— Я хочу тебя.
Господин произнёс эти слова абсолютно ровно, без единого намёка на двусмысленность, и открыто посмотрел на Се Сяочжоу.
Се Сяочжоу от неожиданности застыл.
«Это ещё что значит?»
Неужели даже этот наивный монстр успел от кого-то набраться пошлостей?
— Господин, — с осторожным сомнением переспросил Се Сяочжоу, — вы имеете в виду... что-то конкретное?
Тот и сам толком не понимал значения фразы, вырвавшейся у него по некоему инстинктивному порыву. Услышав вопрос, он озабоченно нахмурился, на миг задумался, а затем сформулировал своё требование с предельной чёткостью:
— Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Сам.
Поцелуй у людей служил проявлением искренней близости. И Господину безумно нравился этот жест.
Услышав такое, Се Сяочжоу едва удержался от ироничного вздоха: «И всего-то?»
Он-то ждал бог весть каких невыполнимых условий, а тот лишь попросил о поцелуе.
Се Сяочжоу слегка улыбнулся:
— Хорошо.
Огромного пса следовало гладить по шерсти. К тому же разве может быть дурной умысел у такого большого и ласкового зверя? Ему всего лишь хотелось простого проявления нежности.
В глазах Се Сяочжоу Господин окончательно утратил свой первоначальный ореол жути и загадочности. Вместо древнего, искажающего реальность чудовища перед ним стоял, по сути, преданный пёс.
Се Сяочжоу взглянул на него.
Едва услышав согласие, Господин невольно выпрямил спину. Будь у него хвост, он наверняка принялся бы радостно вилять им из стороны в сторону.
А там, куда взор юноши не проникал, иссиня-черные щупальца уже вовсю извивались по полу, кувыркаясь в восторгах.
— И ещё... погладь меня, — продолжил выдвигать условия Господин.
Се Сяочжоу замешкался:
— Как именно?
Господин перехватил его ладонь и прижал к собственной щеке.
Не вполне понимая подоплёку, Се Сяочжоу подчинился и мягко провел пальцами по его скуле.
Господин прищурился от блаженства — этот жест он совсем недавно откопал в лабиринтах чужой памяти. В человеческих любовных историях пары всегда так поступали: поцелуи, прикосновения, объятия. Ощущая мягкое тепло человеческой кожи, Господин удовлетворенно подумал: быть человеком куда интереснее, чем коротать вечность в бездонных глубинах океана.
Подождав немного, Се Сяочжоу тихо спросил:
— Теперь достаточно?
Господину легко было угодить. Он уже собирался ответить «да», как вдруг из темноты выскользнуло щупальце и заострённым концом ощутимо ткнуло его в спину, напоминая о самом главном.
Вспомнив несказанное, Господин мгновенно сбросил блаженную блажь и вновь принял преувеличенно строгий вид.
— Есть ещё кое-что.
Се Сяочжоу чуть расширил глаза, молча ожидая продолжения.
Господин поднял указательный палец:
— Всё то, что ты делал для остальных... я хочу делать с тобой. Нет, не так. Я хочу делать даже то, чего ты с ними сделать не успел.
Он оказался способным учеником, умеющим на лету подмечать детали. Сперва он всего лишь хотел постичь человеческие чувства — понять, как это: любить Се Сяочжоу и повторять то, что делали другие сущности. Но стоит лишь слегка соприкоснуться с человеческой природой, как скромность улетучивается. Ему захотелось большего. У людей есть не только достоинства, но и пороки. Впитывая знания о людях, Господин подобно голодному зверю заглатывал всё подряд — и хорошее, и дурное, не делая различий.
Се Сяочжоу не совсем понимал, отчего Господин так прицепился к этой мысли, но дело казалось не слишком существенным, а потому он просто кивнул:
— Ну... ладно.
Только тогда Господин остался доволен. Его щупальца разжались и обмякли, пошатываясь из стороны в сторону, словно во хмелю.
Он снизошёл до того, чтобы слегка наклонить голову. Завязанные в узел пряди качнулись, и он спросил:
— И когда ты намереваешься начать?
