полуночном посетителе.
А тот продолжал двигаться по комнате. Не поворачиваясь, он встал посреди апартаментов и оттачивал сценическое мастерство: взмах рукава, поворот кисти, плавный шаг — каждое движение дышало изысканной грацией.
Он тихо напевал какую-то арию. Голос звучал настолько чисто и завораживающе, что отзывался трепетом в груди.
Завершив куплет, силуэт опустился перед зеркалом. Взяв угольный карандаш, он стал аккуратно подводить бровь.
Теперь Се Сяочжоу видел его профиль.
Несмотря на женственность манер, кадык на шее и более резкий, соколиный изгиб бровей не оставляли сомнений: перед ним стоял мужчина.
Третий молодой господин Цинь.
Губы Се Сяочжоу дрогнули, он попытался окликнуть его, но связки словно отнялись — из горла не донеслось ни звука.
Паралич. Настоящий сонный кошмар.
Взгляд юноши туманился. Стоило ему на секунду отвлечься, как фигура у туалетного столика растворилась без следа.
Се Сяочжоу подумал, что наваждение рассеялось. Но в следующее мгновение перед кроватью бесшумно выросла тень.
Наконец-то он увидел лицо Третьего молодого господина Циня.
Юноше не было и двадцати. Вздернутый уголок глаза и аккуратная родинка-слезинка под ним придавали его облику пленительное, роковое очарование.
Он протянул тонкую, как яшмовый росток, руку, зажал подбородок Се Сяочжоу и произнес мелодичным, певучим голосом:
— Насмотрелся?