Слова звучали как вопрос, однако выражение лица недвусмысленно транслировало: «Живо. Прямо сейчас».
Глядя на него, Се Сяочжоу больше не мог сдерживать улыбку, плескавшуюся в глазах.
В «Шоу ужасов» ему пришлось сыграть немало ролей. Будь то Цинь Юань, Бог реки или Чумной доктор — с каждым приходилось лавировать, надевая ту или иную маску.
Но с Господином всё складывалось иначе. Перед ним Се Сяочжоу не нужно было притворяться кем-то другим. Не приходилось юлить и выгадывать — достаточно оставаться собой. Что бы он ни произнес, Господин примет всё за чистую монету.
Не понимая причины этой улыбки, Господин, тем не менее, почувствовал, как у него самого потеплело на душе.
Се Сяочжоу мигнул, положил ладонь ему на плечо и, подавшись вперед, мягко коснулся губами его щеки:
— Теперь порядок?
Склонив голову, Господин попытался сторговаться:
— А можно ещё один?
— Нет, — отрезал Се Сяочжоу.
Господин опустил веки, полностью разводя руками:
— Почему?
Многочисленные щупальца поблизости бесформенной кучей понуро опустились на землю. Не хватало только тоскливой траурной музыки.
Се Сяочжоу состряпал строгое лицо:
— Господин, нужно знать меру.
Он знал значение этого выражения, но подчиняться не имел ни малейшего желания. Сколько бы человеческих знаний и речевых оборотов он ни усвоил, его истинная сущность никуда не делась. Врожденный инстинкт подталкивал его просто скрутить Се Сяочжоу щупальцами и утащить в свое подводное логово.
Однако разум вовремя одёргивал: очутившись в бездне, этот хрупкий человек не выживет. Он заразится ментальной скверной и превратится в безумное чудовище. Тварей на дне у него и без того хватало, а Се Сяочжоу был единственным уникальным человеком. Погибнет — и второго такого не сыскать.
К тому же Господин стрелял не на поражение: он хотел защищать юношу, а не причинять ему вред.
Сделав пару шагов вперёд, Се Сяочжоу оглянулся и увидел, что Господин так и застыл на месте в глубоком раздумье.
Юноша слегка потянул его за руку:
— Господин?
Тот очнулся от мыслей:
— М-м?
Се Сяочжоу поторопил его:
— Возвращаемся.
«Возвращаемся...»
Господин мысленно смаковал это слово. Ему казалось, что он всё больше и больше уподобляется человеку. Шагнув следом, он крепче сжал ладонь Се Сяочжоу.
Свет фонарей мягко лился на дорогу.
Две тени, вытянувшись за их спинами, сплетались в единое целое.
А позади всё так же кружилась карусель, источая незамысловатую веселую мелодию. Со стороны эта картина казалась воплощением сказочного уюта.
Однако стоило им покинуть аттракцион, как все огни за их спинами мгновенно погасли, и пространство поглотила мёртвая непроглядная тьма.
Такова была настоящая изнанка мира, скрывавшаяся за яркой бутафорией.
* * *
Се Сяочжоу шёл вразвалочку, непрерывно покачивая сцепленными руками.
Господин безропотно позволял ему любые вольности, а на его губах застыла едва заметная улыбка.
Время от времени Се Сяочжоу бросал короткие взгляды на послушного спутника, и в голове его исподволь закрадывалась мысль: «А ведь остаться в этом выпуске — не самый худший вариант».
Здесь ему не грозила опасность. Сильный и покорный Господин убережёт от любых бед, и больше не придётся рисковать жизнью в кошмарных смертельных декорациях.
Се Сяочжоу словно поддался некоему мороку: его зрачки подернулись мутной пеленой, теряя былой блеск.
Он и не подозревал, что так проявлялось невольное заражение аурой древней сущности. Даже если Господин подавлял свои силы, они всё равно просачивались наружу, лишая человека способности здраво мыслить.
И в тот самый момент, когда разум юноши окончательно погрузился в полудрёму, край его глаза уловил некое движение. На одном из деревьев болтался странный силуэт. Это туманное видение заставило Се Сяочжоу очнуться от оцепенения. Он невольно всматривался в темноту.
Там... словно висел человек?
Се Сяочжоу сделал шаг в ту сторону.
Однако разглядеть ничего не удалось: неизвестную фигуру что-то с силой дернуло вверх, и она бесследно растворилась во тьме, оставив после себя лишь раскачивающиеся голые ветви.
Се Сяочжоу повернулся к спутнику:
— Господин, там только что кто-то был?
Возникшая из ниоткуда полупрозрачная стена, редкие капли крови на асфальте — всё указывало на то, что в парке развлечений недавно находились другие люди. Скорее всего, новая партия участников.
Господин и не думал ничего скрывать, небрежно бросив:
— Приходило несколько неприятных типов. Они замыслили недоброе против тебя, и я их прогнал.
«Неприятные типы... Значит, участники».
Се Сяочжоу спросил:
— Вы знаете, где они сейчас?
Господин прекрасно знал ответ, но говорить не желал. Те люди давно слились с глубинами океана, став частью древней тайны. Появись они перед юношей в своём нынешнем облике — они бы неизбежно его напугали.
Господин слегка качнул головой:
— Они... убежали.
Щупальце за его спиной горделиво выпрямилось. Это ведь нельзя назвать обманом — он просто бережёт покой Се Сяочжоу!
Взор юноши опустился к земле. В скудном свете фонарей отчетливо видоизменялась вереница кровавых отпечатков, уходившая прямо в непроглядный сумрак.
Очевидно, реальность сильно отличалась от безобидных слов Господина.
Се Сяочжоу никак не выказал своих подозрений, продолжая удерживать Господина за руку, однако его разум окончательно прояснился.
Всё происходящее вокруг — лишь иллюзия.
Господин... не человек. Его логика и восприятие бесконечно далеки от людских. Пусть сейчас он не причиняет вреда, но что случится потом?
Если бы Се Сяочжоу искал лишь банальной безопасности, он мог бы давно остаться в выпуске Цинь Юаня в качестве постоянного участника. Но его цели были куда масштабнее.
Более того, пока Господин свято верил в человеческие чувства, сам Се Сяочжоу относился к этой эфемерной материи со скепсисом. Он ни за что не доверил бы собственную жизнь порывам нечеловеческого босса.
Он чётко помнил свою главную задачу: вырваться из этого места и навсегда покинуть проклятую съёмочную группу.
Господин, чутко улавливавший малейшие колебания человеческих эмоций, мгновенно ощутил пересменку в настроении юноши. Не умея облечь это ощущение в слова, он лишь почувствовал, как накатила непонятная тоска.
— Я... — уныло пробормотал Господин, — я сделал что-то не так?
Сенокос мыслей пронёсся в голове юноши за долю секунды. Он мгновенно вернул себе невозмутимый вид, подался вперёд и слегка коснулся губами щеки Господина:
— Вовсе нет. Вы замечательный, Господин.
Ему действительно было невероятно легко угодить. Одно-единственное прикосновение мгновенно рассеяло все сомнения Господина, и лицо его вновь просияло.
Се Сяочжоу тоже улыбнулся, вот только в этой улыбке появилось едва уловимое, тонкое отличие.
* * *
[Съёмка выпуска «Зов глубин» провалена]
Эта строчка пылала на экране перед глазами работников съёмочной группы, и её алый свет озарял мертвенно-бледные лица.
Служащие пребывали в полной растерянности.
— Провалили... Что же теперь делать?
— Что за бездарные участники! Мы же дали им все козыри и пошли на уступки!
— Вот именно! Если Се Сяочжоу снова не будет стёрт... когда режиссёр проснется, нам всем конец!
С этими словами группа работников в страхе оглянулась назад.
К счастью, Главный режиссёр снова погрузился в глубокий сон. Поддержание жизни стольких миров требовало колоссальных сил, и его огненные глаза-фонари были крепко смежены.
Один из сотрудников, дрожа от страха, понизил голос до шепота:
— И что нам предпринять?
Кто-то предложил:
— Может, запустить ещё одну партию участников?
Но его тут же осадили:
— А толку от этих участников? Да будь их хоть сотня, они и шага не сделают перед этим БОССОМ!
— Верно, все эти участники — бесполезный мусор!
Другой сотрудник попытался заступиться за игроков:
— Ну, тут не только их вина! У Се Сяочжоу за спиной стоит такой БОСС, обычным участникам его ни за что не достать.
И это было правдой. В текущем мире Господин являлся абсолютным владыкой, и пока он защищал Се Сяочжоу, ни один, даже самый опытный участник, не смог бы уничтожить юношу.
— Так что же делать?! — вопрос снова повис в воздухе.
Тот же голос предложил новое решение:
— А что, если сначала вытащить Се Сяочжоу из этого выпуска, а потом вышвырнуть в другой?
— И какая разница?
— Разница огромная! Вырвавшись из этого мира, Се Сяочжоу лишится защиты БОССА!
Кто-то тихонько засомневался:
— Э-э... Вообще-то, даже если в самом начале у него нет никакой защиты, Се Сяочжоу всё равно как-то удается сойтись с БОССОМ...
Вновь воцарилась тяжелая тишина.
— Сделаем так: выберем выпуск с максимальным уровнем сложности и зашьем в локального БОССА микропрограмму, которая вызовет у него лютую ненависть к Се Сяочжоу.
— Столкнувшись с жаждой убийства самого БОССА, Се Сяочжоу при всём желании не сумеет выкрутиться!
Идея выглядела безупречной. Пусть правила запрещали напрямую вмешиваться в ход съемок после старта, внести скрытые правки до начала передачи никто не мешал. Главное — внедрить программу ненависти максимально незаметно, чтобы никто не подкопался. В конце концов, тамошние монстры и так убивали всех без разбора, нужно лишь слегка перенаправить агро на Се Сяочжоу.
— И... какую серию выберем?
Инициатор принялся перебирать доступные миры и указал на одну из мерцающих точек:
— Вот эту.
Вглядевшись в название, стоявший рядом сотрудник судорожно вздохнул:
— В этом выпуске... если мне не изменяет память, смертность составляет ровно сто процентов!
— Там и без дополнительных программ никто не выживал!
— Отлично, решено. Но остаётся главный вопрос: как извлечь Се Сяочжоу из текущего мира?
Господин контролировал съёмочную площадку и насильно удерживал юношу подле себя. Вытащить Се Сяочжоу прямо сейчас казалось невыполнимой задачей.
— Нам нужен удачный момент.
— Нужно дождаться, когда Господин испытает сильный эмоциональный всплеск, и в эту секунду выхватить Се Сяочжоу.
— Эмоциональный всплеск? Но ведь этот БОСС... Разве он вообще способен на эмоции?
* * *
Се Сяочжоу и не подозревал о грядущих кознях.
Они благополучно вернулись в свои покои. Юноша толкнул дверь, намереваясь отправиться в ванную, но, обернувшись, обнаружил, что Господин тенью следует за ним шаг в шаг.
Се Сяочжоу вопросительно изогнул бровь.
Одно из щупалец подняло листок бумаги, а второе заострённым концом указало на конкретную строчку: «Принять ванну с пеной вместе».
— Мы должны мыться вместе, — совершенно беззастенчиво заявило чудовище.
Се Сяочжоу встретился с ним взглядом. В золотистых зрачках не было и намека на скрытый подтекст — лишь прямолинейное желание выполнить пункт из списка.
Едва подавив порыв прикрыть лицо рукой, Се Сяочжоу вздохнул:
— Господин...
— М-м?
— Я хочу побыть один, — отрезал юноша.
— Почему?
— Потому что вам следует проявлять ко мне уважение, — принялся за воспитание Се Сяочжоу.
«Уважение».
Ещё одно незнакомое слово.
Господину не хотелось уступать, но в глубине души он понимал: если поступить вопреки, Се Сяочжоу расстроится. А этого он допустить не мог. За последние дни он усвоил немало вещей: беречь, помогать, заботиться, проявлять чуткость... И пусть эти понятия противоречили его истинной природе, ради юноши он заставлял себя обуздывать инстинкты.
Ничего не ответив, Господин лишь удрученно замер на месте.
Се Сяочжоу, вздохнув, указал на кровать:
— Вы подождете меня там, хорошо?
С неохотой кивнув, Господин опустился на край матраса и стал молча наблюдать, как закрывается дверь ванной комнаты.
Стоило скрыться от чужого взора, как мягкое выражение с лица Се Сяочжоу мгновенно слетело. Он уставился на свое отражение в зеркале, ощущая глухую растерянность.
Почему его привычный ход мыслей так странно изменился? Что на него влияет?
Се Сяочжоу зачерпнул ладонями холодную воду и плеснул в лицо. Капли попали на серьгу «Цвет из иных миров», и та отозвалась слабым полупрозрачным сиянием.
Заставив себя отвлечься, юноша мысленно вернулся к словам Чумного доктора.
Господин в этом мире — лишь осколок некоего великого существа, Повелителя Бездны, коим он рано или поздно станет вновь. Задача Се Сяочжоу — выжить, попутно помогши Доктору выяснить истинное «имя» этой сущности и пробудить как можно больше её фрагментов, а вовсе не увязать в этом промежуточном выпуске.
Ему категорически нельзя влюбляться в Господина.
Се Сяочжоу смахнул с лица капли воды, и взор его обрел прежнюю твёрдость.
Нельзя поддаваться искушению. Нельзя оставаться здесь.
Окончательно утвердившись в этой позиции, Се Сяочжоу быстро ополоснулся и вышел наружу.
Господин всё так же смирно сидел на краю кровати, даже не сменив позы. Стоило юноше показаться, как его глаза мгновенно вспыхнули радостным блеском.
«Ну точь-в-точь огромный пёс».
И снова это ощущение. Оно проникало повсюду, беспрестанно туманя рассудок, незаметно подталкивая к опасным изменениям.
Се Сяочжоу шаг за шагом приближался к нему. И чем ближе он подходил, тем отчетливее возвращался холодный расчет. Возможно, когда-то он и питал к Господину некие чувства, но теперь, протрезвев, ясно видел краешек скрытой от глаз «истины».
В углах комнаты уже копошились щупальца, медленно расползаясь по полу, пока не затопили всё помещение. Рука Господина, покоившаяся на груди, тоже подрагивала, на мгновение утеряв человеческую форму.
Се Сяочжоу прикрыл глаза.
Если верить Доктору, сознание Господина ещё не пробудилось окончательно. Но как встряхнуть его?
Чтобы достучаться до Доктора, пришлось убить его воплощение. Неужели и здесь придется пойти на убийство? Впрочем, Господина вряд ли получится уничтожить столь простым способом.
Тогда... может, стоит научить его человеческим чувствам?
С этим Се Сяочжоу был вполне знаком.
Погруженный в раздумья, он сам не заметил, как соскользнул в объятия сна.
И снова перед ним раскинулись морские глубины. Но юноша не ощутил страха. Открыв глаза, он смело взглянул в непроглядную тьму.
Там, в самой толще вод, вырисовывался исполинский, искаженный силуэт, сливавшийся с первозданным хаосом. Это было воплощение абсолютного зла, вырваться из тенет которого не мог ни один смертный.
Се Сяочжоу вглядывался в эту тьму и, едва шевеля губами, беззвучно произнёс:
«Господин...»
* * *
Романтический план Господина продвигался полным ходом.
Пункт за пунктом вычеркивались из списка: кинотеатр, прогулка у моря, поход по торговым центрам...
Господин находил в этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Се Сяочжоу внешне тоже казался вполне счастливым.
Они остановились в торговом комплексе возле автомата с игрушками. Господин сжимал джойстик, упорно пытаясь зацепить механической клешней мягкого зверька. Как известно, подобные автоматы изначально настроены на проигрыш, а потому, сколько Господин ни старался, зажим разжимался в самый последний момент.
Он не на шутку сцепился с автоматом, с преувеличенной серьезностью выслеживая очередную плюшевую жертву.
Понаблюдав за ним немного, Се Сяочжоу неожиданно произнёс:
— Господин, подождите меня минуточку.
Тот лишь кивнул.
Стоило юноше отвернуться, как из тьмы выскользнуло щупальце и, проникнув внутрь автомата, мгновенно выудило оттуда игрушку.
Это был мягкий пёсель с глуповатой мордашкой, вышитой простыми стежками, но удивительным образом напоминавший самого Се Сяочжоу. Щупальце крепко обняло игрушку, не желая отдавать.
Господин смерил непослушный отросток ледяным взглядом. Щупальце вяло зашевелилось, пытаясь уползти с добычей обратно во тьму.
Пока Господин вел молчаливую войну с собственным щупальцем, Се Сяочжоу успел отойти довольно далеко.
Во всем торговом центре освещался лишь небольшой пятачок возле автоматов, остальное же пространство тонуло в густой, сгустившейся тьме.
Се Сяочжоу без колебаний шагнул прямо в этот мрак.
Однако мрачные тени неожиданно расступились, освобождая перед ним узкий проход.
Пройдя немного вперед, Се Сяочжоу остановился у заброшенного прилавка. Это была цветочная лавка, хозяин которой давным-давно исчез, оставив после себя лишь кучи засыхающих букетов.
Выудив из общей массы одну-единственную свежую розу, юноша повернул назад.
Господин всё так же стоял у автомата. Услышав шаги, он прекратил борьбу с щупальцами и повернул голову.
Се Сяочжоу протянул ему алый цветок.
Господин механически принял подарок. Он отчетливо чувствовал, как в его пальцах угасает хрупкая, постепенно увядающая жизнь.
Се Сяочжоу улыбнулся:
— Господин, это вам.
Господин недоуменно разглядывал нежные бархатистые лепестки:
— Зачем ты даришь мне репродуктивный орган растения?
Се Сяочжоу: —...
Господин на секунду задумался и выдал предположение:
— Ты... хочешь спариться со мной?
Лицо его оставалось совершенно невозмутимым, но за спиной два щупальца смущенно сплелись в тугой жгут.
Се Сяочжоу: —...
«Нет, только не это!»
Заметив, что Господин собирается развить тему, Се Сяочжоу поспешно перебил его, чеканя каждое слово:
— Это просто подарок. Без всякого подтекста.
«Подарок?»
Господин знал значение этого концепта: у людей подарками обмениваются близкие, чтобы выразить свою привязанность.
Се Сяочжоу преподнес ему подарок.
Не означает ли это, что юноша тоже испытывает к нему чувства?
От этой мысли Господин на мгновение растерялся. Он бережно сжал стебель розы, не зная, куда девать вторую руку, и переспросил:
— Это... правда мне?
Се Сяочжоу подтвердил кивком.
Господин перевел взгляд с цветка на лицо юноши и неожиданно вспомнил важную деталь:
— А ты дарил подобное другим сущностям?
Се Сяочжоу ответил без тени сомнений:
— Разумеется, нет. Только вам.
В груди Господина словно вспыхнул источник невероятного тепла — незнакомого, смущающего, подавляющего все прочие мысли.
Только ему.
Для Се Сяочжоу он был особенным, непохожим на прочих.
«... Он полюбил Се Сяочжоу».
История, написанная Автором детективов, наконец возымела силу. Она исказила восприятие Господина.
За эту единственную секунду он, казалось, постиг суть человеческих эмоций и осознал, что значит любить Се Сяочжоу.
Он хотел сказать юноше нечто невероятно важное, но не успел разжать губ, как в его сознании громом прозвучал чужой голос:
[Именно сейчас!]
[У БОССА зафиксирован эмоциональный всплеск! Живо извлекайте Се Сяочжоу из этого выпуска!]